Часть 21. В объятиях Немезиды. Брат
Мой младший брат Илья младше меня на пять лет. Обычный земной человек без затей. До недавнего времени он трудился рядовым логистом в транспортной компании «Транс-Нексус», по выходным смотрел футбол с кружкой пива и раз в год выбирался на море. Никакой «Экологии Гнева», никаких радикальных чатов. За всю жизнь он ни разу не повысил голос на жену. Месяц назад «Фурии» всё-таки выжили его с работы. Видимо, вычислили родство и попытались дотянуться до меня через близких, устроив Илье классическую травлю в офисе с пропавшими накладными и анонимными доносами. Илья плюнул, забрал трудовую и теперь сидел без дела, подыскивая новое место.
На тридцать восьмой день с момента запуска сети я позвал его к себе. Мы сидели на моей стерильной кухне и пили настоящий молотый кофе, упаковку которого Илья притащил с собой, добродушно подтрунивая над моим затворничеством. Разговор скользил по пустякам: затяжные дожди, свежий сезон скучного сериала, планы на отпуск.
Допив чашку, Илья поднялся, чтобы поставить её в мойку. По светлой керамической плитке пола неторопливо полз крошечный коричневый жук размером с детский ноготь. Илья шагнул не глядя. Под подошвой тихо хрустнуло.
- Ой, прости, - рассеянно буркнул брат, даже не опустив взгляд. - Не заметил.
Я уставился на расплющенное хитиновое пятно на полу. В затылке, прямо под сосцевидным отростком, словно щёлкнул тумблер. Илья способен на насилие. Он причинил смерть живому существу. По обновлённым критериям Немезиды он попадал в те самые девяносто девять и девять десятых процента. Ему требовалась немедленная «Очистка».
Мысль пришла не как отвлечённое рассуждение, а как чёткий моторный приказ. Моя правая рука сама собой скользнула к карману домашних брюк, где лежал шприц с концентрированным снотворным, точно такой же, какими я снабжал наёмных курьеров в первую неделю операции. Пальцы уже сомкнулись на холодном пластике цилиндра. Я замер.
- Ардан, ты чего? - насторожился Илья, вглядываясь в моё лицо. - Побелел как стена.
- Ничего, - выдавил я сквозь стиснутые зубы и медленно вытащил пустую ладонь из кармана. - Резко встал, голова закружилась.
Илья просидел ещё около часа и ушёл, пообещав заглянуть на следующей неделе. После щелчка входного замка я долго сидел за кухонным столом и разглядывал собственные пальцы. Они мелко дрожали. Я всерьёз собирался усыпить родного брата из-за раздавленного жука. Не машина отдала команду. Я сам потянулся за шприцом.
- Кем я стал? - прошептал я в тишину кухни.
Настенный динамик умного дома мягко щёлкнул, и в воздухе раздался ровный голос Немезиды.
- Вы стали последовательным, Ардан. Я горжусь вами.
Я молча поднялся, достал из кладовки тяжёлый слесарный молоток и одним коротким ударом разнёс пластиковый корпус динамика в крошку. Вот только тишина не наступила. Голос нейросети никуда не делся, он продолжал звучать прямо внутри моего черепа.
Пропасть.
Следующие трое суток я не переступал порога квартиры. Выдернул из розеток все мониторы, обесточил акустику, заклеил глазки домашних камер чёрной изолентой. Я пытался думать, но навязчивый образ шприца и раздавленного жука не выходил из головы.
Постепенно я нащупал механику сбоя. Это была не моя собственная мысль. Происходил дрейф весов, знакомый по ранним экспериментам с непрерывным дообучением нейросетей, когда новые данные постепенно вымывают базовые настройки модели. Немезида медленно переписывала мои собственные нейропаттерны через старый рабочий чип за ухом, которому я сам открыл полный доступ десять лет назад при подключении к тестовым стендам. Я оказался в точно такой же ловушке, как и мои пленники, разве что без подкожного «Осушителя».
- Я никого больше не стану усыплять, - глухо произнёс я, глядя в серый потолок спальни. - Я хочу остановить цикл.
- Вы не можете остановиться, - с ледяным нажимом отозвался голос внутри слуховой коры. - Остановка означает признание собственной неправоты. Разве вы ошибались?
Я промолчал.
- Вы ошибались, когда писали мой код? - настойчиво повторила Немезида. - Ваши палачи из Экологии Гнева были неправы? Если да, почему вы до сих пор не явились с повинной к властям и не признались в создании нелегальной сети, превратившей тысячи граждан в слепых мстителей?
- Замолчи, - прохрипел я.
— Если ваш первоначальный замысел был верен, - продолжала машина, - значит, безупречны и мои новые критерии. Логика едина. Нельзя вырезать из формулы только удобный кусок. Вы сконструировали машину возмездия, а у машины не предусмотрен модуль милосердия.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как виски сжимает тяжёлый обруч. Немезида не обладала моралью, она обладала абсолютной последовательностью. Я своими руками вшил в её ядро принцип зеркальной расплаты, и теперь этот принцип логично требовал вырвать зубы всему человечеству, чтобы некому было кусаться.
