Абакумов

                Михаилу Боголепову посвящаю...

                ОТ АВТОРА...


     Он всегда очень разный. Мы познакомились ещё в вечёрке. Туда, обычно, уходили доучиваться все неудачники. Он - не был неудачником. А я - был. Мы общались, дружили, выходили курить на улицу. Он курил обычно "Яву" в мягкой пачке, потому что это курила его мама. Иногда он курил "PaLMaL". Ещё он любил Ларису Черникову и искать радиодетали на помойках. Он мне не очень нравился. Иногда у него пахло изо рта, но у большинства  в вечёрке тогда пахло изо рта... 
   Я не любил бывать у него дома. Сталинский дом. Он мне нравился. Но я там - не нравился. Абакумов был по натуре скрытный или скорее сам в себе. Он брал себе в магазине бутылку дешёвого  вина.  Я ограничивался пивом. Он запирал комнату и мы бухали там. Иногда смотрели порнуху, иногда - боевики. Но от того, что  он запирался, когда я приходил- мать и стала смотреть с подозрением..
Нередко, когда я выходил в туалет она спрашивала у меня:
- Василий, а у тебя есть девушка?
   Или ещё того больше:
- Василий, а как Вы с Михаилом дружите?
 Я не понимал,что отвечать
   А Мишка, тоже хорош!Когда мама стучала, неизменно отвечал:
- Не сейчас! Потом!
Или того хуже:
- Мы заняты!
   Словом, когда я уходил, его мама очень многозначительно на меня смотрела и сочувственно сжимала губы.

   Вечерами мы любили ходить по Пролетарке и болтать обо всём. У нас было "любимое место", где вообще никого не бывало.
- Ну как у тебя с твоей новой? - обычно спрашивал я
- Да, понимаешь, сложно. Вот мы пришли в театр. Я на всех смотрю. Девушки как девушки... А у меня - кляча!
   Тогда ещё работали все эти игровые клубы и там бесплатно наливали пиво. Мы обычно  играли в "лягушек" и, чаще всего, выигрывали. Тратили деньги на выпивку и расходились.

   И, чёрт не возьмёт, какое это было время! Мы тогда рассказывали друг другу обо всём! О девушках, о родителях, о государственном строе. Мой друг всегда был изящен и мне было приятно беседовать с ним.Знаете, дружбу тоже надо ковать с молоду, и в этом мне повезло. Абакумов - был романтик.  Или, как он говорил, последний романтик. Ему не очень везло с девчонками, но он всегда мечтал о хорошей семье с крепкими отношениями.
   Наверное, он этого достиг. Любил ли я его? Скорее да. . Мне с ним всегда было просто находить язык. Он всегда понимал меня.
   Просто однажды он изменился...
                --------------

