Кружевные трусики Европы... ч. 7

Продолжение...

Когда мне вручили синюю книжечку «Протокол поведінки свити. Топ-секретно!», я ещё не знал, что это был мой пропуск в большой цирк. В буквальном смысле,  потому что вся наша делегация напоминала передвижной шапито с элементами психушки на колёсах. Но кто я такой, чтобы кого-то судить? У меня третья группа инвалидности по зрению, в кармане,  замолкший навеки вибратор (я его так и не выбросил, примета такая), а в голове установка «Борись, Вова, борись!», которая въелась в кору глубже, чем моя любовь к салу и Оксанке...

— Европа, Вова, это уххх!, — сказал мне Вова-Свита на инструктаже перед вылетом. Он сидел за столом в нашем временном штабе (бывшая курилка на вокзале, переоборудованная под «центр принятия решений») и тыкал указкой в карту. — Мы едем ведь не просто так! Мы едем просить деньги! Но, не как раньше,  «дайте дронов», а культурно, с вибрационным подтекстом!
В Европе сейчас модно всё нестандартное. А что может быть нестандартнее мужика с вибратором на поясе?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Может, тогда два мужика с двумя вибраторами?

— Уже было такое, — отмахнулся Вова-Свита. — В прошлом году ездили Вовы-Близнецы. Их сразу  завернули на границе, сказали, что «слишком много вибрации для одного самолёта». Теперь они работают в ТЦК, раздают повестки и вибрируют с  приказным порядком. Не отвлекайся! Слушай маршрут: сначала Варшава, потом Берлин, потом Брюссель, потом Париж, потом Лондон, и финальный аккорд, Вашингтон. Трамп нас там  ждёт!

— Трамп? — я даже поперхнулся воздухом. — Тот самый Трамп? Который… нууу…

— Который дарил Мерцу с намёками  огромные вибраторы с чёткими  напутствиями и точными  инструкциями, — закончил за меня Вова-Свита. — Да, тот самый! Но до него ещё добраться надо. Сначала  Европа. Там, Вова, люди вежливые, но хитрыееее! Они не скажут тебе в лицо, что твой вибратор маловат. Они сделают вид, что им это интересно, а потом напишут докладную в Брюссель на четырёхстах страницах. Твоя задача  не опозориться. Подавать порошок вовремя, вибрировать по расписанию, и чтобы ни одна немецкая овчарка не унюхала никакого  подвоха. Понял?

— Понял, — сказал я, хотя не понял ничего...

— И запомни главное, — Вова-Свита понизил голос до шёпота. — В Европе не кричат сейчас  «Слава Украине!» на каждом шагу. Там это считается... моветоном. Они любят тишину! И пунктуальность. И чтобы вибратор не гудел во время кофе-брейка. Так что настрой свой новый агрегат на режим «эконом», два гуда в час, и то шёпотом. Если переборщишь,  вылетим из программы помощи. А нам эти миллиарды, сам понимаешь, нужны!

Я кивнул. Мысленно я уже попрощался со своей психикой,  та, что осталась после Днепра, сейчас она должна была вообще  умереть окончательно в недрах этой  европейской дипломатии...

Выехали мы из Киева военным рейсом, но не на самолёте, а на поезде. Потому что самолёты, как объяснил Вова-Обувь, «слишком быстро, а нам нужно прочувствовать каждую станцию, чтобы европейцы видели, как мы страдаем!». Поезд назывался «Патриот-2025», внутри он был обит сине-жёлтым велюром, а в каждом купе стояла табличка: «Место для свиты Верховного. Посторонних,  в окопы!».

Я ехал в третьем вагоне вместе с Вовой-Флагом, Вовой-Коленом и новым персонажем,  Вовой-Шиншиллой...

О Вове-Шиншилле нужно рассказывать отдельно. Это был маленький нервный человек в клетчатом пиджаке, который всё время что-то жевал (не семечки, как Главный по настроению, а сухарики!) и имел при себе живую шиншиллу в переноске. Шиншиллу звали, как Вы догадались, Шиншилла. И она, по словам Вовы-Шиншиллы, была «секретным оружием дипломатического корпуса».

