Очередь

Он пошёл добровольцем. Срочную службу он проходил в Крыму. Ему тридцать семь лет. Пройдя подготовки он отправился на передовую. Он сам попросился в разведку. Это был его третий боевой выход. Группа выдвинулась к ночи. Командир - опытный офицер, за плечами которого две войны, всего предусмотреть не мог. Задание они выполнили, но на обратном пути попали в засаду. Командир руководил грамотно, и им удалось не только уничтожить большую часть из превосходящей численностью группы противника, но выйти из окружения без потерь. Одного бойца ранило в ногу, и он, будучи медбратом, перевязав бойца, помогал товарищу идти. На рассвете они вышли к реке и продвигались вдоль берега к своим позициям. Что с ним произошло он не понял. Он лишь успел заметить, где-то вдалеке за рекой, еле заметную вспышку, после услышал треск где-то вверху, и куда-то провалился. Последнее что он увидел как каска стрелявшего в него, расколовшись подлетела вверх. Он понял что снайперская дуэль состоялась в нашу пользу, и что тот кто выстрелил в него обнаружив себя мгновенно получил пулю в лоб. Кажется он даже видел его лицо. Затем последовал короткометражный фильм с его участием, который пронесся перед глазами со скоростью молнии; и его чьей-то рукой выдернули из этой низины, и как бы из самого себя. Кто-то очень ему знакомый и добрый встретил его и проводил туда, где он продолжил идти. Он продолжает идти, но уже не там, не чувствует твердой земли под ногами, не чувствует своего тела, и видит не так как видел раньше. Он двигается в большой очереди, в широкой колонне, уходящей далеко вперед. Он видит их всех впереди, справа нет конца им и слева, и все они идут куда-то вперед и одновременно вверх, идут к горизонту которого нет. Тысячи, десятки, сотни тысяч людей, и выглядят они, с первого мгновения для него привычно. Он твердо знает, что знаком со всеми и каждым в этой колонне. Он знает что и позади него тоже идут. Он не может сопротивляться этому движению, и страшно ему только от неизвестности куда он, и всё они идут. Вдруг по колонне проноситься слух: «куда мол идём?» Те, что впереди, далеко впереди, передают, что будут ворота, но не все туда сразу войдут. Он замечает впереди себя одного, он его знает, он его где-то видел, он видел его где-то там, не здесь, в другом месте, но там он лежал без движения, это он сделал его недвижимым., его, и ещё два десятка таких же как он сам. В колонне идут все, и старые, и молодые; и совсем маленькие, но здесь они как все, только светлее и ярче. И все они - часть единого целого. И самое подходящее определение для них: «единое». Те, что рядом, меняются местами, и он меняет свое место в колонне, но не становится от этой перемены ни дальше ни ближе. И всех он узнаёт. И этого он знает, и этого видел и видит хорошо, а этот так близко к нему подошел что буквально соединился с ним. Это всё, и движение, и перемены в колонне проходят без задержек, и одновременно - безвременно. Вокруг свет, яркий и «свежий», и там впереди этот свет становится ещё ярче и свежее. Вновь проходит слух по колонне: «ворота близко». И вновь он видит, чередуясь, рядом с собой их, тех кого он хорошо знает. У них нет ни капли сомнения в том, что они идут туда куда нужно, что всегда они шли только туда, и только свет наполняет их, и его.
И в третий раз проходит слух: «ворота рядом!» -  и очередь вскипает страхом, и этот страх пронизывает и его. Этот страх, не страх неизвестности, это не страх грозящих страданий и боли, это страх непричастия, страх не войти в ворота. Колонна, взволнованная страхом, вздымается как волны океана, и тут же сверху всех покрывает, как одеялом облаков, радость, радость успокоения, радость любви и опеки. Эта радость несравнима ни с чем, эта любовь успокаивает, уменьшает страх. Волнения затихают. Впереди становится очень светло и вот уже видны очертания ворот. Они огромны, и они - живые! Человек, стоя перед ними, ничтожно мал. Если бы у этих ворот снизу была тоненькая щель, то, без сомнения, шар земной прокатился бы через эту щель, и был бы едва заметен. Все планеты солнечной системы вместе с солнцем прокатились бы свободно через эту щель, и тоже были бы едва заметны. Колонна делается плотнее. При приближении к воротам люди «сплочиваются» настолько что между ними не остается ни йоты свободного пространства. И от этого сплочения люди радуются, и стараются стать ещё ближе друг к другу, стать ещё плотнее.
  Когда он увидел врата, то больше не имел воли расточать внимание ни на что вокруг. Ему только хотелось быть как можно плотнее к людям, и смотреть на эти врата.