Они - это состояние

  Когда человечество впервые уловило их сигнал, астрофизики решили, что это ошибка фона.
 Не всплеск, не пульсар, не карта реликтового шума, а ровная, почти оскорбительно спокойная полоса без дрожи, без срыва, без помех — как будто сама Вселенная на мгновение перестала быть веществом, энергией и полем, а стала мыслью, удерживаемой в  неописуемо долгой неизменности.
Один из астрофизиков, кто принимал участие в принятие этого сигнала пробормотал:
-Этого не может быть, а это есть...

 Сигнал пришёл из области, где, по нашим оценкам, не должно было быть ничего, кроме медленно умирающих звёзд и забытой тьмы.
 Через какое-то время он снова повторился. Потом ещё и ещё..
 И всякий раз в нём было одно и то же невозможное свойство: он не распространялся.
Он возникал сразу в нескольких обсерваториях, разделённых тысячами световых лет, так, словно расстояние между ними было не пройдено, а отменено.

 Позже, когда удалось расшифровать первую смысловую структуру, там оказалось не приветствие и не угроза.
Там было приглашение:

«Если вы хотите понять нас, перестаньте измерять путь»

Это сообщение разделило всех специалистов занимающихся исследованием космоса на три  лагеря.
Одни сказали:  это мистификация.
Другие:  это прорыв.
Третьи, самые немногочисленные  и потому самые радикальные, произнесли: "Возможно, мы слишком долго задавали неправильный вопрос"....

 До того момента человечество спрашивало у космоса только одно:  Как преодолеть эти мега расстояния в космическом пространстве?
  Они же( кто подал этот сигнал), кто бы они ни были, спрашивали иначе: "Что именно внутри вас считает, будто между точкой А и точкой Б обязательно должно быть «между»?

Контакт состоялся не через супер новый космический корабль.
Не через червоточину.
Не через машину искривления.
И не через искусственный интеллект, как ожидали романтики и инвесторы.

Контакт состоялся через тишину, то есть то, что было известно индийским риши сотни тысяч лет назад.

Для эксперимента была выбрана станция «Лисса», висевшая на окраине Солнечной системы, далеко за привычным шумом человеческой деятельности.
Команду составили не только физики, но и нейролингвисты, специалисты по ритуальным системам, философы  в области сознания, музыканты создающие особые музыкальные композиции, где гармонично используется тишина, как очень долгая пауза и  даже один слепой мастер настройки старинных струнных инструментов.
Его присутствие вызывало у астро чиновников раздражение, но именно он сказал перед началом опыта:

— Вы всё ещё думаете, что встретите иную цивилизацию, как объект. А вдруг её надо встречать, как особое  состояние?

Тогда над ним посмеялись.
Потом — перестали.

Протокол, переданный существами,для того чтобы контакт состоялся, был коротким и почти абсурдным.
 Нужно было отключить на станции все генераторы случайного шума, прекратить любые фоновые разговоры, снизить частоту мигания индикаторов, погасить лишние экраны, синхронизировать дыхание участников и — самое странное — отказаться на три минуты от внутреннего называния вещей.

Не смотреть на стену и думать «стена».
Не смотреть на руку и думать «рука».
Не ощущать страх как «страх».
Не фиксировать время как «время».

Один из физиков, Хару Эйн, назвал это "соглашением на дисциплинированное безумие"
Не смотря на его скептицизм, ему первому удалось выйти с ними на контакт.

На второй минуте тишины он увидел, как пространство утратило свои обычные свойства.  Култи Манбу, ведущий специалист по трансовым состояниям из Калькуттского университета, произнес тогда бессмысленную фразу:- Пространство перестало  быть пространством.
Не исчезло — нет.
Оно перестало вести себя как сцена, на которой стоят объекты.
Оно стало чем-то вроде глубинной согласованности, в которой далёкое и близкое различались лишь для тех, кто не умеет слушать целое.
Вообще, происходившее на тот момент событие трудно пересказать нашими привычными словами, чтобы не исказить....

Потом на станции появились ОНИ.

Вернее, не появились, а были узнаны.

Поскольку у людей не нашлось подходящего языка, в отчётах их назвали Ашаирами. Сами себя они никак не называли.
Имя, - объяснили они позднее, — это способ удерживать различие.Именно различия и делают невозможным возникать там, где только пожелаешь.
Ашаирами развивались не вокруг различия, а вокруг степени созвучия.

Первое, что поразило землян, — у Ашаиров не было тел в нашем смысле.
Они могли собираться в формы, удобные для восприятия собеседника: иногда напоминали столбы прозрачного янтарного света, иногда — движущиеся контуры, подобные статуям из дыма и воды, иногда — человеческие фигуры, будто бы вылепленные из полутени перед рассветом.
Но всё это не было их истинным обликом. Их «тело» было локальным сиеминутным жестом присутствия, временной складкой согласованности, а не постоянной оболочкой.

— Тогда что вы такое? — спросил Хару, чувствуя, что задаёт примитивный вопрос ребёнка.

Ответ пришёл не звуком, а  виде внутреннего понимания, словно мысль была мягко введена в его сознании:

— Мы не «что». Мы  есть способ не распадаться на слишком многое...

Это была первая трещина в нашем онтологическом яйце, которое мы так долго вынашивали, которым мы гордились и которое оказалось для нас на многие тысячелетия интеллектуальной и духовной ловушкой.