О. Соколова. Свадебные обычаи в Юхновском уезде

О. И. СОКОЛОВА

СВАДЕБНЫЕ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ В ЮХНОВСКОМ УЕЗДЕ


Крестьянской девушке в Юхновском уезде не дают долго «засиживаться в невестах». Спрос на рабочие руки постоянно бывает велик в крестьянской семье, и молодая, сильная невестка никогда в ней не бывает лишней. В 20 — 23 года девушка в Юхновском уезде считается почти уже «вековухой», т.е. старою девою, которой нечего больше надеяться на замужество. Обыкновенно же возраст «настоящей невесты» определяется 16—17-летним возрастом. Парни, в силу того же крестьянского расчета иметь в семье лишние рабочие руки, женятся также очень рано — 18 или 19 лет.

Задумавши женить сына, крестьянин не ездит далеко за невестой и обыкновенно ищет такую прежде всего среди девушек своей же деревни. Только в крайнем случае крестьянин отправляется смотреть невесту для своего сына в другие деревни и то только — «своего прихода», т.е. в деревни, приписанные к одной с ним церкви. Случаев, когда крестьянин женится на девушке чужого прихода, в Юхновском уезде почти не бывает. Обыкновенное и преимущественное время крестьянских свадеб — это время между Новым годом и Масленицей. В это время крестьянин свободен; жених — сын его, проработавши лето в Москве или Петербурге, приехал на зиму домой, да и закром в клети насыпан хлебушком, а если уродился лён и конопля, то и в мошне звенят грошики...

Собственно сватовство начинается в Рождественские праздники. Облюбовавши девушку, отец и мать жениха подсылают к родителям невесты сваху. Свахою избирается родными жениха вообще какая-нибудь более или менее пожилая их родственница. Войдя в дом родителей невесты, сваха прежде всего спрашивает, можно ей сесть под матицей (так называется бревно, идущее вдоль всей избы и поддерживающее доски потолка). От ответа родных невесты зависит успех сватовства; дозволят свахе сесть под матицей, начинаются переговоры; не дозволят — сваха молится Богу и уходит из дома.

Переговоры, в случае благоприятного ответа на вопрос свахи, продолжаются недолго и имеют самый общий характер. Сваха скажет только имя своего жениха и справится, не желают ли породниться с ним и его семейством родные невесты. На последний запрос свахи родные невесты никогда не отвечают категорически. Обыкновенно они обещаются только назавтра приехать и посмотреть дом и хозяйство родных жениха; этот последний обычай соблюдается юхновскими крестьянами даже и в том случае, когда жених и невеста живут в одной деревне и, следовательно, отлично знакомы с материально-хозяйственным достатком друг друга.

Смотреть «место» отправляются обыкновенно только отец и мать невесты, а если их нет у последней, то лица, заменяющие их в семействе. Смотр делается самый подробный: «сват» пройдет и около дома, посмотрит и на гумно, заглянет и в закром с хлебом, пересчитает и скотинку и т.д. При чем иногда — нужно сознаться — дело не обходится и без фальши. Хочется мужичку «как должно» показать себя свату, а показать нечего, потому что по слову поэта: «на гумне ни снопа, в закромах ни зерна, на дворе по траве хоть шаром покати». Что делать? И идет мужичок к своему богатому соседу, берет у него «напрокат», «только на смотрины», и лошадь, и корову, и куль ржи, и дубленый полушубок, и синюю, нанковую поддевку... И цель достигнута! «Сват» остался доволен... Конечно, обман потом открывается, но, часто, уже поздно…

Окончивши смотрины и угостившись, отец невесты назначает день, когда жених вместе с своими родными должен приехать смотреть невесту. В назначенный день жених, насколько возможно принарядившись, вместе с отцом и матерью или близкими родными, если он сирота, отправляются к невесте. Для этого избирается непременно вечер и даже поздний вечер, при чем жених должен иметь с собою водку и закуску, чтобы угощать родных невесты. Хозяева гостей рассаживают по лавкам. Невесты в это время нет в избе, — она сидит в другой половине. Поговоривши 2—3 минуты о посторонних вещах, отец жениха заявляет отцу невесты, что «их товар налицо, а сватьина товара не видно» и что надобно показать его им. На это следует ответ, что они (отец и мать невесты) никогда и не думали хоронить свой товар, что их товар хороший, не стыдно хоть кому показать и т.д. в этом роде.

