Письма Учителю. Голодная рапсодия

                "Даже самая чистая страница истрии пропитана слезой ребенка"
                Ван Ли-чжун,хронотурист при дворе Фу Си.

 Коснувшись темы голода, невозможно обойти одно из произведений Н.С. Лескова.

 Тем более, что там упоминается Ваш, граф, знакомый С.И.Мальцов. В Ваших дневниках описывается визит в крымское имение генерала.

 Лесков же начинает свою "Юдоль" с воспоминаний очевидца "старинных голодовок". Мальцев (в повести Мальцов) удивляется нынешней огласке неурожая:

 -Теперь о голоде говорит вся Россия, и раньше всех на него указало само правительство. Не то было сорок-пятьдесят лет тому назад. Тогда также случались неурожаи, но о них могли знать лишь министры да разве сама голодающая масса.

 В начале сроковых годов Сергей Иванович предоставляет проект обеспечения населения продовольствием. Очевидно, эта инициатива связана с очередным недородом.

 - Император Николай Павлович весьма сочувственно отнесся к проекту, и я решил напечатать его, но ни одна типография не согласилась взять мою рукопись для набора.

 Согласитесь, Лев Николаевич, весьма узнаваемая картина взаимоотношений.

 Вернемся, однако, к самой повести, обозначенной Лесковым рапсодией. Условно, народный эпос, в пересказе очевидца. В 1840 году автору всего девять лет. Детские впечатления самые яркие.  И очевидно, в отличие от восприятия указанного Вами Николая Палкина, более объективные.

 Колоритная цепочка взаимосвязанных событий в Орловской губернии. Микс христианского мистицизма и быта местных крестьян.

 И соединение смертей, вызванных периодически повторяемым неурожаем зерновых.

 Тенью проходит горькая судьба застывшей насмерть под застрехой Васенки. Покусилась на шматочек сырого теста для барского печива. И следом подобная же смерть её матери и братика.

 Есть и ещё казалось бы более дикая история. Но при осмыслении, как бы цинично не звучало, обоснованная. Народ, доведенный до крайности, не так жесток, как правители, загоняющие его в кровавую мясорубку очередного братского смертоубийства.

 Мать, сохраняя жизнь старших детей, варит младшего,грудничка.

 "Убив дитя, она будто сейчас же положила его в ночвы, а потом разняла на части, посовала в горшок и поставила в печку, чтобы мясо сварилось, а "утробку" на загнетке в золе сожгла"

 Накормив в же детей, баба в сенцах удавилась.

 Есть и более запутанная история со съеденной внучками старушке.  Надеюсь, Лев НИколаевич, что на будущий год Вы прочитаете повесть своего единомышленника.

 Суть и без детализации понятна. Мать-каннибал жертвует обреченным младшим ребенком ради остальных. Верующие, обходя поля  со свечой из человеческого жира, обращаются к богу ниспослать им дождь.

 Смесь язычества и насильно пристегнутого к нему христианства так характерна для России. Как и голода, привычного для всего девятнадцатого века.

 Увы, в двадцатом эти убийственные волны вновь накатываются на наших главных производителей.

                Ваш ученик ЕС.

 A propos.

 Написание "Юдоли" совпадает с очередной волной голода. Сам Лесков считает её менее серьезной, чем в 1840 году. Но никто не знает, сколько крестьян погибло, когда будущему автору этой страшной, в своей первой части, рапсодии было девять лет. И никогда этого не узнаем..."