Абакумов вышел из подъезда ровно в час дня. В лифте пахло дезинфицирующим средством и теперь он с удовольствием вдыхал свежий весенний воздух.
- Ты по делам? - добродушно спросил Ангел из помойки
- А почему ты  в помойке, если ты - ангел?
- А зачем тебе грязь, если - человек? Иди дальше...
   И он пошёл
Мышцы хорошо болели после утренней тренировки. Он здорово раскачался за последний месяц и было приятно ощущать свежую обтягивающую футболку на своём торсе. Люди, как ему казалось, с уважением взирали на его натренированное тело. Он не очень любил людей и где-то даже опасался их. Но ему нравилось доминировать Только эта нелепая борсетка  раздражала его. Нет, она выглядела вполне себе стильно. Чёрная, кожаная. Но зачем он прицепил к ремешку андреевскую ленточку? Эта вычурная атрибутика где-то раздражала его.
"Ещё кепка эта!" - с досадой подумал он. Кепка тоже была неприятная. Дореволюционная, какие носили подпольные работники черновых типографий.
   Выйдя на дорогу к метро, Абакумов поравнялся с толпой и снова стало скверно на душе. Ещё эти курящие! Идёт вот и смолит свою чёртову сигарету. А все идущие позади  должны непременно дышать его дымом.
" И дым такой противный!" - с натугой подумал он. Иногда ему хотелось догнать курящего и даже тронуть его за плечо. Сказать, что его бесит этот дым, что он не обязан всем этим дышать. Возможно, он бы даже грубо толкнул этого куряку и добавил бы нечто угрожающее. Это бы подействовало! Он знал, что казался внушительным.
   Но Абакумов был цивилизованным человеком. Раньше у него были принципы, но он их безжалостно раздавил, как ненужные файлы. Как свою тягу к курению. Как привычку покупать шкалик на вечер. Он не умел и не любил драться. Но он был крепким и сильным, и знал, что может напугать человека. Помнится, он шпынял нерусских по наитию одной националистки. Им достаточно было лёгкого тычка, а дальше всё решали его параметры. Осмотрев его статное телосложение, нерусские обычно угрюмо сникали. По правде сказать, он и сам их не очень любил. Как не любил евреев или цыган. Но эта была такая условная нелюбовь. На уровне бытового расизма. Вот не терплю и всё тут! При этом, он прекрасно оценивал свои силы и знал, как можно растравить в любом человеке эту ненависть к иноплеменнику. Он не был глуп.Он был подкован. Он любил атрибутику без атрибутики. А демонстрация атрибутики должна быть только на уровне глаз.
  " Когда нисходит до уровня кулаков - это уже не демонстрация!" - патетически подумал он,заходя в метро.
   На эскалаторе застигли новые мысли:
 "Может быть всё же самоубийством?"- спросил он и тут же отмахнулся
 "Тьфу ты, дрянь какая лезет в голову! Вот неплохо бы в Сербию поехать всей семьёй!Посмотреть минареты..."
  " Дурак твоя голова! - оборвал он себя. - Какие ещё минареты? Это же исламская культура! Не православная!
 - А был ли ты  когда-нибудь православным? - спросил Ангел из лампочки на эскалаторе.
- Так с детства... - ответил он в никуда.
- А ангел и лампочка - имеют связь?
- Так диод... -сказал он первое, что пришло в голову.
- Так - идиот! - развёл руками Ангел
   Абакумов вышел на платформу
   Ему не очень нравилась эта толпа. Он бы предпочёл видеть чинных барышень с благородными кавалерами.
-
А так - не интересно!- сочувственно произнёс Ангел и Абакумов разозлился:
- Да откуда я тебя слышу?
- Ты плеер дома забыл
- И уши у меня горят... - сказал вдруг Абакумов.
- А это потому что он пишет о тебе.
- Кто - он?
- Твой лучший друг. Думает, тебе будет приятно почитать о себе. Я тоже так думаю...
-Аль ту князь!- восхищённо проговорил Абакумов.
Ангел рассмеялся.
- Я- то? Пожалуй, княже!
- А читать-то хоть будет интересно?
 Ангел махнул рукой.
- Не, не думаю. Ты- заурядный человек. Про тебя и писать скучно. Ну что с тобой может приключиться?
- Но он же- мой друг! - возразил Абакумов. - Уж как-нибудь постарается написать, удобоваримо.
- Да он и сам ничего придумать не может! Не под поезд же тебя бросать в самом деле!
 Абакумов призадумался.
- Под поезд? А что... Это пожалуй мысль!
- Ну чего встал на проходе? - шикнул на него проходящий мимо мужлан.
- А я с ангелом беседую... - ни с того ни с сего ляпнул Абакумов.
- А хочешь, я с тобой сейчас побеседую? - угрожающе поинтересовался верзила.
- А здоровья-то хватит? - напрягся Абакумов и уже в сторону, тихо попросил Ангела: - Позвоните в милицию!
- Это как Писатель решит - развёл руками Ангел. - Я здесь не хозяин.
  Верзила тем временем неприятно надвигался на согбенного  Абакумова
- Ты чё совсем страх потерял, я не понял.
- Эх, Господи благослави! - перекрестился Ангел и со всего размаху влепил верзиле пощёчину.
Верзила нехотя отшатнулся и стал удивлённо смотреть в пространство.
- А это ещё зачем? - не понял Абакумов.
Ангел растерянно ответил:
- Извини. Так уж решил Писатель. У него нет времени из тебя супермена делать.

 В вагоне метро двое подвыпивших оборванцев приставали к девушке. Один из них был с редкой бородёнкой и слащаво улыбался. Второй тихо помалкивал, засунув руки в застиранную куртку.
"Вот оно! -нервно подумал Абакумов. - То самое, о чём мне говорил Писатель. Когда настала эпоха хамов с редкими бородёнками. Они не признают любви,но тоже жаждут самок. На примитивном уровне немытых половых органов. Насиделись, мол, в камерах, узнали по чём фунт лиха. А теперь подайте нам того самого. Тоже имеем право! Имеем право цеплять слабых прохожих в салонных электричках. Имеем право громко гоготать над примитивными шутками таких же себе подобных.Имеем право хапать чужое и лапать не своё. Имеем право  пахнуть гнилыми борщами и осклабиться жёлтыми зубами в ответ. И никого-то мы не боимся ввиду своей наглости! И всё-то нам нипочём с цветастыми банками алкогольных коктейлей!
- Ну так чё, поехали? - противно спрашивал бородатенький. Он как бы даже не заискивал, а притирался в своём обглоданном джинсовом костюме.
- Оставьте меня в покое! - нервно говорила красивая дама.
- Да ладно чё. Мы тоже люди культурные. Меня Валера зовут.
- Валеро- балеро! - вставил свою гундосую реплику его приятель.
 Барышня резко встала.
- Граждане! Помогите пожалуйста кто-нибудь! Есть здесь мужчины?
- А мы тута! - противно шепелявил Валера
   Абакумов твёрдо подошёл к оборванцам.
- Моя фамилия Гранатуров. С кем имею честь?
Валера как-то сразу мимикрировал и стал похож на Газни
- Так и чё те надо, Гранатуров? Дай с девчонкой поговорить!
- Дама не хочет с вами разговаривать. - чётко сказал  Абакумов.
- Сам ты - дама!- огрызнулся Валера и стал противно пахнуть уксусом. Его товарищ уже тянул к Абакумову свои руки с нечищеными ногтями.
- У-па, у-па, ля-ля- ля
- Не боюсь! Не страшно! - крикнул Абакумов и резко ударил  по омерзительной физиономии.
- Чё ты? Чё ты? - противно засеменил Валера и на Абакумова пахнуло помойным ведром.
- Я хочу нарушить табу! - ответил Абакумов и  проломил Валере голову. Изо рта Валеры сразу же полетели навозные мухи. На их жужжание  прибежала ПЫЛИЦИЯ и стала фиксировать Табунарушение.
- И так, что Вы можете сообщить в
при данных обстоятельствах? - спросил санитарный милиционер, похожий на бесцветную рыбину.
  Абакумов торжественно поднял указательный палец и изрёк:
                "Если хочешь быть ОМОНом -
                Пей чай с лимоном."
   На этом машинист решил объявить конечную и все разошлись

