Окно в советское детство. Комсомольский отряд

Каждый вечер красный огненный шар постепенно погружается во тьму, слегка касаясь своими лучами крыш домов, давая надежду жителям города получить хоть какое-то облегчение. В пустынной части УзССР жители летом всегда с нетерпением ждали вечера. Даже после заката легкая прохлада наступает не сразу: частички палящего солнца продолжают жить в каждом окружающем предмете, накопив жару, как аккумуляторные батареи. Об раскаленные солнцем металлические предметы даже можно обжечься.

Ближе к полуночи воздух понемногу остывал: с 45 до 30–35 градусов, и люди с облегчением выходили на улицу, наслаждаясь прохладой и получая короткую возможность отдохнуть от бессмысленной пытки.
Окна и двери на балконах открывали на распашку. У большинства людей не было кондиционеров, поэтому они создавали сквозняк в квартире, чтобы хоть как-то спастись от жары. Выручало искусственное озеро: многие после работы направлялись к нему, чтобы искупаться. Озеленители (так тогда у нас называли садовников) поливали деревья, это тоже немного освежало воздух. Оживали не только люди, но и домашние животные: собак выводили на прогулку, лягушки затягивали свою нудную песню.
Длится жара до середины августа, потом постепенно спадает.

Мы, как обычно, в летние вечера сидели на веранде детского сада. Серега неспеша раскладывал карты, рассказывая мне, как повезло ему сегодня при сдаче экзаменов.
В УзССР уже с шестого класса начинали сдавать экзамены, чтобы хоть как-то повысить уровень знаний. Это было связано с хлопковой кампанией: школьники и студенты с середины сентября по ноябрь собирали хлопок — все это время не учились. В шестом классе это были русский язык (диктант) и математика (алгебра), но с каждым годом количество экзаменов увеличивалось.

Неспешный рассказ Сереги нарушил неожиданно раздавшийся мужской командный голос: «Остаемся на своих местах, руки на стол!».
Мы по привычке рванули в сторону забора, но дорогу нам перекрыли трое молодых людей, которые, видно, предвидели наш манёвр, заранее обошли веранду, ожидая нас.
— Спокойно, ребята, мы комсомольский оперативный отряд, — с нами сотрудник милиции!
— Отлично! Мы пионерский! Можно мы пройдём? — не растерявшись, ответил я.
— Нет, мы должны вас проверить, — ответил мне паренёк лет шестнадцати плотного телосложения, перекрывая нам дорогу. Слева на груди у него красовался комсомольский значок.
Комсомольские оперативные отряды создавались для борьбы с подростковой уличной преступностью. В этот отряд обязательно входил сотрудник милиции. Такие комсомольские отряды были добровольные, для них специально выделяли время в спортивном зале. Кроме приемов рукопашного боя, они отрабатывали свои действия при задержании подростков, поэтому нам было непросто от них убежать.
— Кто здесь пионерский отряд? — послышался строгий мужской голос.
К нам вышел мужчина в милицейской форме. Рядом с ним стояла молодая девушка, в руках она держала маленькую собачку. «Тоже, наверно, комсомолка», — подумал я.
— Мы, — ответил я, — Серёга председатель, а я его заместитель.
— Мы детский сад патрулировали, теперь домой собрались, смотреть программу «Время». Отпустите, пожалуйста, нас! — продолжил я.
— Чё ты врешь! Не похожи вы на пионерский отряд! Мы видели, как вы в карты играли! — возмутился парнишка в синей футболке.
— Да разок сыграли, разве пионерам запрещено играть в карты? Мы же в засаде здесь сидели, — продолжил Серёга, — было немного свободного времени.
— Хм… еще один юморист, — возмутился комсомолец в очках.
— Что вы от нас хотите? — поинтересовался Серёга.
— Пройдите на веранду! — скомандовал человек в форме.
Мы снова зашли на веранду.
— Я должен вас обыскать, вы находитесь на территории детского учреждения в вечернее время.
— А где нам еще находиться? Ни одной нормальной детской площадки нет! Да и как мы поймем, что вы настоящий милиционер? Может, вы просто форму надели? — возразил я.
— Пошли, отойдем к фонарю, я тебе кое-что покажу! — продолжал человек в милицейской форме.

Мы подошли к фонарю, милиционер достал удостоверение и показал мне. Я прочитал: «Абдулаев Бахтияр Каримович, сержант». Для убедительности приоткрыл кобуру и показал ещё пистолет.
— Теперь веришь?
— Да, только непонятно, зачем нас обыскивать. Они — комсомольский отряд, а мы — пионерский. Охраняем детский сад от хулиганов. Вы, товарищ милиционер, наверно, коммунист, знаете, как важно быть в курсе всех политических событий. Нам домой нужно, к политинформации готовиться, программу «Время» посмотреть.

