Возвращение в реальность, глава 12

Глава 12

Предчувствие весны

27 марта, суббота.
На день раньше отметили приказ. Деньги кончились. Время остановилось. Простудился. Болею. К чёрту.
28 марта.
День был отмечен приключением на базаре Самгори. Продавал золото, правда, безуспешно. Болел.
29 марта. Понедельник 1982 года.
День лечился. Проспал обед, хоть и спал всю ночь. Вечером делали на полигоне пирушку, которая возродила чувство огромного прошлого. Роснянский пытался сунуть меня в наряд. И вообще, он начинает вести себя агрессивно.
30 марта.
Вроде бы прошла простуда. Весь день (и не первый) играли с Олегом Скрыковым в цифирки. Постирал брюки, но они... усохли. Вечером тяпнули по бутылке «Гареджи». Потом помылся в бане и, кажется, опять простыл.
31 марта.
Работал, так как в наряд попал Рожкин. Начал очерк «Рота». Старался, работая, вздремнуть. Стало тепло. Март – месяц приказа. Этот месяц был очень длинным и зимним. Весна началась только после приказа. Последний день курил – не в радость. Простуда вернулась в новой форме, затяжной.
1 апреля.
Обнаружилось, что пропал крановый журнал. Заболел мой трагический сменщик Витя Рожкин. У него болезнь Боткина. Предполагают, что инфекция у нас на кране. За полгода это уже третий заболевший. Все трое – друзья Витька. Все трое бывали на кране. Но это мелочь. Крупно то, что задержаться на Аре придётся до того,
2 апреля.
как выздоровеет Рожкин и как решится проблема с крановым журналом. Этим замечательно начало апреля. Были на молокозаводе. Шабашил я с неким Конкиным, довольно-таки опустившимся типом, и  очень сожалею, что с ним связался, хотя получил хороший урок. Нас жестоко обманули.
3 апреля, суббота.
После шабашки спину ломит. Играл чуть-чуть в футбол. Босиком. Стало тепло. Сыграл партию вслепую – чисто, до мата.
4 апреля.
Третий день подряд тренирую мышцы. Играл в футбол, волейбол. Смотрел телек. Впереди, видно, не два, а три месяца.

Комментарий 26.02.2026.
Как я продавал золото?
Не помню, по какому поводу появился я на рынке. Ну, видно, что-то присматривал себе к дембелю. Помню, что подошёл ко мне совершенно незнакомый человек, грузин, и предложил мне помочь ему. Ему нужно было продать золотое кольцо. Но он сам светиться не хотел, поэтому предложил мне пройтись по рядам и попредлагать его людям. А кому именно, он должен был указывать сам, подходя к ним передо мной. Вот такой получился у меня законспирированный проход. Я продвигался вслед за этим человеком, и после него подходил к людям, на которых он тайком указывал, предлагая купить «у меня» его кольцо. Короче, кольцо мне продать не удалось. Разочарованный грузин сунул мне мятую рублёвку, и отпустил восвояси.
Как «усохли» мои брюки-галифе? Я их постирал и повесил, точнее, положил сохнуть прямо на горячий бок огромной цистерны, из которой, собственно, и бралась вода для бани. Их было видно издалека, даже из нашего вагончика на третьем полигоне. Но я забыл про них, пошёл на ужин, а когда вернулся, их уже не было – кому-то приглянулись. Брюки действительно были хорошие – подшитые по всем правилам, как на дембель, и они по цвету соответствовали гимнастёрке. То есть были из одного комплекта формы х/б. А те, что остались на мне, мои запасные штаны, были немного желтее гимнастёрки, и они были неподшитыми, то есть, представляли из себя реальные галифе, просторные и по уставу. Так я и проходил в «салабонских» штанах остаток моей службы. Впрочем, никто меня в этом не упрекал.
Как мы «шабашили» на молокозаводе? Туда меня позвал Конкин, по-моему, мой сопризывник, только двухгодичник, так что ему ещё было служить более полугода. Он сразу меня предупредил, что работа будет тяжёлая, но я недооценил это. А работа действительно оказалась непростой. Мы хватали с конвейера ящики с молочной продукцией и составляли их в специальные тележки. Конвейер есть конвейер, ни перекурить, ни разогнуться не удавалось. Короче, поработав так до обеда, мы бросили это дело и отправились к начальнику, требовать оплату. Нам обещали  по червонцу за день работы, но, поскольку мы работали  всего полдня, я стал просить по пятёрке. Как только не упрекал нас начальник, кем только не называл! Короче, мы свои пятерики получили и бежали оттуда как от чумы, под свист и улюлюканье. Впрочем, это уже преувеличение. Никакого свиста не было. Просто было стыдно и обидно, что попали как кур в ощип.
Песню «Жизнь» я описал ещё тогда, в предыдущей главе. Добавлю лишь, что эта песня стала моей визитной карточкой, а точнее, я её просто люблю за оригинальный мотив, который, будучи заимствованным у Юры Матвеева, зажил своей жизнью, в изменённом размере став почти неузнаваемым. И, конечно, за слова, почти пророческие, о том, как я сначала пел где ни попадя, а потом всё терял и терял свою форму и способности, и вот пришёл к тому, что теперь не только петь, но и говорить нормально не могу. «И философом стал я, такие дела».