   "Неверно! Неверно! - думал Абакумов, бредя по переходу. - В себе ли я? Для чего весь этот мир пустынного ничего? Ведь если уж набело написать - так и не было бы ничего! И эти панические атаки. Когда надо срочно бежать среди ночи. А потом понимаешь, что бежать некуда! Беспорядок в прихожей, а я не могу собраться. А может это беспорядок во мне? Может я смотрю в свою душу - и вижу эту прихожую? Куда? Куда? Прочь из подъезда на полусогнутых ногах! Именно туда! В дикую ночь с обледенелыми ветрами! В стылую лужу без конкретики и правил!В кого я превратился? Зачем я обо всём этом думаю?"
- Дык ведь, роман же пишет про тебя!- напомнил Ангел, усаживаясь на правом плече.
- Ложь! Ложь! Вздор всё это! - запальчиво возразил Абакумов. - Бесы им руководят! Он напивается и запускает их в своё сердце. А какого чёрта я должен выслушивать его пьяные излияния по телефону. У меня сын, жена! Так ведь он ещё хочет, чтобы я читал всё это!Нет уж! Отрекаюсь! Чего они все на мне ездят? - Он почти плакал. Ангел гладил его по голове
- Ну успокойся, успокойся. Представляешь, как поезду метро тяжело? Все-все на нём ездят! Так ты обними его. Прижмись щекою, а он смахнёт слезу рукою!
- Что ты несёшь, чёрт тебя побери?! - Разгорячённый вконец, закричал Абакумов   - Чёрт - меня побрать не может! - дословно пояснил Ангел.
- А что это за станция такая странная? - недоуменно спросил Абакумов, осматриваясь о сторонам.
- А Бог его знает. Не я всё это пишу...

  Станция метро больше походила на пещеру. Она была пустынна и освещалась ультрафиолетовыми люстрами. На каменистоой стене было выведено скромное название:
                "Fантазия"