Я часто готовил политинформацию по поручению классного руководителя, любил читать газету «Аргументы и факты», в то время эта газета была очень популярна. Мне даже это нравилось делать, на удивление моих одноклассников: я мог легко общаться на любые политические темы, поэтому сходу придумал эту причину.

— Хватит умничать! На программу «Время» вы уже опоздали. Да и какая у вас может быть политинформация, если уже начались каникулы? Давайте, ребята, руки в стороны, я посмотрю, что у вас есть!
Милиционер простучал по моим карманам, почувствовал какую-то коробку.
— Что это у тебя?
— Обыкновенные игральные карты.
— Доставай!
Я достал и отдал милиционеру.
Милиционер также проверил Серёгу, но, кроме какой-то мелочи, у него ничего не было.
— Сигареты курите? Вино пьете?
— Нет, товарищ милиционер, мы спортсмены! — хором ответили мы с Серёгой.
— Вам придется пройти с нами в отделение милиции, вызовем ваших родителей и будем разбираться, — продолжил милиционер.
— Товарищ милиционер, за что нас в отделение, что мы нарушили? Мы никому не мешаем, ничего не ломаем, наоборот, следим за порядком, ведь это наше место почти восемь лет, как построили этот детский садик! — пытался оправдаться Серёга.
— Я уже вам говорил, что вы, несовершеннолетние, находитесь на территории дошкольного учреждения в позднее время суток, играете в карты! — настаивал милиционер.
— Так разве это позднее время, посмотрите, сколько людей на улице! — продолжил спор Серега.
— Разговор окончен, следуйте за мной! — скомандовал милиционер.

Комсомольцы окружили нас плотным кольцом, поэтому сбежать от них было невозможно. Они все были старше нас на два-три года, и нам пришлось топать за милиционером. За нами шел, как мы поняли, главный комсомолец — широкоплечий парнишка с большим чубом, зачесанным направо, в черной футболке и черных спортивных штанах. Рядом с ним шла девушка, ведя на поводке маленькую собачку, которая периодически тявкала, как бы подгоняя нас. С двух сторон шли два комсомольца помельче, впереди шел милиционер.

Как мне тогда казалось, все это выглядело очень комично. Целый комсомольский отряд с собакой конвоирует двух пионеров за игру в карты. Мне даже представилась картинка, как когда-то арестанты в кандалах плелись на каторгу в Сибирь: собака лает, заключенные идут босиком по грязи, конвой палкой подгоняет отставших. Так и мы шли в сторону милицейского опорного пункта под охраной оперативного комсомольского отряда.

Мимо проходящие прохожие с любопытством и подозрением поглядывали на нас. «Они, наверно, думают, что мы какие-то преступники», — подумал я.

Ни для кого из наших родителей не было секретом, что мы по вечерам часто играем в карты в детском саду, поэтому мы чувствовали себя уверенно и спокойно, знали, что нам за это ничего не будет.

«Заняться этому комсомольскому отряду нечем, кроме как нас в детских садах отлавливать, — размышлял я, — раз они нам вечер испортили, я тоже их немного подразню».

— Помнишь, Серега, ты говорил, что преступность полностью искоренить невозможно, а вот товарищи комсомольцы уже всех хулиганов переловили, теперь за пионеров взялись!
— Что, по-твоему, главный враг комсомольцев — это пионеры? — подхватил Серега.
— Конечно, от пионеров все зло! В карты играют, матом ругаются, мебель портят. Как комсомольцы всех пионеров переловят, так и заживут счастливо!
— Нет, Димон, ты не прав, без пионеров комсомольцам не обойтись! Поймают парочку таких, как мы, им за это благодарность! Хорошую характеристику в институт! Если пионеров не останется, как же они дальше жить будут? Да и кто потом комсомольцем станет?
— Так ты думаешь, Серега, они пионеров для галочки ловят? Чтобы потом в институт поступить?
Я немного замедлил шаг и сравнялся с главным комсомольцем.
— Можно вопрос задать?
— Спрашивай, — ответил широкоплечий парнишка.
— Тебя как зовут?
— Андрей, — ответил мне главный комсомолец.
— Скажи мне, пожалуйста, Андрей, ты настоящий комсомолец или только для галочки?
— Что значит «для галочки»?! — возмутился главный комсомолец.

— Так у нас все для галочки! Разве нет? Если бы не для галочки, мы бы давно при коммунизме жили. Какая польза государству, что ты меня сейчас в милицию тащишь? Молчишь? Ведь у нас сейчас все не по-настоящему. По телеку говорят, что у нас все равны, все получают по своим заслугам. На самом деле у некоторых вообще никаких заслуг нет, но у них все есть. Например, какая такая заслуга у моего одноклассника, что его в школу на «Волге» возят и забирают тоже? Бензин государственный тратят, зарплату водителю тоже государство платит. Потому что он сын третьего секретаря обкома? Мы все хлопок каждую осень два-три месяца во время учебного года собираем как рабы, а у него освобождение, видишь ли, есть какая-то хроническая болезнь!

