Однофамильцы

                Д Н ОО Ф А М И Л Ь Ц Ы


     В 2008 году через Интернет  меня разыскала  жительница  Санкт-Петербурга,  моя однофамилица, кандидат филологических наук Калинина-Утешева Елизавета Александровна и попросила рассказать ей о моей родословной.


     О себе она сообщила, что является автором  нескольких книг, и в то время собирала материал для новой книги  о своих предках Утешевых.


     В первом своем письме я поделился с ней  тем, что знал об Утешевых, их корнях, ареале распространения, наличии архивных документов и т.д. Заранее прошу моих читателей за повтор некоторых, ранее мной уже использованных эпизодов и собственных размышлений на эту тему.


     Вот то письмо.


     «Здравствуйте, Елизавета Александровна!


      Ваш звонок из Санкт-Петербурга  16.09.08  лишь на первый  взгляд для меня носил случайный характер. Я же сам нахожу в этом определенную закономерность. Поясню почему.

      Своей родословной, признаться, я никогда  особо не интересовался. Но вот в сентябре  1999 г., когда мне было уже шестьдесят, я получил письмо от своего земляка,  писателя  Василия Никаноровича  Радина.


      Я в то время работал председателем Государственного комитета Республики Мордовия по национальной политике и лично пригласил его на III  Съезд  мордовского народа.


     Это очень солидный форум. В его работе  принимали участие около 1200 делегатов и гостей  из всех регионов Российской Федерации, где компактно проживали мокша и эрзя. Письмо писателя земляка привожу полностью.


     « Здравствуйте, Ваше сиятельство князь Анатолий Александрович! Я рад впервые именовать Вас Вашим законным титулом, унаследованным от предков. Теперь, когда в России преодолены запреты относительно славных деятелей дореволюционного времени, мы, мордва, должны наконец-то  преодолеть комплекс непомнящих своего родства и узнать историю наших предков, в которой значительную роль играли те высокие деятели, кто не одно столетие  вел их по жизни.


     О князьях  Утешевых я впервые узнал от своего отца Никанора Федоровича, 1886 года рождения, уроженца села Кичатово, известного в Краснослободском уезде революционера, который хорошо знал Вашего отца и деда.


     Посетив недавно родное село, я с огромным удовлетворением  услышал отголоски древнего правления  князей Утешевых. Большую площадь земель, простирающихся от  с. Троицк до с. Волгапино, в народе называют: «Утешав».


     Я сердечно благодарю Вас за приглашение на III Съезд мордовского народа и очень сожалею, что из-за  слабого своего здоровья не могу воспользоваться  Вашим приглашением.


     Примите, Ваше сиятельство, мою искреннюю признательность за внимание ко мне и мое глубочайшее уважение к Вам.


      Ваш В. Радин.  Гор. Ковылкино,   30. IX. 1999 г.».


     Письмо это меня больше позабавило, нежели удивило: «Тоже нашелся князь!»  Правда, в детстве я краем уха слышал разговор отца с матерью о том, как два его старших брата дядя Максим и дядя Николай  сожгли какие-то компрометирующие их документы.



     Случилось это, видимо, в годы  коллективизации, а, возможно, и ранее и, как я предполагаю, речь шла  о каких-то документах, касающихся земляной собственности.



     Я говорю об этом с большой долей уверенности, поскольку  на картах землепользования  колхоза имени Жданова отдельные поля и сельскохозяйственные угодья по сей день называются «Утешевскими».


     На территории колхоза имени Жданова, теперь уже бывшего,  располагаются три села: русское  - Изосимовка - и два мордовских: Старая Сазоновка и Бранчеевка. Вполне естественно, в названиях «Утешевских» участков нашли отражение  особенности произношения  этих слов  русскими и мордвой.


     Мокшане, например, «Утешевское поле»  называют «Утешав пакся», а «Утешевский овраг» - «Утешав карав» или «Отяшав карав» и т.д. Жители русского села Изосимовка произносят эти названия  с ударением на букву «Ё». Например, «Утешевский лес» , «Утешевское поле».


Однажды мне самому  пришлось побывать на «Утешевском поле». Было это, кажется, в восьмидесятые годы.



      В то время я работал заместителем заведующего сельскохозяйственным отделом областного комитета партии и наш отдел, совместно с министерством сельского хозяйства республики проводили семинар о вахтовом проведении подъема зяби в колхозе имени Жданова.


     Семинар проходил на «Утешевском поле». В работе семинара  принимали участие  первые лица республики, первые секретари  горкомов и райкомов  партии, председатели райисполкомов, начальники производственных управлений сельского хозяйства, председатели колхозов и директора совхозов, главные специалисты хозяйств.


     Передовым опытом по подъему зяби перед участниками семинара делился  председатель колхоза имени Жданова Степан Петрович Субботин. Свою информацию он начал со слов: «Уважаемые товарищи! Мы с вами находимся  на «Утешевском поле». Его площадь составляет восемьдесят гектаров…».