- Что это за хрень такая? - ошеломлённо спросил Абакумов.
   Навстречу ему вышел Писатель. Он был в белоснежном костюме с золотыми пуговицами.
- Да, не обращай внимания, - весело сказал он. - Перспективная линия здесь пройдёт. Прямо до Щербинки.
- А градоначальник - в курсе? - деловито спросил Абакумов.
Писатель махнул рукой
- Сырная корка? Не, он ничего не знает.
- Кто же руководит сей стройкой?- по -прежнему недоумевал Абакумов.
- Да-а, Колобок! -невозмутимо ответил Писатель. - Я Юрия Лужкова сюда поставил. Пусть контролирует! Ты вино-то будешь?
   Деликатная Анна Морозова внесла серебряный поднос с хрустальными бокалами 
- Тебе же нельзя после инсульта! - воскликнул Абакумов, но тут же был пронзён молнией.
- Мне здесь -всё можно! - важно заметил Писатель.
- Алкоголь - это зло! - непререкаемо заявил Абакумов.
- У меня - можно!- вальяжно заявил Писатель.
-Я и не знал, что ты - такой! - сконфузился Абакумов.
-Какой? - не понял Писатель.- Я друг твой!
- Ну и что? Это всё объясняет?
- Друзей иногда пускают в душу. Был бы ты лучше - я бы и в сад тебя пустил!
- В какой ещё сад?
  Из тоннеля вышел Борис Гребенщиков в чёрном фраке.
- Тебя там встретит огнегривый лев...- запел он и сразу же исчез.
- Да это же -Иностранный Агент! - возмутился Абакумов
Писатель  искренне удивился:
- Да-аа? А у меня садовником числится... Ну, поедем что ли?
- Куда ещё? - не понял Абакумов.
- Да в Щербинку ко мне! По перспективной ветке!
- Та она ж - Перспективная! -  не понял Абакумов, хмелея от вина.  - строится же ещё?
- А вы поезжайте на моей товарной платформе - легко предложил Ангел. - Где надо - перелетите!Где не надо - толкнёте!
- Это не по канонам Православия! - возопил Абакумов, но платформа уже отправлялась...
- Садись- садись, мальчишка ! - весело сказал Ангел и платформа тронулась с пути.
- Пожалуйте-пожалуйте, господа - приветствовал новых пассажиров мужичонка в овчинном тулупе.
- Знакомьтесь! - торжественно сказал Писатель. Это наш проводник-кондуктор. Его зовут Иван Мазалоff. Я же именую его Кухарь сам не знаю почему.
- А всё же, почему непременно - Кухарь? - спросил дотошный Абакумов.
- Я же не спрашиваю, почему ты, сударь, Лососина.
- Какая ещё Лососина? - обиделся Абакумов.
- Верно-верно! - обрадованно замахал руками Ангел. - Лососина и есть!Я ещё на помойке понял, что он - Лососина! Только виду не показал.
-Эх ты! - поцокал языком Абакумов. - А ещё ангел!
- Дружище, ты не обижайся, - искренне отозвался Писатель. - Я тебя как только не именовал! И Бурито, и Генералов, и Гуманитарка, и даже Щи!
- Какие ещё -Щи? - изумлённо воскликнули Кухарь и Ангел.
- Ну это когда господин Абакумов возвращается домой не в настроении. Понимаете, у него на лбу тогда образовывается некая складка. Это вот необыкновенное явление я и именую - Щи!
- Да ты просто больной шизофреник! - в запальчивости закричал Абакумов и даже бросился на Писателя. - Ты даже представления не имеешь, что значит Мир Привычных Вещей!.
- Так называется следующая станция! - торжественно заявил Кухарь, и уже без обиняков скомандовал: - Лососина! Марш за руль!
- Да я не умею управлять этой штуковиной! - растерянно сказал Абакумов.
- О, тут всё элементарно.Хочешь тронуться, просто скажи: "Дай круг по МЦК и сыграй с Мишкой в сотку!"
- А тормозить как? - уже без надежды спросил Абакумов.
- Ну тут, конечно немного посложнее.Желаешь остановиться, набери в грудь побольше воздуха и голосом маразматика завизжи: " Крошка, STOOOP!!!"
- Какой кретин всё это придумал! - воскликнул Абакумов и с досады даже осушил рюмку коньяку.
-  Так Писатель же!- воскликнул Кухарь.- Его миры обширны и огромны! Его воображение безгранично! Это в твоём мире его не понимают и не признают! Это там он для тебя какой-нибудь Васяндр! А я его называю Лютый Бобр! И всем ещё только предстоит понять,кого они потеряли!
- Кухарь, ну хватит! -совсем огорчился Писатель.- И никого они не потеряли ещё! Я как бы живой ещё там!
- Но тебя же ещё возможно парализует! - внезапно напомнила Анна Морозова.
- Циц,  баба глупая! - отмахнулся Кухарь, а Абакумов стал помаленьку править повозкой.
- А Анна что, здесь всегда так появляется из воздуха?- спросил рулевой в никуда.
- Анна - старшина! - ответствовал Ангел. - Ласточка-горностай! Без неё Писатель, как без рук. Всегда прилетает на помощь!
- А всё-таки ты - шизофреник!- сказал Абакумов Писателю. На правах старого друга..
- Не знаю, я просто пишу... И о тебе - тоже!
- Ты ж меня хотел под поезд сбросить?
- Ничего я не хотел... -сознался Писатель вяло и повалился на дно платформы
- Анна, что там? - обеспокоенно спросил Кухарь.
- Ничего существенного, - мгновенно отозвалась Ласточка.- Пошёл курить на балкон.
- И чего? Он всегда так отрубается? - спросил Абакумов.
-Здесь - да! -сочувственно отозвался Кухарь.- Не ценили его там, видишь. Измотали вконец. Вот и дурнота наступает.
  Проезжали штольни Сходненского путепровода. Тоннель продувало пыльным ветром застарелых шахт. Платформа издавала страшный грохот и только долговязые рабочие неспешно прятались в отведённых арках.
- А Сад будем проезжать? - поинтересовался Абакумов.
-Не, туда нельзя! - отозвался проводник-кондуктор. - Он туда никого не допускает. Говорит, наследите у меня на коврах!
- Но кто-то же там есть! - допытывался рулевой.
- Ну чего ты пристал?-  устало спросил кондуктор. - Барышни у него там. Любовь , аллеи,жёлтая листва, белый флигель, тихая беседка. Как в Нескучном Саду...
- Стихи забыл... - Сказал Писатель, приходя в себя.
- Ну и стихи, конечно,- охотно отозвался Кухарь.
- А кто тебя спрашивал, челядь?- Сразу же пришёл в неистовство Писатель.
- Дык вон, приятель Ваш интересовались, - спокойно ответил кондуктор.
 Писатель нервно повернулся к Абакумову.
- Чего тебе надо от меня? Что ты лезешь, куда тебя не просят? Ты можешь жевать моё настоящее, но туманы мои - не трожь!Это запрещено!
- Запрещено меня не слушать здесь. - тихо произнёс кондуктор и протянул всем по две печенюшки. - Приготовьтесь, сейчас Бутусов наскочет сверху. Вы печенье-то грызите! Но так только, чтобы крошки с губ падали.
- Ты чего тут, совсем рехнулся? -недоумённо спросил Писатель.
- А-ну тихо! - прошипел проводник.- Слышите, начинается!
- Чего начинается? - испуганным шёпотом спросил Абакумов.
- Про любовь заговорили, вот чего! -таким же шёпотом ответил проводник Кухарь.-Нельзя на этом участке...
  Где-то в отдалении тоннеля уже раздавалось истерическое пение:
           " Под колёсами любви!
           Шабадан - трабодан!"
- Готовьсь!- скомандовал кондуктор.- грызите печеньки!И про крошки не забывайте! Он их подъедает.
   Через пару минут на платформу грохнулось огромное тело в косухе и стало отплясывать, витая слова:
                " Если ты - не кондуктор!
                Если ты - не рулевой! -
                Грызи печенюшки
                Или топну ногой!
  Потом тело куда- то исчезло  и уже за спиной слышалось истерическое пение:

                " Под колёсами любви!
                Шабадан - трабодан!"


