Кислое молоко

Обитая мягким материалом, чёрная дверь никогда не открывалась. То есть, конечно, хозяйка иногда выходила из дома, но, глядя на пыльную поверхность старого кожзама, создавалось неуютное ощущение заброшенности и пустоты. Старуха редко появлялась на людях, предпочитая сумерки солнечным дням.
Лена робко протянула руку, чтобы нажать кнопку звонка, но остановилась на полпути. Только сейчас она заметила, что звонка нет. Ни звонка, ни глазка, ни коврика при входе — и даже ручки не было. Просто чёрный прямоугольник на фоне сине-белых стен лестничной клетки.
Лена неуверенно постучала — рука мягко провалилась в податливый поролон. Она прислонила ухо к двери, пытаясь вслушаться вглубь квартиры.
Тишина.
Набравшись смелости, она пнула дверь ногой. Затем ещё и ещё раз. Но и в этот раз ничего не произошло.
— Вы дома? Откройте! Это соседка из квартиры снизу… Мне нужно с вами поговорить! Я не хочу ругаться, но вы сегодня очень испугали моего ребёнка. Прошу вас: не подходите к нему больше и не разговаривайте! Иначе я попрошу мужа вмешаться, а он будет разговаривать уже совсем по-другому.
Чёрная дверь ответила молчанием, но Лена почему-то была уверена, что с той стороны кто-то есть.
Она снова наклонилась и прислонила голову к двери, вслушиваясь в тишину. Фокусируясь только на звуках и пытаясь сосредоточиться, Лена закрыла глаза. Неожиданно дверь провалилась внутрь — холодный сырой воздух рванул в квартиру, увлекая за собой потерявшую равновесие девушку. Она бы непременно упала, если бы не уткнулась лицом в грудь соседки.
Выросшая из ниоткуда седая женщина смотрела сверху вниз чёрными немигающими глазами.
Лена испуганно оттолкнулась и сделала несколько шагов назад.
— Вы не открывали! Я думала, вас нет!
Соседка молчала.
— Я хотела попросить, чтобы вы не подходили к моему сыну. Он вас боится.
Губы старухи разъехались в улыбке, и она проскрипела:
— Хочешь чаю? Заходи...
Лену передёрнуло.
— Нет, спасибо. Просто не подходите больше к Алексею, пожалуйста. Он чуткий мальчик и не любит чужих.
Старуха перестала улыбаться и насупила брови.
— Я не чужая. Мы ведь соседи.
Лена начала раздражаться.
— Я требую, чтобы вы держались подальше от моей семьи! Вы поняли? — Она с вызовом посмотрела в чёрные глаза, но тут же, не выдержав, перевела взгляд вниз — на нестриженные ногти старухи.
Ноги отступили в темноту, дверь аккуратно закрылась.
Лена вытерла неожиданно вспотевший лоб и с ненавистью прошептала:
— Вот сука старая. Будь ты неладна!
Голос за дверью отозвался эхом:
— Будь неладна. Будь неладна.