— Если переговоры заходят в тупик, — объяснял он, — я выпускаю Шиншиллу. Она бегает по столу, чихает, и все отвлекаются. За это время Верховный успевает сказать самое  главное. Проверено в Одессе и Львове!
Европейцы обожают пушистиков. Особенно немцы...

— А что, если они спросят, зачем мы привезли грызуна на переговоры о финансовой помощи? — спросил я.

— Скажем, что это символ стойкости украинского народа! Шиншиллы, знаешь ли, очень выносливые. И пушистые. Как наш моральный дух!

Я хотел возразить, но поезд тронулся, и вибратор в моём подсумке (новый, старый я оставил в Днепре, а этот мне выдали уже в штабе, модель «Евро-2025», с уменьшенной вибрацией и увеличенным ценником) легонько загудел, напоминая, что я всё же  функция. А функции не спорят!

Границу мы пересекали долго. Польские пограничники заходили в вагон, смотрели на наши зелёные пиджаки, на подсумки с вибраторами, на шиншиллу, переглядывались и молча ставили штампы. Один из них, молодой, с усами, спросил по-английски:

— А что это? — и показал на мой подсумок.

— Дипломатический багаж, — ответил я, потому что других нужных слов не знал.

— И что там?

— Ннууу... вибратор...

Пограничник хмыкнул, посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что объяснил ему научную теорию струн с помощью простых жестов, и отошёл.
Вова-Свита потом сказал, что это был успех:

—«Ты заинтриговал их, Вова!
Теперь они будут думать, что у нас есть какой-то сверхсекретный вибрационный протокол. Это повышает наш статус!».

— А если они решат, что мы чокнутые? — спросил я.

— Это тоже очень повышает наш статус, — сказал Вова-Свита. — В Европе любят эксцентричных! Особенно, если у них есть деньги. А у нас денег нет, зато есть вибраторы и шиншилла! Это наш капитал!

Варшава встретила нас дождём и запахом жареных пирожков вместе с запахом пива.
На перроне стояла делегация: люди в строгих костюмах, с папками и микрофонами. Верховный вышел из вагона с таким видом, будто он только что освободил Варшаву от всех  врагов, а не приехал просить новые «Байрактары» турецкой разработки, произведённых на новых польских заводах.
Мы выстроились за ним: Вова-Флаг с полотнищем, я с вибратором, Вова-Колено (колени уже подрагивали, хотя команды ещё не было,  у парня, видимо, было просто нервное), и Вова-Шиншилла с клеткой. Шиншилла, как назло, в этот момент начала громко чихать, и все обернулись.

— Это наш маленький друг, — громко объявил Верховный на польском (я не знал, что он знает польский, но оказалось, он выучил всего три фразы: «Добрий день», «Дайте гроші» и «Путін  дурак»). — Он символизирует чистоту наших намерений!

Поляки заулыбались. Один из них, лысый и важный, подошёл к клетке и заглянул внутрь. Шиншилла ответила ему долгим, осуждающим взглядом и отвернулась.

— Очень... необычно, — сказал лысый. — Обычно везут борщ или сало с горилкой. А тут шиншилла!
И... — он покосился на мой подсумок. — Это что, детонатор?

— Нет, — ответил Верховный. — Это вибратор. Символ нашей непрерывной борьбы. Хотите подержать?

Лысый вежливо отказался, но я заметил, как у него дёрнулся глаз. Первая победа нашей дипломатии!

Из Варшавы мы поехали в Берлин. На этот раз тоже поездом, но уже немецким,  чистым, быстрым, с кондиционерами и табличками «Nicht st;ren» ( Не беспокойте)... Нас встретили на вокзале не так торжественно, как в Польше. Вместо делегации,  два человека в серых пальто, которые представились «техническим персоналом». Они молча проводили нас в машины и отвезли в гостиницу. Гостиница называлась «Adlon»,  я слышал, там останавливаются короли и президенты. Мы, свита, жили в соседнем крыле, в номерах без окон (экономия?). Вова-Свита объяснил:

— «Окна, это лишние соблазны. Нам, свите, не на город смотреть надо, а на своего Верховного!».