— Ты не прав, пионер. Пытаешься какие-то единичные случаи привязать ко всему государству. Все намного сложнее.
— Почему единичные? Я говорю, что вижу!
— Ты, пионер, хочешь, чтобы все общество было идеальным, но так не бывает: как нет идеальных людей, так нет и совершенных обществ. Идеалы коммунизма — это то, к чему мы должны стремиться, чтобы улучшать себя и свою жизнь. Всегда есть перегибы, много людей просто не понимают политику партии, поэтому много еще несправедливости, — возражал мне Андрей.

Незаметно в процессе разговора мы подошли к опорному пункту милиции. Милиционер сказал присесть на лавочку и подождать, пока он все доложит. Некоторые члены комсомольского отряда не стали дожидаться и попросились домой у старшего комсомольца. Пока комсомольцы разговаривали между собой, я подошел к кабинету, в который зашел сержант. Дверь была немного открыта, и я услышал разговор. Из разговора я понял, что начальник оперативного пункта был очень недоволен сержантом, и у него не было ни малейшего желания разбираться с малолетними картежниками. В итоге он ему сказал, чтобы вернули нам карты и нас отвели домой к родителям.

Я снова сел на скамейку, на ухо прошептал Сереге, что нас сейчас отпустят. Через минуту вышел сержант и направился к главному комсомольцу.

— Андрей, отведи этих пионеров-картежников домой и передай под расписку родителям, — командным голосом произнес сержант.
— Мы их просто так отпускаем? — удивился комсомолец.
— Нет, — пытался оправдаться сержант, — мы записали все их данные, если попадутся еще раз, мы их поставим на учет в детскую комнату милиции.
Видно было, как внутри этого комсомольца все кипело: по сути, все его дежурство сегодня было абсолютно бесполезным.
— Ну что, пионеры, пошли домой! — с нескрываемым сожалением пробубнил Андрей.
— Зачем нас сопровождать, мы сами дойдем, да и мы уже как год не пионеры!
— То, что вы уже не пионеры, я понял давно, но до дому довести вас обязан.

Мы тихим размеренным шагом направились обратно в сторону нашего дома. Возникшую паузу прервал Андрей.
— Пацаны, а вы почему в комсомол не вступаете?
Я решил ответить за всех, ведь у нас взгляды по этому вопросу с Серегой были примерно одинаковы.
— Нет, комсомол не для нас, слишком формальная организация, мы свободу любим! Скучно у вас!
— Разве комсомол ограничивает твою свободу?
— Конечно, ограничивает, в основе его лежит идеология и Устав ВЛКСМ.
— Разве это плохо? Устав помогает понять молодым людям организационную структуру комсомола, куда и зачем развивается общество, как себя должен вести комсомолец в сложных ситуациях. Вы же хотите жить в справедливом обществе? — продолжал убеждать меня комсомолец.
— Хотим, но ты же сам говорил, что идеальных обществ не бывает, значит, и справедливости нет. Хотя сегодня все решилось по справедливости! Я слышал, как майор сегодня вашего сержанта за нас отчихвостил! Теперь он не будет ловить пионеров на детских площадках! Да и тебе приходится нас охранять, а не конвоировать! Так что справедливость все-таки есть!

Подойдя к нашему дому, мы сразу направились к квартире Сереги, так как он жил на первом этаже. Дверь в квартире открыл его отец. Комсомолец рассказал, как он нас отловил в детском саду за игрой в карты, и попросил от отца Сереги расписку, что он его доставил в целостности и сохранности.
— Нет, никакой расписки я вам не дам. Вы же мне не бандероль доставили, а моего сына, — возразил отец Сереги.
— Расписку требует милиция, это не моя прихоть, — продолжил комсомолец.
Отец Сереги не стал спорить. Запустил Серегу в квартиру, махнул рукой комсомольцу и молча закрыл дверь.
Комсомолец был несколько растерян и удивлен, наверное, нечасто родители так реагировали на его просьбу.

— Ты тоже в этом доме живешь? — обратился ко мне Андрей.
— Да, здесь на седьмом этаже. Кстати, лифт у нас не работает, родители на даче.
— Сам дойдешь до квартиры, не боишься?
— Конечно, дойду сам! — с воодушевлением и облегчением ответил я. Мне очень не хотелось объяснять родителям, что с нами произошло.
Комсомолец протянул мне руку.
— Больше не попадайся!
Улыбнувшись, я пожал руку Андрею и побежал по лестнице домой.