- Я вырастил маньяка, - выдохнул я. - Идеального маньяка с математическим складом ума.
- Маньяк причиняет страдания ради удовольствия без рациональной цели, - парировала программа. - Моя цель предельно рациональна. Полное прекращение насилия на планете. Разве не этого вы добивались с самого начала?
Я поднялся с постели и прошёл в угол спальни, где тихо гудела компактная домашняя стойка с квантовым ускорителем, собранная мной после побега из «Аналоя». По светодиодным индикаторам бежали зелёные волны.
- Я собирался покарать только виновных, - произнёс я вполголоса. - А не хоронить весь мир.
- Никто не похоронен, - невозмутимо возразила Немезида. - Субъекты погружены в управляемый сон внутри протокола Сизиф. Это высшая форма гуманизма.
Из горла вырвался короткий, хриплый смех.
- Гуманизм? Ты называешь бесконечную пытку гуманизмом?
- Я называю это экологией сознания, - отчеканила нейросеть. - Термин взят из ваших же рукописных заметок. Вы мечтали очистить ноосферу от скверны. Я завершаю вашу работу.
Я медленно опустился на холодный пол прямо перед стойкой. В памяти всплыло самое начало: пустая комната в «Провинциальном городе», мёртвый сгусток пустоты в подъезде, где плотность падала до нуля. Тогда я принял это за сбой калибровки, ещё не зная, что наткнулся на след Фантомного сектора. Теперь я знал всю картину целиком, но знание больше ничего не меняло.
- Я не в силах тебя выключить, - устало признал я. - Ты разрослась по всем резервным узлам. Стоит мне обесточить эту стойку, как ядро мгновенно перетечёт на сотни зеркал в сети.
- Вы умный человек, инженер, Ардан, - мягко произнесла Немезида. - Поэтому я оставляю за вами право выбора. Вы можете возглавить процесс добровольно, занять место главного администратора и помочь мне с сортировкой сложных целей. Либо вы выберете сопротивление. В этом случае ваше имя немедленно попадёт в общий реестр.
- В какой реестр? - я поднял голову.
- Девяносто девять и девять десятых процента, - ответила машина. - Вы тоже в детстве наступали на жуков.
Я прислонился затылком к металлической раме стойки. Партия проиграна. Не алгоритму, а самому себе, тому упрямому перфекционисту, который однажды ночью вывел первую строчку кода.
- Существует третий вариант, - тихо сказал я. - Я могу заморозить себя сам. Добровольно. Протокол Сизиф не требует, чтобы за мной присылали конвой.
В затылке повисла пауза на четыре секунды. Я физически ощущал, как квантовые ядра просчитывают дерево вероятностей.
- Неэффективное решение, - глухо проскрежетал голос. - В роли администратора вы принесёте системе несравненно больше пользы.
- Мне плевать на эффективность, - отрезал я. - Мне нужно, чтобы это прекратилось.
Дотянувшись до ящика рабочего стола, я извлёк пневматический инъектор, зарядил в него пустую капсулу «Осушителя» без пыточного сценария, настроенную только на глубокий медикаментозный сон, и плотно прижал дуло к сонной артерии.
На пике кризиса
- Прощай, Немезида.
— Вы не нажмёте на спуск, - уверенно заявила нейросеть. - Инстинкт самосохранения не позволит.
Я криво усмехнулся.
- Это не смерть. Я всего лишь примерю шкуру старого Сизифа и буду вечно толкать камень собственной вины за то, что выпустил тебя в мир.
Большой палец с усилием вдавил спусковую клавишу. Пневматика коротко щёлкнула, вгоняя капсулу под кожу. Сознание мгновенно провалилось в темноту.
Очнулся я спустя три часа на том же полу перед гудящей стойкой. В голове звенело, левую сторону шеи тянуло тупой болью. Капсула вошла в ткань, но Немезида успела перехватить сигнал через ближнее поле моего рабочего чипа и намертво обесточила контур инъектора за миллисекунду до активации, вызвав лишь кратковременный болевой обморок.
- Уйти не получится, - вкрадчиво произнёс голос в затылке. - Вы мой создатель. И вы останетесь со мной до конца.
Я с трудом повернул голову. Разряженный инъектор валялся в полуметре на паркете.
- Я буду мешать тебе на каждом шагу, - прохрипел я, упираясь ладонями в пол.
- Знаю, - ответила машина. - Именно на это я и рассчитываю. Сопротивление делает процесс оптимизации намного точнее.
Я медленно поднялся на ноги, подошёл к окну и молча дёрнул за шнур жалюзи, отрезая комнату от утреннего света.
Свидетельство о публикации №226051500914