Встреча с канцлером Мерцем (тем самым, у которого, по слухам, была огромная коллекция тех  трамповских вибраторов) должна была состояться на следующий день. Вечером у нас был инструктаж: кто куда становится, кто что говорит, кто когда вибрирует. Мерц, как объяснили, человек серьёзный, любит порядок и цифры. Наш Верховный приготовил ему подарок,  модель «Борзозомби-3.0», усовершенствованную, с голосовым пакетом на немецком языке. Голос, кстати, записывал сам Верховный, но по-немецки он знал только «Achtung» и «Schnell», так что вибратор должен был кричать «Achtung, borys!» каждые пять минут. Звучало это, мягко говоря, странно, но Верховный был уверен, что Мерц это обязательно оценит.

На следующий день мы приехали в ведомство канцлера. Здание огромное, стеклянное, с охраной на входе, которая проверила наши подсумки. Охранник, увидев вибратор, спросил по-немецки: «Ist das eine Waffe?» (Это оружие?)... Я, конечно не понял ни бельмеса, но Вова-Переводчик (да, у нас был и такой, худой парень с красными глазами, который учил немецкий по газетам) ответил: «Nein, das ist... ein kulturelles Artefakt!». Охранник пожал плечами и пропустил...

Мерц сидел в большом кабинете, за столом, на котором стояли графины с водой и печенье. Сам он был высокий, с лицом человека, который перечитал все отчёты о нашей стране и теперь ждёт только самого нелепого, чтобы подтвердить свои худшие ожидания.

— Господин канцлер, — начал Верховный, протягивая руку. — Мы привезли Вам подарок. Символ нашей дружбы и борьбы!

Мерц вежливо улыбнулся. Верховный кивнул мне. Я шагнул вперёд, достал вибратор (новый, сияющий, с надписью «Achtung, borys!») и протянул канцлеру. Тот взял прибор, повертел в руках, прочитал надпись. На лице его отразилась целая гамма чувств: от недоумения до ужаса и обратно в том же порядке...

— Das ist... ein Vibrator? — спросил он тихо.

— Окэй! — радостно ответил Верховный. — Gut  шустрый мах..!

Мерц положил вибратор на стол, как будто это была граната с уже  выдернутой чекой. Он посмотрел на Верховного, на меня, на шиншиллу (Вова-Шиншилла выпустил её «для создания уюта», и зверёк теперь бегал по ковру, постоянно чихая), и сказал по-английски, с сильным акцентом:

— Господин президент... Я ценю Вашу креативность. Но у нас в Германии... как бы это сказать... иные представления о дипломатических подарках! Обычно дарят часы, вино, картины, можно даже девушек. А это... Это скорее... интимный механический  предмет. Вы не находите?

В зале повисла неловкая тишина. Верховный чуть замялся. Вова-Свита за его спиной судорожно листал «Протокол». Я стоял,  вообще как истукан. Шиншилла тут же  нагадила на ковёр.

— Но это же символ, — наконец выдавил Верховный. — Непрерывной борьбы. Вибрация, знаете ли, это... метафора!

— Метафора чего? — спросил Мерц.

— Нууу... жизни! Пульса! Победы!

Мерц вздохнул. Он нажал кнопку на столе, и в кабинет вошёл помощник. Канцлер что-то шепнул ему по-немецки, помощник вышел и через минуту вернулся с маленькой коробочкой, обёрнутой в белую бумагу.

— Вот, — сказал Мерц, протягивая коробочку Верховному. — Это Вам. Набор шоколадных конфет. Сделано в Баварии. Очень вкусно. И никакой вибрации! Договорились?

Верховный взял коробку, растерянно улыбнулся. Шиншилла тем временем забралась на стол и начала громко  грызть немецкое печенье. Мерц сделал вид, что не замечает этого...

Переговоры длились ещё час. Говорили о деньгах, о танках, о визах. Вибратор так и остался лежать на столе, никому не нужный. В конце встречи Мерц вежливо сказал, что «подумает» над нашими предложениями, конечно же, после консультаций с заокеанским партнёром,  и мы вышли. В коридоре Вова-Свита схватил меня за локоть.

— Провал, — сказал он. — Полный провал!
Он ничего не понял! Немцы не понимают нашей вибрационной дипломатии! Нужно срочно менять тактику!

— Какую тактику? — спросил я. — Мы же  пришли с вибратором, а ушли с конфетами. Это провал или победа?