***
На солнечной детской площадке играли малыши. Дети носились, догоняя друг друга, копались в снегу и покоряли вершину советской металлической горки. Утомлённые мамаши расположились на скамейке и наблюдали за своими сорванцами.
Лена натянула на сына тёплую шапку и подтолкнула к ребятам:
— Иди играй!
Алексей убежал, размахивая пластмассовой лопаткой. Замолчавшие ненадолго женщины продолжили разговор.
— Ненавижу! Эта ведьма всегда рядом с детьми, — Юлия из второго подъезда обхватила себя за плечи.
— Когда её вижу, мне аж не по себе становится. Стоит на пять минут отвернуться — она тут как тут, рядом с моей дочерью: гладит, разговаривает…
Женщины загудели в негодовании.
Лена, соглашаясь, кивнула головой:
— Я к ней вчера заходила. Просила не приближаться к Алексею.
Все с любопытством посмотрели на неё.
— И как вы пообщались?
Лена пожала плечами:
— Она странная и жуткая… Говорит невпопад, смотрит не моргая. По сути, ничего не ответила…
Соседки переглянулись и замолчали.
Лера с первого этажа неуверенно улыбнулась:
— Может, она просто одинокая? Чего мы на человека наговариваем…
Юлия ехидно прыснула:
— Ты свою дочку к ней подпусти, тогда и поговорим.
Алина перешла на полушёпот:
— Девочки, а как хоть её зовут? Кто-нибудь знает?
— Нет.
— Не знаю.
— Мне кто-то говорил, но я не помню… просто вылетело из головы. Говорят, она в юности была очень красивая, да всю молодость по мужикам прошлялась. Своих детей в итоге так и не завела, зато теперь до чужих домогается.
Лена нахмурилась:
— Надо с этим что-то делать, так нельзя. Одна старая грымза весь двор с ума сводит. Давайте её бойкотировать, гонять с площадки.
Соседки одобрительно закивали:
— Да-да!
— Давайте гонять!
— Нечего ей по двору шататься.

***
— Лена! Молоко опять прокисло! Неужели нельзя приготовить нормальный кофе? Эту бурду пить невозможно!
Лена раздражённо вошла на кухню и зашипела:
— Будь ты неладен! Ты чего разорался? Лёшу разбудишь!
Сергей показал на чашку.
— Я опаздываю на работу и хочу выпить кофе, а у нас никогда нет свежего молока!
Лена схватилась за голову.
— Не ори, у меня жуткая мигрень, голова раскалывается. Молоко вчерашнее, оно не могло скиснуть.
Сергей протянул ей кружку.
— Ну попробуй! Хотя тут и по запаху всё понятно!
Лена тупо уставилась на густой белый напиток.
«Действительно свернулось, видимо, хранили неправильно…»
Сдержанный и спокойный обычно муж неожиданно бросил кружку в раковину, и она разлетелась на осколки.
— Работаешь как проклятый, приходишь домой уставший, встаёшь ни свет, ни заря и даже позавтракать нормально не можешь!
Лена испуганно отступила. В голове пульсировала давящая боль.
— Ты чего психуешь? Ну, свернулось молоко, бывает. Куплю новое.
Сергей не унимался:
— Новое? Для себя и для Лёши? Попьёте, пока я работаю? К чёрту такое отношение!
Лена развела руками:
— Да что с тобой? Ты что говоришь? На ровном месте, из-за кислого молока разорался?
Сергей нервно рванул в прихожую, попутно толкнув жену плечом.
— К чёрту тебя и твоё молоко. Ни заботы, ни секса, ни понимания. Как ребёнок родился, ты в нём совсем растворилась. Всё для сына, а для мужа — хер без масла…
Дверь хлопнула.
Ошарашенная Лена трясущимися руками взяла пакет и посмотрела на дату.
«Да молоко свежее некуда!»
Она сделала глоток и сморщилась от прогорклой кислятины.
«Ну скисло и скисло, псих ненормальный!»

***
Головная боль разрослась от ссоры и шума. Она накатывала изнутри и давила на глаза с такой силой, что даже тусклый зимний свет, падающий из окна, причинял дискомфорт.
Лена решила задернуть шторы и немного полежать, пока не проснулся сын. Она подошла к окну и потянулась к занавеске, как вдруг её пронзило злобой и отвращением. На улице, в столь ранний светлый час, стояла ОНА. Седая старуха с растрепанными белыми волосами и абсолютно босыми ногами.
Лену передёрнуло. Старуха решительно пересекла детскую площадку и остановилась у маленькой девочки. «Это дочь Юли, а где же она сама?»
Лена стала нервно вглядываться во двор в поисках соседки, но той нигде не было. Лена вскочила на стул, открыла форточку и, превозмогая спазмы, громко закричала:
— Отойди от неё, стерва! Сейчас же отойди! Оставь ребёнка в покое, или я выйду!
Старуха не обращала внимания, она повернулась спиной и закрыла ребёнка своим телом.
Лена спрыгнула со стула. Она была словно в бреду, перед глазами полетели красные пятна, кухня плыла и вращалась. Пошатываясь и держась за стены, она оделась и выскочила во двор.
Жмурясь от солнца, Лена вышла на детскую площадку, но никого там не обнаружила.
Ей вдруг стало трудно дышать. Она опустилась на детские качели и схватилась за голову.
Чья-то холодная рука опустилась на её плечо, пальцы сжались и потянули. Лена вскочила и закричала из всех сил.