После этого мать отправляется в соседнюю половину за дочерью—невестой. Последняя в это время бывает одета во все, что только есть у нее дорогого из одежды: и шелковый платок на голове, и янтарные бусы на шее, и дубленый, овчинный полушубок на плечах, — словом все, чем она богата. При входе в избу невесты гости чинно встают и низко кланяются. Невеста отвечает тем же и садится на скамье, подле дверного косяка. Минут чрез десять жениха и невесту высылают из избы в сени, жених должен спросить у невесты, нравится ли он ей. Ответ в данном случае бывает обыкновенно всегда уже положительный. Но бывает и так, что девушка только в первый раз видит своего жениха; ответить, значит, сколько-нибудь сознательно на предложенный ей вопрос: нравится ли ей жених, она не может. В таком случае она полагается на волю родителей и, не заглядывая вперед, выходит замуж за человека, которого они ей выбрали.

По возвращении жениха и невесты из сеней в избу, между их родителями начинается речь о материальных условиях брака. Родные жениха справляются, много ли у невесты наряда, сколько из одежи поступит за ней, причем каждая вещь, предназначенная невесте в приданое, рассматривается и обсуждается самым тщательным образом. При этом родные жениха стараются отыскать побольше недостатков в приданом. То овчинный полушубок оказывается плох, то налицо нет нанковой поддевки, то «коратыш» (род безрукавки) не очень нов…

Родные невесты, с своей стороны, стараются побольше запросить «выговора». «Выговор» — это плата за невесту; идет он в пользу родителей невесты, как бы в виде награды за воспитание последней. Сумма «выговора» бывает различная, смотря по состоянию жениха. Жених богатый — берется больше «выговора», бедный — меньше. По обыкновенно больше 15—20 рублей не берется «выговора»; средняя сумма «выговора» колеблется между 5—10 рублями.

Условившись относительно выговора и проверивши наличное приданое невесты, родные жениха и невесты встанут, помолятся Богу, заставят жениха и невесту поцеловаться и затем все садятся за стол, причем жениха и невесту сажают рядом. Угощение в этом случае идет непременно на счет жениха. К столу приглашаются также крестная мать и отец невесты «пропивать крестницу». В тот же вечер, жених с своими родными уезжает домой. Дней чрез 5—6 жених, прихвативши с собою кого-нибудь из родных, снова едет к невесте, везет ей в подарок какие-либо сласти и назначает день свадьбы.

После этого визита, жених до дня брака уже не видит больше невесты. По назначении дня свадьбы, в доме жениха и невесты начинаются деятельные приготовления к свадьбе. И прежде всего «затирают» русское пиво. Без пива не обходится ни одна свадьба. И нужно отдать честь крестьянкам Юхновского уезда: пиво изготовляют они мастерски; мало чем уступающее в крепости баварскому пиву, пиво, изготовляемое в Юхновском уезде, отличается кроме того большим вкусом и приятностию.

Невеста все время до свадьбы проводит в кружке своих подруг. Последние ежедневно приглашаются в дом невесты. Для этого посылается обыкновенно младшая сестра невесты, если она есть, а то просто соседняя девочка, которая идет по деревне и, стуча в окно, зовет девушек «выть» (плакать) по невесте». Девушки собираются все вместе и целой толпой отправляются к невесте. Последняя, завидев своих подруг, садится в задний (около дверей) угол, начинает плакать и причитать: «Подруженьки мои милые, что же вы горькую меня забыли, иль вы не знаете, что нас скоро хотят разлучить злые люди и т. д.» Подруги, заслышавши голос невесты, вбегают в избу и тоже начинают плакать и причитать, кто как умеет: «не бывать, мол, этому, никому мы не отдадим тебя»... Вдоволь наплакавшись, подруги невесты затягивают какую-либо удалую русскую плясовую песню, в роде; «Деревенский мужичок вырос на морозе, летом в поле за сохой, зимою в извозе»...