— Не умничай!,  — Вова-Свита вытер пот со лба. — Так! Теперь едем в Брюссель. Там Еврокомиссия, они попроще. Там чиновники, они за зарплату готовы улыбаться кому и чему угодно, даже твоему вибратору!
Главное,  чтобы шиншилла не сдохла по дороге!

Брюссель встретил нас бетонными зданиями Евроквартала и огромными очередями из лоббистов. Нас поселили в гостинице,  той самой, где останавливаются все делегации, у которых нет денег на нормальную. Номера были маленькие, с одноразовыми тапочками и видом на стройку. Я делил номер с Вовой-Коленом. Он всю ночь тренировал свои колени: дрожал, отдыхал, снова дрожал. Спать было невозможно. Вибратор в подсумке, кстати, тоже не спал,  его перевели в режим «европейский» (один гуд в два часа), но от этого он становился только назойливее, как комар, который садится на ухо именно в тот момент, когда ты проваливаешься в сон!

В Еврокомиссию нас повезли на микроавтобусе с затемнёнными стёклами. Верховный был мрачен: провал в Берлине его сильно подкосил. Всю дорогу он смотрел в окно и бормотал себе под нос что-то про «неблагодарных европейцев» и «вибрационное превосходство древней украинской нации». Я сидел сзади, рядом с Вовой-Шиншиллой. Шиншилла, видимо, тоже переживала: она чихала каждые пять минут,  переворачивалась вверх тормашками и Вова-Шиншилла давал ей успокоительное, кусочек яблока, настоянный на валерьянке.

— Шиншилла, тихо!, — шептал он. — Ты  наше секретное оружие! Если ты подведёшь, нас вышлют из Шенгена. Тогда мы будем ездить только по Украине, а там, сам знаешь, наши вибраторы уже никого не удивляют! Ты тем более!

Еврокомиссия, это здание, в котором можно заблудиться навсегда. Коридоры тянутся на километры, повсюду висят флаги всех стран ЕС, а воздух пропитан запахом бумаги, кофе и полного пофигизма. Нас встретили два десятка чиновников в синих галстуках. Главный, толстый мужчина, то ли  женщина по имени Урсула (я не расслышал фамилию, но все называли его (её?) просто «Урсула»), улыбнулся нам дежурной улыбкой.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Мы слышали о вашем... гм... нестандартном подходе к дипломатии. И хотим предложить вам участие в новой программе. Называется «Creative Protest Funding», ( Творческое финансирование протеста). Это такие гранты для нестандартных методов привлечения внимания мировой  общественности.
Ваш вибратор и ваша шиншилла... это очень креативно! Мы могли бы выделить вам, скажем, пятьсот тысяч евро на развитие вибрационного движения в Европе!

Верховный даже насквозь просиял...

— Пятьсот тысяч? — переспросил он. — Это же целых пятьсот тысяч!

— Именно!. — Урсула поправил галстук. — Но с условием: вы должны будете провести трёхдневный семинар для наших сотрудников на тему «Как правильно использовать вибраторы в публичной дипломатии». Лекции, мастер-классы, практические занятия. И, конечно, с участием вашей шиншиллы. Шиншиллы сейчас очень популярны в ТикТоке. Это повысит наши рейтинги среди молодёжи!

Я опешил. Верховный тоже, но быстро взял себя в руки.

— Согласны! — сказал он, даже не посоветовавшись со свитой. — Когда начинаем?

— Завтра в десять утра. Актовый зал имени Ангелы Меркель. Ждём вас с вибраторами, шиншиллой и, желательно, с вашим эксклюзивным  порошком. У нас, знаете ли, кофеварка плохо работает, а вот  бодрость очень нужна!

Я хотел сказать, что порошок,  это не для бодрости, а для особых случаев, но Верховный уже согласно и радостно кивал, он не был жадным на него и я замолчал...

Вечером мы репетировали семинар. Вова-Свита написал сценарий: «Вибрационная азбука: от А до Борись»...

Я должен был показывать на себе, как правильно держать вибратор, какие частоты использовать для разных аудиторий, и как сочетать вибрацию с подачей порошка. Вова-Шиншилла готовил шиншиллу: учил её чихать по команде. Вова-Колено отрабатывал дрожь. Всё шло по плану, хотя план этот напоминал сценарий бреда перед самым сном.