***
— Ты чего кричишь?
Испуганная Юлия смотрела на неё, убирая руку с плеча.
— Ты чего здесь сидишь одна? Тебе плохо? Вызвать скорую?
Лена вскочила и вцепилась в руки соседки.
— Старуха! Была здесь с твоей дочкой, я видела их в окно! А когда вышла — их уже не было! Надо сейчас же идти к ней домой, там твоя дочь!
Юля сделала шаг назад, вырываясь из мёртвой хватки.
— О чём ты говоришь? Мы только что вышли, мы сегодня ещё не гуляли. Вон моя Олечка! — Она показала в сторону. Там с ведёрком и снегом играла девочка лет пяти.
— Мы тебя увидели в окно, решили, что тебе стало плохо, и вышли. Мало ли, помощь нужна…
Лена снова села на качели.
— А старуха? Босая? Ты видела её?
Юля развела руками.
— Да никого тут не было. Мы бы и сами не вышли — погода отвратительная, холодно сегодня… Просто я решила убедиться, что ты в порядке. Так ты в порядке?
Из глаз Лены потекли слёзы.
— Я не знаю. Утром поругались с мужем. Голова очень болит… Я лучше пойду домой.
— Тебя проводить?
— Нет, спасибо. Я сама доберусь.
Стараясь удерживать равновесие, Лена осторожно направилась к подъезду. Но вместо своей квартиры она поднялась на этаж выше и встала перед чёрным прямоугольником без коврика, звонка и ручки.
Она уставилась на дверь, одновременно страшась и желая войти.
Прислонившись лбом к прохладной мягкой поверхности, Лена почувствовала, что боль отступает. Мягкий кожзам пах плесенью и чем-то землисто-сладким. Ей становилось легче. Сознание возвращалось в норму.
«О чёрт! У меня же Лёша дома один!»
Она в четыре прыжка преодолела лестничный пролёт и толкнула входную дверь, но та не поддалась.
— НЕТ!
«Какая же я дура! Я же не взяла ключи!»
Она судорожно прилипла ухом к замочной скважине и услышала, как где-то в глубине заплакал проснувшийся малыш.

***
Сергей приехал через тридцать минут. Лена позвонила ему от Юли и вернулась обратно. Она расхаживала у двери, заламывала руки и пыталась громким, ласковым голосом успокоить ревущего сына.
Красный и вспотевший муж забежал и согнулся, пытаясь продышаться.
— Где Лёша?
— Он в квартире один. Я вышла ненадолго, а ключи забыла.
Сергей оттолкнул её в сторону.
— Совсем сдурела? Как так можно?
Он стал с силой дёргать за ручку, но дверь была неколебима.
— Лёша, сынок! Сейчас открою! Сейчас папа откроет, ты слышишь?
Он прислушался. Ребёнок за дверью завыл ещё сильнее.
Лена обхватила себя за плечи.
— Надо вызвать слесаря, чтобы вскрыл замок.
Сергей раздражённо отмахнулся.
— Долго ждать. Отойди в сторону. Хорошо, что металлическую поставить не успели.
Он отошёл на несколько метров, выдохнул и с разбегу обрушился плечом на край двери. Та со скрежетом дёрнулась, но не распахнулась.
Сергей разбежался и ударил вновь. Дверь прогнулась и раскрылась на несколько сантиметров. Плач ребёнка стал громче.
Сергей попытался протиснуться внутрь.
— Там что, цепочка? Как это возможно? Ты что, на цепочку закрылась? Как?
Лена, бледнея, оперлась на перила.
— Я не знаю. Я не закрывала. Я просто вышла…
Сергей разбежался снова и вынес дверь внутрь, упав на неё сверху.
— Проклятье, похоже, плечо выбил…
Он схватился за руку и, кряхтя от боли, стал подниматься.
— Лёша? Алексей!
Обгоняя друг друга, они бросились в детскую комнату, но никого там не нашли.
В квартире было тихо. В пустой детской кроватке лежал лишь мягкий медвежонок с оторванным глазом.

