Давай оставим все как есть... - продолжение. 11

Мы улетали 18 августа 2016 года, на второй день после юбилея, который провели с ней вдвоём, так нам захотелось обоим. Я понимал, что там любимая будет наслаждаться общением с детьми, внуками, правнучками, слегка отодвинув меня в сторону. Мне отводилась роль доставщика снеди, выноса мусора, обеспечения работы сауны, игры на фортепьяно, аккомпанируя при песнопении, самому радовать своих любимых прекрасной музыкой. Меня эти роли вполне устраивали, тем более что я получал полную предварительную оплату. Юбилейный день был мой!

Какой же это был прекрасный день! Все думали, что нас уже нет! Ни звонков, ни цветов, ни случайных приходов. Она награждала меня славными эпитетами, называя развратником, маньяком, террористом, захватившим заложницу. Я не возражал! Обеспечив нас клубникой со сливками, солёными маслинами под шампанское брют, закрыл все трисы, оставив лишь маленькие щели для проникновения света. Я купал её в ванной, как купают маленьких девочек, целуя её мыльные от пены губы, сушил феном её шевелюру, укладывая в красивую причёску... Только Я и Она! Моя сладкая девочка в подаренной мною ночной рубашёнке персикового цвета и пенюаре в пол того же цвета.

Какое же это райское наслаждение — любить, зная, как сильно любят тебя, не боясь показывать это. Много раз в горах на восхождении, покоряя очередную вершину, я испытывал бешеный восторг. Так было и в минуты нашей ласки: я покорял вершину наслаждения, отдаваясь любимой женщине. Моей единственной за всю жизнь, шепча ей самые нежные слова на свете. Наши сердца бились в унисон, отсчитывая земное время. Не думалось, сколько впереди. Мы любили сегодня и сейчас!

Чемоданы были собраны. Такси заказано. Таймер поставлен на нужное время. Надо было отоспаться, рейс предутренний, многочасовой полёт. Повернул сладкую к себе спиной, как она любила спать, согреваясь от моего тела, обнял её, и мы уснули.

Проснулся от стука в дверь. Обмотав торс простынёй, подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял улыбающийся черноволосый молодой араб и произнёс на хорошем английском: — When's the plane, sir? Isn't it time for you to go to the airport? Will we be late? (Когда самолёт, господин? Вам не пора в аэропорт? Мы не опоздаем?). Услышав мой ответ, успокоил: — Oh! There's plenty of time! Take a shower! I'll wait for you in the car. (О! Времени достаточно! Принимайте душ! Я подожду вас в машине.)

До клубники со сливками дело не дошло. Поставил в холодильник. Шампанское и маслины мы прикончили. Ехали на заднем сиденье, периодически нас разбирал смех. Парень смотрел на нас в зеркало и тоже весело хохотал. Узнав, сколько нам с любимой лет, удивлённо произнёс: — Love at this age?!! May Allah grant me the same life! (Любовь в таком возрасте?!! Дай мне Аллах такой же жизни!)

Как оказалось, он жил недалеко от нас и всегда потом просил диспетчера отдавать ему наш заказ на поездки.

В самолёте мы отсыпались, отказавшись от еды. Детей наших в квартиру пустили до нашего прилёта. Они все хорошо разместились, оставив нам лучшую спальню с дверью в ванную комнату; вторая была из коридора, но когда мы закрывали свою, она тоже автоматически закрывалась. Десять прекрасных дней всей семьёй! Поездки по рекам Санкт-Петербурга, посещение музеев и исторических мест.

Но происходили и казусы. Я любил ежедневно пройтись по продуктовым магазинчикам, купить разных вкусностей, фруктов для правнучек. В один из дней шёл с покупками размеренным шагом, когда услышал визгливый женский голос, вроде как обращённый ко мне: — Ты в Питере? Ты всё-таки прилетел? Почему мне никто не сообщил? Куда ты идёшь с этими сумками?

Передо мной стояла незнакомая женщина, весьма похожая на таксу: приземистая, коротконогая, приличных габаритов, волосы рыжего цвета с примесью чёрных. Она цепко держала меня за рукав пиджака. Но я не мог вспомнить, кто это.

На её повторяющиеся вопросы уже собиралась толпа, кто-то стал хихикать. К нам направился полицейский, стоявший неподалёку. Он спросил, знаю ли я её; я пожал плечами, ответив отрицательно. Женщина на вопрос полицейского ответила утвердительно и, порывшись в записной книжке, вытащенной из сумки, назвала моё имя и фамилию, добавив, что хотела от меня родить ребёнка, но я отказался сдать сперму.

В толпе раздался смешок, потом все стали громко хохотать. Женщина достала какое-то удостоверение и стала всем его показывать, утверждая о своей известности в городе.

Полицейский собрался звонить в скорую помощь. Всё поняв, я остановил его, а женщине предложил немедленно идти домой, если не хочет оказаться в дурдоме. Она с минуту подумала, потом направилась к стоявшей неподалёку дорогой машине, села и уехала.

Любимой не стал рассказывать, зачем её волновать в такое радостное время. И не пожалел об этом.

На седьмой день Наденьке стало очень плохо, начался тромбофлебит обеих ног. Муж внучки отвёз нас в Медицинскую академию. Любимую приняли по СНИЛС, оказали помощь, указав на необходимость срочной операции.

Впереди предстоял полёт в пять часов. Это было опасно. Страх за любимую сжимал моё сердце. Я казнил себя за всё, не находил себе место. Она же всех нас успокаивала, говоря о самом счастливом дне рождения в её жизни.