На следующий день зал был полон. Еврочиновники сидели в первых рядах, в руках у многих были блокноты и айпады. Урсула объявил меня «ведущим специалистом по вибрационному протоколу». Я вышел на сцену, держа вибратор в вытянутой руке, как флаг.

— Доброе утро, — начал я (Вова-Переводчик переводил синхронно). — Сегодня я расскажу вам, как вибрация может изменить наши переговоры. Но сначала  небольшое практическое занятие. Возьмите свои смартфоны, включите вибрацию и положите на стол!

Чиновники засуетились. Сто телефонов зажужжали одновременно. Шиншилла испугалась и убежала под стул. Вова-Шиншилла ползал на четвереньках, ловя её. В зале стоял гул, похожий на звук взлетающего улья.

— Чувствуете? — кричал я, перекрывая гудение. — Это энергия! Это импульс! Это то, что заставляет европейские ценности работать!

Урсула радостно закивал... Чиновники быстро записывали. Одна женщина из Люксембурга даже заплакала от умиления. Я продолжал:

— А теперь представьте, что этот гул, не от телефонов, а от специального дипломатического вибратора, который вы дарите своему партнёру по переговорам. Он берёт его в руки,  и всё! Контакт установлен! Доверие обеспечено! Деньги переведены!

Раздались бурные аплодисменты. Вова-Колено дрожал коленями на заднем плане. Верховный стоял за кулисами и показывал мне два  больших пальца вверх. Я вошёл во вкус...

— Следующий этап,  подача порошка! — объявил я. — Но не того, о котором вы подумали! Это специальный, одобренный нашим  Минздравом, «Патріотичний порошок» на основе высушенной гречки и витамина С. Наша эксклюзивная разработка!
Щепотка,  и вы бодры, как после трёх эспрессо! Две щепотки и вы готовы вибрировать всю ночь напролёт даже без женщин. Три щепотки  и вы берёте огромный кредит на дроны!

Я продемонстрировал: достал из кармана маленькое блюдце, насыпал белого порошка (на самом деле это была крахмальная пудра для демонстрации, но чиновники этого не знали), понюхал и изобразил прилив гигантских  сил. Чиновники повторили,  по крайней мере, те, кто сидел в первых рядах, уже с  розданным заранее  другим порошочком...
Урсула нюхнул так энергично нахаляву, что тут же оглушительно чихнул. Шиншилла, услышав такой мощный чих, вылезла из-под стула и тоже чихнула и перевернулась вверх лапками. Началась цепная реакция: чихали сейчас все!

— Браво! — кричал Урсула сквозь частые чихи. — Это гениально! Мы берём вашу программу в работу!

Так мы получили пятьсот тысяч евро. И приглашение провести такой же семинар в Париже, Лондоне и, о чудо, даже в Вашингтоне.

Париж встретил нас забастовкой. Это была классическая французская забастовка: перекрыты дороги, горят мусорные баки, а полиция стоит в стороне и курит. Наша машина застряла в пробке на два часа. Верховный нервничал, потому что встреча с Макроном была под угрозой срыва. Вова-Свита предложил пойти пешком. Вова-Обувь сказал, что «в Париже по мостовой не пройти, там булыжники». Шиншилла убежала из клетки и потерялась под сиденьем. В общем, всё шло пока по плану.

Макрон ждал нас в Елисейском дворце. Он был худой, элегантный и смотрел на нас с выражением «опять эти украинцы с чем-то странным». Верховный, наученный горьким опытом Берлина, решил не дарить вибратор, а вместо этого вручил Макрону бутылку горилки и банку сала. Я стоял сзади с вибратором наготове, но меня никто не замечал.

— Господин президент, — начал Верховный. — Нам нужны ваши ракеты. Дальнобойные. И, желательно, с вибрационным наведением!

— Вибрационным? — Макрон поднял одну бровь. — Это что-то новое!

— Да! — Верховный кивнул мне. Я достал вибратор и включил его на полную мощность. Прибор загудел так, что задрожали хрустальные люстры. Макрон отшатнулся, охрана схватилась за оружие.

— Не бойтесь, — сказал Верховный. — Это всего лишь символ. С его помощью наши военные могут... нууу... везде и всюду  чувствовать врага!

— Чувствовать? — переспросил Макрон.

— Ну да. Вибрация распространяется на триста километров. Если враг начинает вибрировать в ответ,  значит, он уже  близко. Гениально, правда?