Накануне свадьбы в доме невесты устраивается «девичник». На «девичник» собираются все девушки деревни, садятся за стол по скамьям, расставленным вдоль стен, и начинаюсь петь песни, при чем невеста садится в средине своих подруг и время от времени непременно обязана «плакать голосом» и «причитать. Слушать «причитания» и «плач» невесты собирается целая деревня. И горе той невесте, которая, по местному выражению, не умеет «выть»: ее тут же разбранят, причем в выражениях не стесняются…

Около полуночи на деревне раздаются звонки. Это сваты приехали на «запой». По их приезде посылают немедленно за невестой. Последняя встает из-за стола и поддерживаемая за руку своей самой близкой и любимой подругой, которая в этом случае называется «подневестницей», отправляется на встречу своему будущему свекру и свекрови. Невесту сопровождают и все ее подруги. Приблизившись к отцу и матери жениха, невеста кланяется им в ноги, трижды целует их, а также и прочих гостей и дарит всех полотенцами, а свекровь — целой холстиной. После этого из сеней, где происходит эта церемония, все гости вводятся в избу и усаживаются за стол. Мать жениха подает невесте привезенный с собою полуштоф водки и стакан, с которым невеста и обходит всех гостей. Затем гостям предлагается ужин, во все время которого девушки и собравшиеся посмотреть женщины поют «величальные» песни. По окончании ужина, невеста и девушки уходят продолжать «девичник», а сваты уезжают домой, причем как бы в виде залога оставляются в доме невесты два молодых парня - «дружки» жениха.

На «запое» никогда не бывает жених; он остается дома, где у него в это время собираются обыкновенно приятели и «дружки» (число «дружков» никогда не бывает определенным). Но никакого угощения в доме жениха до возвращения уехавших на запой не бывает. «Вечеринка» жениха начинается только после их возвращения. «Вечеринка» начинается песней, носящей название «Солуки». Для этого один из гостей залезает на печь за трубу и оттуда поет: «Кузьма Демьян, Солука Святая, солучи двух юношей такого-то и такую-то вместе». Песня поется при торжественной, гробовой тишине; во время песни все, находящиеся в избе, стоят. Пение продолжается минут десять; тон песни скорее минорный, чем мажорный. Некоторые из крестьян поют «Солуку» замечательно мастерски, так что иногда их приглашают на свадьбы только ради этой песни. Во время пения «Солуки» жениха не бывает в избе; он в это время сидит с свахой и «главным дружком» в другой хате. По окончании песни, главный дружко вводит за руку в избу жениха и, переступая порог, громко говорит: «Благословляйте, а кто не благословит, тому сына не женить, дочки замуж не выдавать». На это все в один голос отвечают: «Бог благословит, Бог благословит!» Затем все садятся за стол, начинается ужин, во время которого собравшиеся женщины и девушки, как и в доме невесты, поют «величальные» песни, за что их дарят, кто сколько может.

Утро, в самый день брака, в доме невесты начинается следующим образом. Первой встает невеста. Нужно сказать, что подруги невесты после «девичника» не расходятся по домам, а остаются ночевать в доме невесты. Но на следующей день они, хотя бы и прежде проснулись невесты, не должны вставать раньше последней; — первой встать должна непременно невеста. Вставши и одевшись, невеста садится на лавку и начинает плакать и причитать голосом: «Родимая моя матушка, вставай, моя родная! Зорюшка занимается, разлучники подымаются, разлучить нас с тобой хотят, везти меня на чужу сторонушку, к чужому отцу, матери». Мать, родные и подруги встают и тоже начинают плакать вместе с невестой. Затем, когда невеста успокоится, ее начинают готовить к венцу (венчание в деревнях бывает обыкновенно утром, а не вечером); одевшись, невеста просит отца и мать благословить ее к венцу. Те благословляют ее; здесь же благословляют ее также крестный и крестная, после чего она подходит к остальным родным, которые в это время все чинно сидят по лавкам, кланяется каждому в ноги и просит благословить ее «ко злату венцу ехати». Все отвечают: «Бог благословит тебя, наша голубушка, была ты у нас служенька верная, Бог благословит тебя». После этого невеста и ее подруги, в ожидании приезда жениха, садятся за стол, причем невесту покрывают белым широким покрывалом. Песни теперь уже не поют; все сидят молча.

Вот, наконец, раздается за окном и желанный звонок поддужного колокольчика, — жених приехал. Невеста немедленно заливается слезами и причитает: «Родимые мои — батюшка и матушка, посылайте верных своих слуг, прикажите им запереть ворота крепко накрепко, не пускайте же разбойников на двор...» Брат невесты, или один из ее родственников, выходит на двор и затворяет ворота. Между тем поезд жениха подъезжает к воротам; один из поезжан слезает с телеги и стучится в ворота, требуя отворить их. Ему отвечают решительным отказом.