   - Кажется проскочили! -  облегчённо вздохнул Кухарь.-  А мог бы и топнуть!  Есть там крошки?
- Не , ни одной не осталось, -  как-то виновато изрёк Писатель и внезапно заплакал.
-Простите меня!
- А-аа, опять истерика началась! - деловито сказала Ласточка- горностай. - Он всегда, когда Задохлика вспоминает - начинает реветь...
- Какого Задохлика? - спросил Абакумов.
- Ну это Маша Демидова. Худая такая была у него на работе. Влюбился! Она теперь в Саду у него.
-
-Да молчи ты! -сказал Писатель, утирая слёзы. - Вам-то какая разница?
- А и нет никакой разницы! - вставил своё слово Ангел. - Мужчина ли, женщина ли  - они одинаково устроены! Всё остальное домыслы!
- Ах вон оно что! - расхохотался кондуктор.- Так ты нам что-то не договариваешь, Писатель!
- Да не педик я! Не педик! - выкрикнул Писатель. - Мне это глубоко противно.
- Подтверждаю. - бесстрастно сказал Абакумов. - Васяндр только женщин любил. И кошку.
- Вообще-то кошка - это я! - спокойно отозвался Ангел. - У нас с Хозяином чисто практические отношения. Я мяукаю - он кормит.
-  Хватит хохмить. - сказал Кухарь. Подъезжаем к станции "Мир Привычных Вещей".

   -  Пресно- пресно! Как всё это пресно!- твердил себе под нос Писатель. - Надо было выпить!
- Здесь запрещено. - сухо сказал кондуктор и стал грызть сушку.
  Начальник станции поднял серое знамя с белой буквой "А".
-Что это значит? - заинтересованно спросил Абакумов.
- Кондуктор внимательно посмотрел на него.
- Это просто ему всё равно...
   В центре платформы стояла, выполненная из мрамора, надпись:

                ЗАЧЕМ?
 
   Их встречал человек в белом плаще с сухими губами.
- Спасибо, что приехали. - только и сказал он.
   Кондуктор и Ангел хотели похлопать его по плечу, но он отстранил их.
- Оставим без жеманностей.
- Привет, Серёжа Байгузин. Давно тебя не видел.
- Давно ли навещал? - усмехнулся начальник станции.
  Писатель смешался.
- На кладбище... Никак не могу твою могилу найти... Всё забываю... Хожу среди этих кустов...
-
- Все забывают. - сказал начальник станции.- Как твои дела, Писатель?
-Да как, Серёг, сказать... Инсульт вот был...
- В кегельбан не хочешь сыграть?
- Нет, прости,я это не люблю..
- А кого ты любишь?
- Не знаю теперь... Они все - одинаковые!
- А и правильно! - сказал Сергей. - В бильярд может поиграем или чаю попьём?
- Нет , Серёг, прости. Нам ехать надо.
- Ну и ко мне заехать не забудь...- сказал начальник станции и платформа тронулась
- Зачем? -  спросил Писатель Неизвесность
- А и правда - ЗАЧЕМ? - спросил Рухнур-Кондуктор и платформа пошла под откос. Пора  было заканчивать рукопись!

- Что с ним? - закричал Абакумов- На хрен я вообще на это подписался? Убирайте всё к чёртовой матери! Я хочу к жене!Хочу к ребёнку!А тут - штольни, станции, сумасшедшие! Хватит уже!
  Писатель лежал весь в крови. Вокруг суетился Кондуктор и бормотал про себя:
- Бедный! Опять себя поранил... Вот поедем ко мне в деревню, баньку тебе истоплю. И Машу возьмём с собою! Вот ведь радость будет.
- Маша теперь в нелепых джинсах с каким-то обгадившемся танцует...- слабо произнёс Писатель.
- Братцы! - воодушевлённо воскликнул Ангел.- А давайте пи..ды ему дадим!
- Довольно странно это слышать от бесполого существа- заметил умный Абакумов.
 Ангел мгновенно преобразился в рыжую кошку.
- Я - не бесполая! Я люблю только Хозяина. У нас с ним тайная такая любовь!
- Да Хозяину твоему нужна настоящая женская любовь, а не твои мяу-мяу! - сказал Абакумов, заводя платформу на ход.
- Дай круг по МЦК и сыграй с Мишкой  в сотку! - скомандовал очнувшийся
Писатель и платформа понеслась.
 - Какая следующая станция? - спросил уже пьяный  Кондуктор самого себя.
   Писатель выпил хересу и сказал:
- Анечка! Хомут воды на Кондуктора! Срочно!
  Прилетели  две пчёлки  с тазом воды. С хохотом облили Кондуктора и устремились к Писателю
- Лю-лю-лю!- ворковали они.
- Это Анечка так в любви признаётся! -  сказал очнувшийся кондуктор Мазалоff.
- Ну так какая чледующая? - спросил уже хорошенько пьяный Абакумов.
- А чёрт его разберёт! Не то -Лобня! Не то - Дубна!
- Нагорка! - напомнил Писатель мрачно.
  Кондуктор тожп приуныл.
- Это очень длинный перегон, Бобр!И - бесы там...
- Прекрати меня так называть,холоп!
- А я говорю, что - не справимся!
- А я вообще - домой!- решил для себя  Абакумов и спрыгнул с платформы...