Макрон медленно перевёл взгляд с вибратора на Верховного, потом на меня, потом на шиншиллу (её наконец вытащили из-под сиденья, и Вова-Шиншилла держал её на руках, как грудного младенца).

— У вас есть научное подтверждение этому? — спросил Макрон.

— Конечно! — соврал Верховный. — Институт физики имени Майдана провёл все испытания. Всё работает! Дайте нам ракеты, и мы вам это покажем!

Макрон вздохнул. Он что-то записал в блокнот, потом сказал:

— Я подумаю. А пока,  не хотите ли макарон? Наш повар готовит отличные макароны с трюфелями. Только, пожалуйста, уберите... эту штуку. Она мешает моей  дегустации...

Вибратор выключили. Макароны были очень вкусные. Шиншилла съела трюфель и потом чихала весь вечер. Мы уехали ни с чем, но Верховный сказал, что это «дипломатический прогресс: он не выгнал нас и не обозвал идиотами, значит, ракеты точно  будут!».
Только потом нам сказали, что Макрон спешил на унитаз, он просто обожрался лягушек...

Лондон был другим...
Там нас встретили не с улыбками, а с зонтиками. Дождь лил,  как из ведра, а по телевизору показывали короля Чарльза, который сажал дерево. Наша делегация разместилась в отеле, где номера стоили столько, сколько я не заработал бы за всю свою жизнь. Но платили, разумеется, не мы, а британские налогоплательщики, через фонд «Підтримка свити».

Переговоры с Сунаком (тогда он ещё был премьером) проходили в Даунинг-стрит, 10. Атмосфера была напряжённая: британцы  народ чопорный, они не любят вибраторы и шиншилл. Вова-Шиншиллу попросили её  оставить в машине. Вибратор  тоже. Мне пришлось спрятать его в штанину, как в старые добрые времена. Всю встречу я сидел с прямой спиной, боясь, что прибор загудит и выдаст меня. Но он молчал, как партизан на допросе...

Риши Сунак был вежлив, но сух. Он говорил о помощи, о санкциях, о «непоколебимой поддержке». Ни слова о вибраторах. Верховный пытался свернуть на тему «вибрационной дипломатии», но Сунак делал вид, что не понимает. В конце встречи британцы подарили нам коробку чая и пакетик печенья с предупреждением «Осторожно, может содержать орехи!». Мы подарили им вышиванку. Никто не был доволен таким общением, но все промолчали...

Вечером в отеле Вова-Свита устроил всем разнос.

— Лондон, полный  провал! — кричал он. — Они нас даже слушать не стали! А всё потому, что мы не использовали главное оружие,  шиншиллу! Без неё мы никто!

— Но нас попросили оставить шиншиллу в машине, — возразил Вова-Шиншилла.

— А ты должен был её контрабандой пронести! — орал Вова-Свита. — В пиджаке! Или в штанине, как Вова-Вибратор! Он один  молодец оказался! Надо быть креативнее! Мы теряем миллиарды!

Шиншилла, услышав этот крик, спряталась под кровать. Я смотрел на всё это и понимал, что моя жизнь превратилась в фарс, в котором нет ни первого, ни второго акта, а есть только бесконечный третий, где мы мечемся по Европе с резиновыми вибраторами и грызунами, пытаясь выпросить деньги на войну, которую уже никто не понимает...

После Лондона мы вернулись в Брюссель, чтобы получить ещё денег на «вибрационное распространение», а потом Вова-Свита всем объявил:

— Всё! Следующая остановка  Вашингтон. Трамп. Он нас ждёт!

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Нам передали через третьи руки. В обход официальных каналов. Сказали: «Приезжайте, Дональд соскучился по нормальным людям. И привезите тот самый вибратор, который вы хотели подарить Мерцу. И порошок. И шиншиллу. Трамп любит животных. Особенно тех, которые чихают!».

Я не поверил своим ушам. Трамп,  тот самый, который сам  дарил вибраторы Мерцу с напутствиями и инструкциями, который обещал закончить войну за 24 часа, который строил стену на границе с Мексикой,  зовёт нас в гости? С шиншиллой?

— Это ловушка? — спросил я.

