Просперо. Фантазии на тему. Продолжение от 15. 05

                * * *
     Но вернёмся из прошлого в настоящее.
Пенные громады вволю наигрались своей добычей и вышвырнули её на каменистый берег. Куда делись самоуверенные властители италийских земель? Как быстро они превратились в жалких оборванцев.
Буря, как по мановению чьей-то руки, стихла, на пустынной морской глади до самого горизонта не виднелось ни одного паруса, ни одной точки, которую можно было бы принять за корабль. И берег перед потерпевшими кораблекрушение был абсолютно безлюден.
Безлюден?
Но откуда тогда эти визгливые воинственные крики? Грохот и гул барабанов? Топот множества ног?
Откуда набежали дикари увешанные ожерельями из костей, когтей и клыков? Зачем они потрясают копьями и топорами? Зачем ставят на треножники огромные котлы? Зачем разжигают под ними огонь?
Наша четвёрка не успела понять, что же происходит, как их обвязами верёвками и потащили к котлам.
Вопли несчастных не были слышны за грохотом и визгом поднятым аборигенами.
Людоеды --  ну а кем ещё могли быть звероподобные существа? -- хлопали в ладоши, размахивали топорами и вопили свою людоедскую песню.
Вода в котлах кипела, туда уже закинули пучки каких-то трав, а значит вот-вот придёт к концу ритуальная пляска, а с ней и жизнь наших бедолаг.
И вот тут на сцене возник, словно бог из машины, новый персонаж — горбатый уродец обряженный в короткие панталоны и обтягивающую горб рубаху.Шею уродца украшал рабский ошейник. Он щёлкнул пальцами, вмиг барабаны смолкли и огонь под котлами погас.
-- Кто осмелился нарушить запрет?!
Странно, но всё произнесённое на дикарском языке было понятно без перевода.

Возмущению канибалов не было предела.
 -- Но почему? Деды наши ели длинных свиней, и прадеды. И Великая госпожа была довольна.
-- Убирайся прочь, Калибан!
-- Это несправедливо! Твой повелитель должен считаться с нашими традициями!
-- Мой? Так это уже не ваш господин? И его слово для вас не закон? Хорошо же. Посмотрим, что вы запоёте, когда он обратит в пепел ваши родовые камни.
Дикари возмущённо переговариваются:
-- Это наша законная добыча!
-- Никто не вправе отнимать её!
Калибан вновь щёлкнул пальцами и огромные камни, вернее грубо вытесанные каменные истуканы, весь магический круг, схватились зелёным огнём.
Дикари в ужасе пали на колени:
-- О сын Сикораксы, уйми свой гнев, и скажи Великому, что мы раскаиваемся. Отныне и навеки мы покорны каждому его слову!
Калибан дунул на пламя и оно погасло.
-- Но что же нам делать с этими?
-- Ничего. Развяжите и пусть идут на все четыре стороны.
Проследил как аборигены развязывают пленников.
--А теперь убирайтесь отсюда прочь и не забудьте захватить свою посуду! Прочь, я сказал!
Дикари подчиняются и Калибан разворачивается, чтобы уйти.
Ант. -- Эй-эй!.. Как его?
Ферд. (подсказывая) — Кабилан.
Ант. -- Кабилан, а как же мы?
К. Вот это меня не касается.
Ант.  -- Но ты же спас нас, значит должен…
К. -- Вы что-то напутали чужаки, — я ничего вам не должен.
И спасал я не вас, а неразумных детей, осмелившихся противиться воле п\Повелителя.
Уходит.
В спину ему:
Ф -- Ответь хотя бы, часто ли заходят сюда корабли?
Ал. -- И кто твой хозяин? Пусть он только поможет нам вернутся в Неаполь, и я осыплю его золотом.

Ант. -- Наглый скот!
Себ. -- А чего от него ждать — ты видел эту мерзкую рожу? Вполне вероятно что он тоже людоед — эти дикари все такие.
Ал. -- Надо бы убраться поскорее отсюда.
Ф. -- Но куда — позади море, впереди камни?
Ал — Всё равно куда, лиши бы подальше отсюда.
И они побрели наобум по каменюкам, мучимые жаждой, страхом и непониманием происходящего.
Ант. -- Нет, эта горбатая сволочь даже не оглянулась!
Ал. -- Не зря на нём ошейник — видно его хозяин, такой же пленник острова как и мы, со скуки приручил одного из дикарей. И даже выучил его разговаривать по-человечески.
И снова бесплодные камни, камни, камни… камни- камни- камни,  -- впереди, позади, куда ни глянь. Ноги уже не держат, зачем они идут куда-то?  Всё бессмысленно, всё впустую.
И вот тут, словно мираж, словно порождение затуманенного сознания, возникла она. Лёгкий лён облегающего тонкую фигурку платья, полупрозрачная накидка, нежный цветок в светлых золотящихся на солнце волосах. Незнакомка скользила по острым камням и её босые ножки не касались земли. Она шла не замечая сбившихся в кучку, потерявшихся от неожиданности оборванцев.
Первым очнулся Фердинанд и сделал стойку:
-- Какая фифа!
Себастьян присвистнул —  Может и не красотка, но отнюдь не дурна. Не будь мы в таком плачевном виде, можно было б от скуки и приударить. Можно даже обещать на ней жениться.
Ф--  Отчего не пообещать?  Да хоть сто раз.
С — Так что же мы молчим? (в сторону чёртова кукла, она же уходит!)
Эй, эй, синьорита, на два слова, всего лишь на два слова.
Девушка замирает и с удивление смотрит на неожиданное препятствие.
--Не останьесь равнодушны к судьбе несчастных жертв кораблекрушения! Будьте нашей Ариадной, протяните спасительную нить и выведите нас из этого жуткого лабиринта.
-- Ан. -- Перед кем ты мечешь бисер — она тебя даже не понимает.
С. -- Заткнись!
Не глядите на эти жуткие лохмотья. На родине у меня есть и деньги и власть.
(переходит на ты) — Хочешь, я женюсь на тебе. Женюсь и увезу в прекрасный Неаполь. Я одену тебя в шелка и бархат, осыплю золотом, только помоги выбраться из этой ловушки!
Он говорил ещё что-то о её прекрасных глазах и милых ножках, только незнакомке надоело слушать. Она молча усмехнулась и исчезла, словно растворилась в солнечном мареве.
Ф. -- Ушла, вот стерва, ушла!