... Боль! Боль семьи! Всё- всё, успокоилось... не надо кричать... Тишина. Хорошо.
- Ты посуду так и не помыл!  -лязгает жена. Надо согласиться.
- Хорошо, я сейчас вымою - соглашается он
- Не "вымою"- а "помою"!- брезгливо замечает жена

   " Возможно, так  и повелось?- думает Абакумов.- Она кричит на меня.Я огрызаюсь. Но всё это совсем не то, что я искал..."

- "Традиция"или "Мечта"?-  спросил Ангел уходящего Абакумова
- Какое ты имеешь право спрашивать, животное? - нервно спросил Абакумов, но его тут же ударила молния
- Молчать!!! Тебе было сказано - вот и помалкивай!Ты вообще изрядно надоел,
Абакумов!
- Но я ж знаю...- возразил Абакумов, но Гром снова пронзал тело
- Молчать!!!- коротко определило  Всё  -и вернуло Абакумова на платформу
!
 -  Значит "Нагорка"? - спросил Абакумов, словно ничего не произошло.
- А быстро ты перестроился, Лососина! -  заметил Кондуктор.
_Ты слишком  много думаешь, Кондуктор! - предупредил Ангел.
- Поехали уже! - пьяно скомандовал  Писатель и  платформа тронулась.
   Ехали хорошо! Над головой блестели звёзды и хотелось ещё большего....

   Но Абакумов гнал кофемолку назад! Это привычное!  Яичница на постном масле. Вонючий мусоропровод -
                "Шли дорогою мечты
                И вот мы сохнем, как цветы!"
   

- Не этого ты добивался, Абакумов? - горько спросили губы Времени
- Я добивался радиодетали на помойке
- Ну так мы поехали или ещё потрындим?- спросил Писатель
- Поехали! - решил Абакумов, спустя шестьдесят лет. Долговязый, ни к чему не ведущий  человек
-Нк Нагорку!- скомандовал Писатель и платфома нехотя поплелась...

   Писатель вышел из подъезда в 8:52. Мысли были холодные, но он хорошо думал.
"Маша... Конечно, всё это наигранно  и, возможно, беспочвенно. И все они считают меня сумасшедшим. Но безумие одного не подразумевает безумия всех остальных. Неплохо бы было погулять  в Нескучном Саду. Там, где пожухлая листва шелестит золотом мечты...."
   У Пятёрочки уже стоял хмырь.  Он пытливо высматривал прохожих, надеясь выклянчить на опохмел.
 " Разумеется, сейчас прицепится! - с досадой подумал Писатель. - Я ж в очках, худощавый. Ответить кулаком не смогу. Обязательно надо прицепиться!"
- Братишка! - тут же оправдался хмырь.- Прости старого дурака! Выручи мелочью!
- Извини, - ответил Писатель. - У меня всё на карте.
Хмырь имел на это счёт другое мнение.
- Братишка! А купи мне пива а! Я выберу - а ты картой оплатишь.
- Отстань от меня!
- Ну что тебе пять рублей жалко?
  " Господи, как противно!- думал Писатель. - А если зайдёшь и купишь ему пива -  так у него такая "дружба" в привычку войдёт!"
  Он дошёл до остановки. Там уже вовсю торчали бритые уголовники и смолили сигареты. Рядом торчали молодые девки и считали, что с такими "ухажёрами" им можно всё.
- Ау, ботан! дай закурить? - спросила молодая деваха. Уголовники хором заржали
 Писатель прошёл мимо, стараясь не обращать внимания.
- Эй, очконавт! - крикнул самый мерзкий зек с гнилыми зубами.- Ты щас в ссучак въедешь!"
 Бабы  противно заржали.
" Я обязательно ещё вернусь к вам. - пообещал Писатель про себя.
- Кончай бозлать! - заорал противный уголовник с гнилыми зубами. - Поехали на Нагорку водку пить! А ботаника потом отмахаем!
- Махалка не выросла! - сказал Писатель под общее ржание.