     Я как ответственное лицо за проведение семинара  поморщился за произношение моей фамилии с ударением на букву «Ё», но не придал этому никакого значения. Мой отец - Утешев Александр Ильич - до Степана Петровича Субботина  работал здесь четыре года председателем колхоза. Возможно, подумал я, по каким-то причинам по его фамилии и называлось это поле.


     Ну а в годы коллективизации за сокрытие своего социального происхождения можно было оказаться  на лесоповале где-нибудь в глухой сибирской тайге, строительстве Беломорско -Балтийского канала, а то и вовсе «схлопотать» вышку.


     Видно братья Утешевы оказались людьми  весьма сообразительными. Старший - Максим - «махнул» на Кольский полуостров, где безвыездно добывал никелевую руду на шахтах  городов Печенга и Никель вплоть до середины шестидесятых годов прошедшего столетия.


     Средний - Николай Ильич -  предпочел для своего местожительства остров Сахалин. Вернулся он из тех дальних краев  к себе на родину в село Старая Сазоновка  в конце пятидесятых или начале шестидесятых. До конца дней своих работал в колхозе рядовым колхозником.


     Младший брат - мой отец  Утешев Александр Ильич -  решил не подаваться  в бега  в дальние края  и подался в Санкт-Петербург , где недолго поработал на знаменитом заводе «Красный треугольник», выпускавшем изумительно красивые калоши с малиновым нутром.


     Дело было молодое, в отличие от старших братьев  он не был женат, и, должно быть, по этой причине  вскоре вернулся  на родину в село Старая Сазоновка,  где  в 1934 году  женился на Моисейкиной Марфе Александровне.


     Теперь несколько слов  о «княжьем имени», которым меня назвал мой земляк писатель Василий Никанорович Радин. Возможно, он прав. В составе господствующего  класса Русског государства издавна имелись выходцы из тюркских народов.  «Княжным именем» русские государи  называли прежде всего тех знаменитых татар, которые  осуществляли власть над более  или менее  крупными группами своих соотечественников.


     Пожалование  «княжения», например, над мордвой  при этом означало на практике «инвестуру», т.е.  не пожалование, а скорее утверждение  государем- сюзереном  своего вассала  в наследованном  достоинстве. Служилые люди, часто связанные  родством  с собственно княжескими семьями, именовались мурзами. На практике этот титул нередко переводился  таким же образом.


     Несомненно, Александр Сергеевич Пушкин  был бесконечно прав, сказав  знаменитые слова: «…мы все учились понемногу чему-нибудь  и как-нибудь…». Без какого либо  самоуничижения  и кокетства я отношу сказанное  к себе. Только этим можно объяснить мое недоумение, когда вроде бы ни с того  ни с сего меня назвали мурзой.


     Случилось это в 1999 году. По приглашению мордовской общественной организации Республики Башкортостан я  выезжал на отчетно-выборное собрание  эрзянской общины  Федоровского района. Это самый южный район Башкортостана и граничит он с Оренбургской  областью.


      Эрьзя,  проживающие в этом районе, сохранили родной язык, многие обряды и традиции, характерные для этого суб-этноса.


     В составе правительственной делегации, которую я возглавлял как председатель Государственного комитета  Республики Мордовия по национальной политике, были заместитель Председателя  Верховного  совета Республик  Мордовия  Елена Ивановна  Кулдыркаева, эрзянка по национальности.


     И доктор исторических наук профессор Андрей Иванович  Брыжинский, большой знаток эрзянского языка, писатель, автор нескольких популярных книг на эрзянском языке.


   

     Встречали нас очень радушно. Были встречи в администрации  Президента Башкортостана, с коллегами в администрации Президента, которые занимались вопросами национальной политики, общественными  организациями  башкир, татар, мордвы и т.д.


     Сейчас уже не помню,  на какой из встреч мне подарили книгу. Называется она  «Очерк истории татарского дворянства».  Автор ее  Саид мурза князь Еникеев.  Выпущена она отделением гуманитарных наук  Академии Республики Башкортостана  в издательстве «Гилем» в 1999 году тиражом  600 экземпляров.


     Подарил мне ее не автор, а предводитель  Меджлиса татарских мурз Риф  мурза  князь Акчурин. На титульной стороне обложки он написал: «Анатолию мурзе Александру сыну Утешеву. «История предков всегда любопытна  для того, кто достоин  иметь Отечество. Предводитель Меджлиса татарских мурз Риф мурза князь Акчурин. Уфа, 24.09.99г.».


     Подпись заверена печатью размером с донце граненого стакана с замысловатым гербом  в центре и надписью по  краям: «Татарское дворянское собрание. Меджлис татарских мурз».


     За какие заслуги я - православный - получил этот титул, было совершенно непонятно.