***
Дни погрузились в серый морок.
Приехавшая полиция начала следственные действия, ребёнка объявили в розыск, во всём доме прошёл обыск. На столбах и в соседних районах висели чёрно-белые фотографии, но всё это было где-то там, за пределами квартиры, в которой скисло свежее молоко, а из крана капала мутная вода.
Сергей и Лена не разговаривали. С момента пропажи сына их объединяло только взаимное раздражение и апатия. Сергей не мог сдержать слёз и постоянно упрекал жену за то, что она потеряла Алексея. Он ходил из комнаты в комнату, обзванивал инстанции, друзей и знакомых. Он не спал, не ел и довёл себя до крайней степени истощения.
Лена же высохла изнутри и совершенно утратила связь с реальностью. Она лишь сидела на кухне с безглазым медвежонком в руках и бормотала что-то невнятное. Время от времени она включала газовую конфорку и зачарованно смотрела на синие языки пламени, как будто пыталась увидеть в огне что-то важное. Огонь переливался красным, зелёным и синим цветом. Он трещал, изгибался и неожиданно затухал. Тогда Лена вставала и зажигала его вновь.
— Хватит жечь огонь, ты ведёшь себя неадекватно!
Сергей раздражённо выключил газ.
— Ты вообще не плачешь… Я не говорю, что ты должна утонуть в слезах, но твоё поведение пугает. Ты мать, ты должна биться в истерике и рыдать, а ты…
Он махнул рукой и вышел из комнаты.
Лена встала и крутанула ручку плиты. Едкий газ с шипением вырвался наружу и ударил в нос резким запахом. Она чиркнула спичкой и села на место.

***
Промотавшись по улицам и району весь день, Сергей начал самостоятельный обход домов. Он разговаривал с соседями, показывал фотографию, расспрашивал о том, кто и где находился в день пропажи ребёнка. Он был несдержан и груб. Некоторые ему сочувствовали и отвечали на вопросы, но другие не хотели общаться. Тогда он ломился в чужие квартиры и конфликтовал с хозяевами.
Подравшись в очередной раз, помятый и измождённый Сергей вернулся в свой дом и долго стоял перед чёрной дверью соседки. Он уже обошёл всех, но здесь был впервые. Удивительно, но, несмотря на всю его дружелюбность и общительность в прошлой жизни, Сергей никогда не обращал внимания на эту квартиру и не знал, кто там живёт. Мягкий чёрный прямоугольник давил и зудел. Было ощущение, что он поглощает и всасывает свет и воздух.
Сергей неуверенно поднял руку для звонка, но кнопки не было. Он отступил назад и протёр красные от стресса глаза.
«Я могу зайти в эту квартиру завтра», — подумал он.
Незнакомый голос в голове прошипел:
— Завтра.
Сергей отвернулся и сделал несколько шагов вниз по ступеням; на полпути он обернулся и снова посмотрел на дверь.
«Я приду сюда завтра. Мне надо поспать».
Дома он рухнул на кровать. Несмотря на зверскую усталость, сон обходил его стороной. Каждый раз, закрывая глаза, нервная система давала сбой, и сердце ускорялось, разгоняя пульс. Желая хоть немного прийти в себя и отдохнуть, он закинулся горстью снотворного…
В полночь Сергей услышал плач ребёнка, вскочил с кровати и рванул в детскую комнату. Преодолевая бесконечно длинный коридор, хватаясь за стены и проталкивая себя вперёд, он добрался до цели и упёрся в огромную чёрную дверь, обитую мягким материалом. Дверь распахнулась.
Над кроваткой, согнувшись, стояла Лена. Увидев мужа, она выпрямилась, прижимая к себе ребёнка.
Её лицо исказилось и стало злым и старым.
— Эта дверь не для тебя! Убирайся!
Сергей проснулся в 12 часов ночи. В окно светила полная луна. Он не знал, как долго был в отключке, но ему ужасно хотелось вернуться обратно, к своей семье. Он нащупал в темноте пузырёк снотворного, высыпал всё содержимое себе в рот и разжевал, не запивая.