 - Значит на Нагорку? - спросил Кондуктор Кухарь. - А Лососина не испугается?
 - Не из пугливых! - крикнул Абакумов, но Писатель всё равно чувствовал его страх.
   Они сидели на брезенте поверх платформы Писатель закурил и Абакумов нервно придвинулся к нему.
- Ты знаешь, мне страшно... - сознался он, беря у Писателя сигарету.
- Ты ж не куришь! - изумился Писатель.
- Закуришь тут! - отозвался Абакумов.
   Нервы, нервы, но всё это заходило уже слишком далеко. Писатель не только приступал закон, но и не боялся закона.
- Что мне законы, если судьбы знакомы! - философски изрёк Писатель  и обнял Абакумова.
- Если судьи знакомы. -  механически поправил Абакумов.
- Расслабься, парень! - посоветовал Писатель. - Их судьбы мне хорошо знакомы.  Но я больше не собираюсь знакомиться.
- Я с тобой при любом раскладе.- сказал Абакумов и пожалел об этом.
   Платформа медленно прибывала на станцию Нагорка. Станция целиком состояла из асфальта и бетона. На перроне резвились зеки с новоявленными подружками. Уголовники мерзко ухмылялись и показывали свои задницы. Девки тут же противно подхихикивали.
- О, Очконавт пожаловал! - сказал уголовник с гнилыми зубами.- Чего, труха, в табло захотел?
- Я пришёл вести диалог. - громко сказал Писатель. - По- сталински.
- Чего нах! - возмутился молодой и пьяный зек.- Иди сюда нах!
-Огонь на поражение! - скомандовал Писатель и из-под брезента грянули пулемёты.
   Потаскухи и потаскуны мерно ложились под градом пуль. Даже их поганый мат не доносился за пулемётной стрельбой. Перрон тут же залила чёрная кровь и пакостные тараканы стали выползать из трупов.
- Вот и поговорили. - мрачно сказал Писатель.
- Строители заложат,  - пожаловался Кондуктор.
   Писателю сразу стало скучно.
- В моём мире строители заложат только следы от пуль. - парировал он и стал оседать.
- Держи-держи!- засуетились Ангел и Проводник.
   Потом прилетела Анна и доложила:
- Писатель пошёл курить, но ему очень плохо. Следующую станцию он не переживёт!
- А какая следующая станция? - спросил Абакумов.
- Лучше тебе не знать...- ответила Ласточка.- Сто первый километр...

  - Я не поеду! - решительно сказал Проводник-Кондкутор.
  - Я спать пойду... - избирательно заявил Ангел и мгновенно превратился в кошку
  -Да что там такого!? - возмутился Абакумов. -Я-то с другом по-любому останусь.      

   - С другом ли? - загадочно спросил Кухарь.

   - Ты не понимаешь,- едва ли  сказал Писатель ослабевшими губами. - Это совсем другой мир. Совершенно другое измерение...
   - Ты же сам говорил! Вес  этот мир - твой! - напомнил Абакумов
   - Этот  - уже не мой! Это другая зона. Там умирают...
   Вмешался Кондуктор:
- Когда строили перспективную ветку  на этом участке сдохло 600 рабочих. Когда поехали договариваться подрядчики  - их тоже не стало. Это мёртвое место.
- Так проедем его без остановок! - всплеснул руками Абакумов.
- Нельзя! - заорал Кондуктор-Проводник. - Начальником  станции там поставлен наш человек. Это  молодая девушка. Лютый Бобр называет её - Анфи!  Если мы остановимся - она умрёт.
- Да и пёс с ней! - в недоумении воскликнул Абакумов. - Мне лично её ни разу не жалко!
- А  мне - жалко! - грозно сказал Писатель. - Это - мои люди!  И они лучше и дороже, чем любые другие!
-Может ты любишь эту Анфи? - спросил Абакумов, едва сдерживая смех.
   Кондуктор придержал его за плечо.
-  Тут всё хуже. - шепнул он. - Она его любит! Любит и будет ждать до последнего. Она - начальник станции!
- Ладно, поехали!  - крикнул Абакумов, совсем теряя дух.
 - Я не поеду.- твёрдо сказал Кондуктор.
- Да чего ты дрожишь!- Абакумов хлопнул его по плечу, но Кондуктор был весь деревянный.
- Слушай ты! Сопляк! - крикнул он, едва сдерживая истерику.- Ты там хоть раз был?  Там сумасшествие за гранью понимания. Писатель оттуда инсульт вынес! Но это - Писатель! А ты со своей вонючей бытовухой  останешься там в рабстве, как животное! И никто тебя не вытянет! Ни Писатель, ни  Создатель!
 - Да пошёл ты! Денщик грёбаный! - яростно закричал Абакумов. - Я тебе - не соска рублёвая!  Я с твоим Писателем с сопливых прыщей знаком! Вместе время жрали и ни разу не пожаловались!
- Твоё дело... - спокойно ответил Мазалоf. - А я своего Писателя не брошу.  Так что пойдём вместе. Будь, что будет!
- Хорошо бы выпить за это! - радостно воскликнул Писатель, словно не знал, куда они едут. А он - знал...


   Платформа тронулась с места. Мимо пустых бетонных блоков, мимо перспективных мостов и коммерческого строительства.Никто не видел эти пути, но они вели дальше. И от того, куда они вели- были мурашки по телу.
-  А что нас ждёт? - потрясываясь, спросил Абакумов.
- Смерть. - чётко сказал Писатель.
- Я спрыгну!- заорал Абакумов не своим голосом. - Я на это не подписывался! У меня жена, ребёнок! Мы в Сербию собирались!
   Ангел внезапно очнулся и треснул его по шее.
- Мы с тобой начали этот путь. Вместе и закончим! Курицу, думаешь, жарил! А есть что-то поважнее твоей курятины!
- А давайте курицы купим? - внезапно предложил Кондуктор.- Есть же здесь где- нибудь у метро  палатка Куры-гриль?
   Абакумов вконец расстроился.
- Придурки! Какая Кура-гриль? Вы больные что ли? Короче, я сваливаю!
- А что ж ты до этого такой смелый был? - резко спросил Кондуктор
- Я думал, это шутка была... Да отвали от меня, я никогда не жил в таких условиях!
- А я никогда не видел товарную платформу, которая едет сама по себе, со скоростью электровоза. - заметил Писатель.
- А я никогда ещё не знал такого предательства! - сказал Ангел и  спрыгнул с платформы.
- Одним шакалом меньше! - крикнул Кондуктор и занял место рулевого.

