История поэзии в прозе 2026-го

Вчера случилась очень необычная прогулка.
Мы шли по городу, шли на набережную Невы, посмотреть, на то как неестественно лёгкий бриз щекотал гладь воды. Подошли к парапету, смотрели за реку, на купола храма, сливающегося с небесными цветами, поблёскивающего золотом веры. В закатных лучах, вышедшего на авансцену белых ночей, солнца обнажились человеческие лица и женские тела. Мы оторвались от пейзажей и посмотрели вниз, на стык воды, гранитного причала с кнехтами и там, на небольшом песчаном намыве лежал труп человека. «Жмур» лежал навзничь, был одет, над ним колдовали криминалисты, кажется совсем молодые девушки. Лицо потерпевшего было серым и невозмутимым, а вокруг кипела жизнь, ведь милая погода выгнала всех, даже самых ленивых. Труп казался каким-то привычным представлением, да и не представлением даже, обыденностью, в метре от трупа, на причале, парочки фотографировались на фоне заката, реки и храма за рекой. И труп тоже «фотографировался», он тоже уже был неотъемлемой частью пейзажа и прозы уголовного дела, немного.
Мы пошли дальше, изгибами рек, много говорили, потом нырнули во дворы и вторую половину пути шли внутри «трёхэтажной» застройки, где когда-то Ленин, буквально, познакомился с Крупской. Во дворах было очень уютно, тихо, будто бы и не мегаполис вовсе. Как вдруг у какой-то свалки, на дороге лежал томик нобелевского номинанта, Константина Бальмонта. Словно кто-то нёс выбрасывать книги, в такой отдающий жизнью зелёный контейнер, и одина из книжек выпала, не захотела тлеть. Свалка была такая аккуратная, чистая, готовая красиво, удобно и незаметно принять любой литературный мусор. Какая ирония!
Говорили нам дети, учили нас своей новой реальности:«Не поднимайте с земли что попало, это опасно!»
Но мы были одни, со своей любовью, и я не выдержал испытания и поднял «классиков и современников» и «серебряный век» в придачу, пока «никто не видит», пока дети не видят.
Пролестнул целую ненужную жизнь, вдохновение столетней давности, положил в карман. Что в этих наших современных карманах? Ключи, смартфоны, проездные, носовые платки. А у меня теперь, гордо, и томик Бальмонта, не пожелавший истлеть, как труп на набережной, а пожелавший переехать к нам домой.
Удивительно — поэт нашел именно поэта!
Люди умирают и лежат с серыми лицами на отмелях у реки и ничто их не может уже вернуть к жизни, а поэзия — вечна, даже когда до свалки один шаг, даже когда страшно поднять с земли незнакомый предмет...