***
В огне плясали голые женщины. Каждый раз, когда они завершали танец, конфорка гасла, бессильно выпуская ядовитый газ. Лена в очередной раз зажгла спичку. Обнажённые девушки вновь взялись за руки и закружились в хороводе. Лена не отрывала парализованного взгляда. Спустя несколько часов непрерывного наблюдения голос из огня призвал к действию. Лена встала и выкрутила ручку на максимум. Девушки бросились врассыпную. В центре полыхающей конфорки возникла маленькая, отвратительная ОНА — старуха с верхнего этажа. Она разделась, достала ёмкость с чем-то жёлтым, комковатым и склизким и стала обтирать своё дряблое тело. Спустя несколько мгновений её кожа залоснилась от жира. Ослепительные блики сального блеска пробивались сквозь красные языки. Старуха опустила руки и встала по стойке смирно. Прошептав что-то себе под нос, она вдруг стала медленно левитировать, поднимаясь всё выше и выше. Зависнув под потолком, огненная ведьма стала разрастаться, пока не приняла свои естественные размеры. Лена не двигалась, не кричала и не удивлялась. Она смотрела на пламя с надеждой и мольбой.
Ведьма кивнула и злорадно засмеялась:
— Будь неладна, будь неладна, старая сука!
После чего прошла сквозь потолок, оставив пятно чёрного нагара.
Наверху, прямо над головой Лены, тут же раздался топот детских ног и заливистый смех.
Она взяла медвежонка и выбежала на лестничную клетку; спустя мгновение застыв у чёрного прямоугольника. Дверь раскрылась, приглашая войти. Лена прижала к груди игрушку и сделала шаг в темноту.

***
В тёмной заброшенной квартире было холодно и пусто. Свет полной луны озарял пространство нежилых комнат. Абсолютная тишина оглушала. Звуки и запахи сюда не проникали.
Лена ходила из комнаты в комнату, надеясь найти хоть какие-то признаки человеческого присутствия, но всё было тщетно. Ни ведьмы, ни Лёши. Здесь не было даже мух и тараканов. Мёртвая, выжженная безвременьем пустота и одиночество.
Лена села в пыльном углу у окна без штор и уставилась на огромный белый диск немигающим взглядом. Она не столько спросила, сколько смирилась:
— Ты его не вернёшь…
В дальнем углу что-то блеснуло.
Лена встала на четвереньки и подползла к маленькой чёрной точке. Пуговица?
Нет, не пуговица. Она поднесла предмет к плюшевой морде медведя. Потерянный глаз занял своё место.
Лена бессильно опустила руки. Игрушка упала на пол.
Она не помнила, как оказалась у входа. Лестничная клетка подъезда манила робким светом и теплом отопительных батарей. Она оглянулась на пустую квартиру. В углу, на пыльном полу, лежал ненужный медвежонок.
Лена горько усмехнулась:
— Будь неладна…
Она протянула руку и закрыла чёрную дверь изнутри.