Тогда жених приказывает ехать обратно. Поезд с шумом, криком и гамом отправляется по деревне кататься. Сделавши два-три тура вдоль деревни, поезд снова пристает к дому невесты и снова один из поезжан стучится в ворота. На этот раз ворота отворяются. Главный дружко жениха с хлебом-солью идет в избу, справляется там о здоровье родных невесты и ее самой и передает хлеб-соль родителям невесты, а невесте нарочито припасенный для этого какой-либо гостинец. Затем тот же дружко просит дозволения ввести в избу «молодого князя». Получивши согласие, дружко идет за ворота и оттуда возвращается с женихом, ведя последнего за руку. Между тем девушки, сидевшие за столом, не уступают своего места и требуют от жениха выкупа за невесту. После небольшого торга девушки получают баранки и пряники, выходят из-за стола и отдают жениху невесту. Жених садится за стол подле невесты, причем сваха связывает их полотенцем, чтобы ладнее и согласнее жили. Вместе с женихом садятся за стол и все дружки и родные жениха. Начинается обед, за которым жених и невеста, впрочем, ничего не едят, а невеста все время остается закрытой покрывалом.

По окончании обеда, молодые в сопровождении длинного поезда родных отправляются в церковь, под венец. Эта поездка не обходится без некоторых приключений, стоящих жениху не одного полуштофа водки. Дело в том, что в Юхновском уезде существует давний обычай, — доставшийся, вероятно, от времен поголовной и безусловной веры в колдунов и ведьм — «перекладывать» чем-нибудь молодым дорогу. Едет свадебный поезд, — даровая выпивка для встречного мужичка: он сейчас же берет первый попавшийся кол или жердь и бросает ее поперек дороги. И поезд ни за что не переедет брошенного кола, который в этом случае считается заколдованным, и откупается от предполагаемого колдуна стаканом водки. Последний, конечно, доволен и, снявши шапку, желает молодым всякого счастия!

По окончании обряда бракосочетания, молодую ведут обыкновенно в церковную сторожку, заплетают там ей косу и голову повязывают «кичкой» — особой повязкой, которая в Юхновском уезде считается необходимым праздничным украшением каждой женщины (в смысле дамы). Затем весь брачный поезд, исключая родных невесты, весело отправляется в дом жениха.

Там навстречу молодым выходят отец и мать жениха с образом и хлебом. Молодые кланяются в ноги и целуют хлеб, затем отца и мать, после чего отправляются в избу. В избе в переднем углу уже постлана на лавке овчина шерстью вверх; на нее сажают молодых — это для того, чтобы овечки в доме водились. Вокруг молодых садятся дружки и родные жениха. Начинается снова обед, или как он называется «княжий стол». Во время обеда молодых величают «молодым князем» и «молодой княжной». Вскоре после «княжьего стола» в дом жениха приезжают родные невесты: отец, мать и с ними человек 20—30 гостей. Снова начинается обед: отец и мать невесты сядут на самом почетном месте, на «куту», т.е. в углу под образами, а вокруг них, смотря по близости родства, рассядутся и остальные гости. При этом из-за мест бывают иногда очень крупные неудовольствия: никому не хочется уступить и сесть ниже другого. Примиряет гостей в этом случае отец невесты, так как это — его часть.

Мать невесты ничего не должна есть за столом, потому что в противном случае ее дочь будут так же грызть, как она за столом грызла бы хлеб. Гости, приехавшие в дом жениха вместе с отцом и матерью невесты, называются приезжими. После обеда, оставивши как бы в качестве заложников в доме жениха двух-трех своих родных, отец и мать невесты вместе с прочими своими родными уезжают домой, причем свата, сватью и молодых просят приехать к ним на другой день.

На завтра снова снаряжается в доме отца невесты целый поезд, называемый «отъездом», а лица, участвующая в нем — «отъезжанами». При этом, чтобы не было ссор из-за мест, отец жениха наперед, еще у себя дома, рассадит своих родных по лавкам и прикажет им сидеть за столом в таком же порядке и в доме отца невесты. «Отъезжие» пируют до поздней ночи, но ночевать все, кроме молодых, уезжают домой.

На следующий день теща угостит молодого зятя блинами, а тесть запряжет свою лошадь и, давши предварительно отеческое наставление своей дочери жить в мире и любви как с мужем, так и его родными, отвезет молодых на место, т.е. к отцу и матери жениха.
Этим и заканчивается свадебное торжество.


О.И. Соколова.

(Смоленские Епархиальные Ведомости.  1885. № 18 (30 сентября). Отдел неофициальный. С. 894–905)

(Подготовка текста и публикация М.А. Бирюковой)