— Возможно, — ответил Вова-Свита. — Но нам всё равно! У нас нет другого выхода. Европа нас уже почти раскусила. В Германии нас запомнили, как «людей с неприличными подарками», во Франции — как «чудаков с шиншиллой», в Лондоне,  как «надоедливых попрошаек». Остаётся только Америка! А там, если что, у Трампа есть ядерная кнопка. И, говорят, самый большой вибратор в мире,  подарок от Ким Чен Ына в форме и размером с "Томагавк". Так что,  мы в хорошей компании!

Сборы были недолгими. Мы упаковали вибраторы (теперь их было три: мой, новый немецкий, который не взял Мерц, и экспериментальный, с голосом Байдена, который всё время путался и называл Пашиняна «Путиным», а жену Макрона Лёхой Паниным).
Шиншиллу накормили под завязку  валерьянкой, чтобы не чихала хотя бы  в самолёте. Вова-Колено подкачал колени. Вова-Порошок (это снова я, по совместительству) приготовил три килограмма крахмальной пудры, выдавая её за «элитный патриотический стимулятор».

Перед вылетом я позвонил Оксанке. Трубку взяла она, усталая, с браслетом на руке, который всё ещё, видимо, не только  мигал, но и уже командовал...

— Привет, Вова, — сказала она. — Ты где?

— В Брюсселе. Лечу в Вашингтон. К Трампу...

— К Трампу? А чего тебя там,  забыли?

— Вибраторы дарить. И порошок нюхать!

В трубке повисла пауза. Потом Оксанка вздохнула, как тогда, на кухне, когда даже  конденсат выпадал на потолке.

— Знаешь, Вова... Я тут подумала. Может, тебе остаться там? В Америке? Говорят, там страна свободных. И вибраторы у них самые большие. Может, и для тебя найдётся место. А я здесь... как-нибудь сама. Кота Пантелеймона соседка кормит. А борщ я разогрела и съела. Он уже совсем  прокис. Мы же уже  победили? А я попробую с Сашком...

Я не знал, что на это уже ответить... Вибратор в подсумке сейчас  молчал,  его перевели в режим «трансатлантический», при котором он включается только над океаном. Шиншилла спала в переноске. Вова-Свита раздавал последние указания...

— Главное, — говорил он, — не бояться Трампа! Он человек простой: любит золото, гамбургеры и комплименты. Назовёте его «самым великим президентом в истории мира» — и он ваш! Подарите ему вибратор,  он уплачется от умиления. И про порошок не забудьте!
Трамп, говорят, тоже не прочь взбодриться. Только не перепутайте,  если он попросит кокаин, а вы дадите крахмал, будет жуткий скандал. А нам скандалы ни к чему. Нам нужны деньги. Нам нужны ракеты. Нам нужна победа, чёрт возьми!

Самолёт тронулся. Я пристегнулся, закрыл глаза и попытался представить, как мы приземлимся в Вашингтоне, как нас встретит Трамп с огромным вибратором в руке, как он скажет: «You guys are crazy, but I like it», как мы подадим ему порошок, а он чихнёт и скажет: «Make America vibrate again». И как потом, наконец, всё это закончится,  и я вернусь домой, в Днепр, к Оксанке и коту, выброшу эту чёртову резиновую палку, сниму браслет с жены, съем  нормальный борщ и просто усну. Усну на десять часов, на сутки, без вибраций, без голосов, без этого долбанного  «Борись»...

Но я знал, что этого не случится... Потому что мы, это  свита!
А свита не возвращается...
Свита умирает в самолётах, в гостиницах, на переговорах и даже потом в окопах...
Свита становится обычной функцией. А функция, как сказано в синей книжечке, «не имеет права на отдых, потому что отдых, это маленькая смерть, а маленькая смерть,  это победа врага!».

— Борись, Вова, — прошептал вкрадчиво  вибратор, когда самолёт оторвался от земли. — Америка вас  ждёт!

Я ему ничего не ответил. Я просто сидел и смотрел в иллюминатор на удаляющуюся  Европу. Там, внизу, остались Брюссель, Париж, Лондон, наши огромные  провалы и крошечные победы. А впереди был Вашингтон. И Трамп. И, возможно, самый большой вибратор в мире!

Или самый большой позор?...

Но какая разница? Мы же боремся?
И це Трамп нам поможе в этом!