Победы требуют наши сердца

Настроения из нерегулярного дневника


Почему-то до сих пор не перестаю удивляться согражданам, которые искренне так, почти по-детски удивляются тому, что противник отвечает. Действительно, как это так? Как он смеет? Несколько лет тому назад началась борьба с киевским фашизмом. С Киевом как-то сразу за три дня не получилось. Прошли три года. Четвертый уж идет. Фашизм на своем месте. Жив-здоров. Жестко сопротивляется. Летальные аппараты неприятеля вовсю терроризируют российскую землю. А ее жители в массе своей продолжают оставаться в недоумении. Что вообще происходит? Складывается такое впечатление, что народ не учился в школе, не проходил историю. Не знает определения, что такое боевые действия. А они представляют собой взаимодействие с целью нанесения максимально возможного урона противнику с целью достижения над ним победы. Стороны с переменным успехом нападают друг на друга для достижения поставленной цели. Почему наши люди этого не знают, не понимают, не принимают – загадка. Если на человека напали, он же не будет стоять при этом по стойке «смирно». Попытается либо бежать, либо как-то отвечать, сопротивляться, перейти в режим ответных ударов, нападения. Если этого не происходит, можно вполне определенно говорить о наличии серьезных проблем с головой. Стандартная реакция на нападение – это попытка деактивировать противника, нанести ему максимально возможный ущерб для того, чтобы отстал. Отправившиеся на борьбу с нового типа фашизмом почему-то посчитали, что он очень быстро сдастся на милость победителей. Странная, мягко говоря, точка зрения. Советский народ почему-то несопротивления от немецкого фашизма не ждал. Борьба была чрезвычайно жестокой, кровавой, унесшей много миллионов жизней. А тут такое. Думали, что легкая, необременительная прогулочка будет. Что-то происходящее на статус такой прогулки не тянет. А народ все удивляется. Взрывы то тут, то там какие-то. Мы то чем провинились? Нас-то за что? За что, за что. А вот за то, что идет борьба. И все мы, без исключения, являемся ее частью. Не зрителями. Участниками. Наиболее активная форма участия в ней сейчас сражается на линии соприкосновения с неприятелем. Нравится это кому-то или нет, но в происходящем участвуют и сидящие в атмосферных кафешках, и бродящие по выставочным залам, и читающие возвышенные или тупые книжки, и рассуждающие о бесценности человеческой жизни, и все-все остальные. Туда от нас прилетает. Оттуда к нам прилетает. Это борьба. Борьба с сильным противником. Массовое сознание к такому совсем не готово. Его охватил какой-то странный вирус величия. Мы – великие победители. У нас не было никогда никаких поражений. А если это так, то любой, обозначенный врагом, должен трепетать и немедленно сдаваться в плен. Все равно ж победим. Лучше всего сдаться сразу, не париться. Есть один нюанс. Противник может не считать нас великими. Поэтому сдаваться не собирается. Извольте сражаться, сеньоры. Обидно очень. Почему не все считают нас великими? Печалька. Уж который год народные взоры устремляются в южном направлении. Потом в телевизор. Потом снова в обозначенном направлении. На экранах наблюдается величие державы, ее экономическая и военная мощь, абсолютная уверенность в своих силах. Вне экрана - что-то несколько иное. Непонятное. Настораживающее. Разочаровывающее. Покоренные величием желают его реального, а не телевизионного. Неэффективным, неудачливым демократам, удравшим за кордон, этого не понять. Они видят в оставшихся рабскую сущность. Источают неимоверное количество недовольства, насмешек, всякого рода словесного яда в адрес оставшихся, лидера. Не захлебнуться бы им в источаемом. Лучше думали бы об огромном количестве ошибок, которые ими были допущены во время формирования на руинах советского демократического общества. Возмущение, презрение, раздражение плохо помогают объективно анализировать протекающие процессы. Общество устало. Желает подтверждения величия. Историческая саечка с неказистыми последствиями тому, кто этого понимает.