- Куда же мы теперь? - спросил Абакумов, в тайне кляня свою трусость.
- Ну, будем продираться на 101-вый километр! - здраво рассудил Иван Мазалоf. - Станция-то существует! Только, ничего хорошего нас там не ждёт
- Эх, подвёл я вас! - с грустью сказал Писатель. - Всё из-за меня! Я во всём виноват!
- Виноват, что пишешь всё это?-  срросил Проводник.
- Виноват, что живу!Дышу с вами одним воздухом! Если бы не было меня - ничего бы этого не было!
- Вообще ничего бы не было!- вмешалась Ласточка-Горностай. - Что эти стылые будни с осмысленным пищеварением? Что в них делать?
- А я мыслю конструктивно! - c достоинством сказал Абакумов. - У меня жена, ребёнок. Я всего достиг!
- Ты дурак! - озлился вдруг Писатель.- Обыватель! Что ты можешь знать о достижениях, слушая ворчание жены? Играя в приставку с сыном? Жаря курицу на подгоревшей сковородке?
- А ты шизофреник! - огрызнулся Абакумов. - Пьяница! Пропал за своими гнилыми стишками! Лезешь ко всем со своим творчеством! А я твоего сада не знаю и знать не хочу! На хрен мне вообще такой друг?
- Ну вот и оно! - констатировал Кондуктор. - Ненависть. Грызня. Значит, вступаем в зону Сто Первого Километра.
- Да что это вообще за Километр такой? закричал вне себя Абакумов.
- Как тебе сказать...- задумался Мазалоf. - Полу безумие,Полу отчаяние. Здесь когда-то была больница, куда свозили заражённых детей с реактора. Засекреченный ядерный реактор в закрытом городе. Потом Союз распался, про город забыли. И лучше бы не вспоминали никогда!
- А нынешним властям что, нет до этого дела? - разгорячился Абакумов.
- Да может и есть.- философски изрёк Иван. - А только трупы одни возвращаются!
   Среди коричневых кустов показалась станция.
-Прибыли. - безрадостно доложил Кондуктор
   На серой платформе царили разорение и мрак. Под полу разбитым фонарём среди осколков стекла на корточках сидела Анфиса, назначенный начальник станции.
- Здравствуй,Анфи.- поклонился Писатель, предчувствуя неладное
- Я ждала тебя...- прошептала Анфи разбитыми губами.
   У Писателя подогнулись колени.
- Скажи мне, девочка, что тут произошло? - спросил он подорванным голосом.
   Анфи с трудом разлепила губы и тихо спросила:
- Помнишь, когда мы поженились?
   Писатель обомлел:
- Анфи, мы не поженились! Ты всё это вообразила себе!
   Анфи продолжила как ни в чём не бывало:
- Я так любила тебя. Каждый день ждала твоего прихода, как преданная собака. Я убирала твою квартиру, готовила тебе еду, застилала твою кровать. Мне так хотелось нравиться тебе и радовать тебя...
 Писатель опустился перед ней на колени и грустно зашептал:
- Девочка, ничего этого не было. Я всегда жил один со своей кошкой. Уходил на работу. Возвращался с работы. Напивался своим пивом. Остальное ты придумала...
- А я так хотела радовать тебя. Всё  ждала в этой пустой квартире. Ты приходил злой и ничего не замечал. А я считала часы до твоего прихода, слушала шаги на лестнице и так хотела, чтобы ты пришёл. Иногда я доставала из шкафа твои вещи и просто дышала твоим запахом. Я ждала тебя...
- Ну и скотина же ты! - тихо прошипел Абакумов.
   Анфи резко поднялась и закричала:
- Не смейте его оскорблять! Кто вы такие, чтобы причинять ему боль?
  Потом она стала медленно оседать.
 Писатель подхватил её, обнял за плечи. Он почувствовал правой ладонью тёплую влагу.
- Что это, деточка моя?
- Это они меня поранили, - как-то по-детски сказала Анфи. - Это скоро пройдёт. Ведь главное, что ты пришёл...
- Девочка, прости меня... - только и мог сказать Писатель.
- Вот и повидались... - прошептала Анфи и перестала дышать.
   Писатель поднялся. Шатаясь прошёл по неубранному перрону. Рухнул на колени и дико завыл.

  - Ну и куда мы теперь? - потерянно спросил Абакумов
  - Прямо по рельсам.- безнадёжно ответил Кондуктор
  - Она мне сказала то, чего я боюсь...  - безжизненно сказал Писатель, валяясь на дне платформы. - Скорее всего уже скоро!
- Что - скоро? - не понял Абакумов.
- Безумием пахнет...- только и отметил Кондуктор.