5 апреля 1982 года. Понедельник.
Да, я всерьёз собираюсь служить до июля. Попытаюсь предсказать: журнал после паники начнут новый дней через десять, замену мне подберут эдак 5-10 июня со стороны. Буду дома до 15-го. А скорее и раньше. Вот, напрогнозировал.
6 апреля.
Начал читать Жоржа Сименона. Прочитал «Записки Мегрэ». Взялся за «Братья Рико». Сдали шинели. Получили панамы. Перешли на летнюю форму одежды. Перкин предлагал сходить на промысел, я предпочёл сон, так как книгу дают в ночь.
7 апреля.
90% пути Ары позади. Теоретически. А практически – вряд ли. Ночью вместо чтения спал. Потом играли в цифирки до умопомрачения и до пол-третьего следующей ночи. Днем сходил в кино «Ангар-18», которое мне понравилось искусностью съёмок и внушительностью.
8 апреля.
Смотрели в «Вардзии» фильм «Переход» (Англия). В роли главного эсэсовца был тот самый артист, который сыграл Алекса в «Заводном апельсине». Я понял, что это великий артист. Отличную ему противоположность составил Энтони Куин.
9 апреля.
Прочитал Сименона «Он приехал в день поминовения». Должен сказать, что чтение его романов не стало для меня более, чем развлечением. Помылся в фантастической парилке гаража. Завтра – проверка, переход на весенне-летний сезон, подбивка бабок.
10 апреля, суббота.
Развлекались волейболом, телевизором, шахматами и... построениями. Итоговые политзанятия прошли успешно.
11 апреля.
Типичный для Зюзи манёвр: вызвал в 5 вечера в управу, продержал до 9-ти без ужина и фильма, а главное, бестолку.
Примечание от 09 марта 2026 года.
В записи от 8 апреля речь идёт, конечно же, о Малькольме Макдауэле. Это действительно классный артист, достаточно сказать, что на моём компьютере один из двух «навеки» сохранённых фильмов – «О, счастливчик» с Макдауэлом в главной роли. Позже я познакомился с фильмом «Калигула», но это уже другая тема. Как и то, что вторым в моей фильмотеке на компьютере остаётся фильм «Запомним эту ночь» (Remember that Night), с записью концерта Дэвида Гилмора в Альберт-Холле (Лондон). Да, там был ещё живой Рик Райт!
Что же касается записей от 9-11 апреля, то этого я ничего не помню. Ни сюжета романа Ж. Сименона, ни «фантастической парилки гаража», ни «итоговых политзанятий», ни причины вызова меня в штаб части. 

Литературный Некурилкин.
Милые уродцы.
У нас любят обвинять в подражательстве и плагиате. Кому не сыграй свою песню, всяк тут же начинает сообщать, что она ему напоминает. Мне вот, например, музыка Добрынина напоминает музыку Мигули, а музыка Мигули напоминает музыку Мартынова и ещё кучи «шульбертов». Кажется, это не похоже на комплимент?
До Ары я кое-чего добился. Во-первых, характерности своих текстов и своей музыки. Музыкальное вдохновение мне дарила английская школа рок-музыки. Поэтическое – русская школа поэзии. Синтезировать эти течения пытаются многие, но их детища мертвы. А мои – живые! Правда, уродцы, мутантики, но живые! Я добился того, что меня перестали с кем-то сравнивать. При этом, 90% слушателей перестали меня понимать. Но в Оренбурге и 10 % составили приличную компанию.
Теперь я всё потерял. Особенно музыку. Её во мне здорово душили. А стихи вот всё пытаюсь нащупать. Для того, чтобы писать прозу мне не хватает склонности к рассказу, умения рассказывать. А вот философствовать я люблю, но чтобы сочинять научные труды, у меня не достаточно образования. Стихи – субстанция самая независимая, они приходят в самые разные головушки, и только выходят из головушек уже с отпечатком индивидуальности.
Рассусоливать на тему писания легче, чем писать. Но писать надо.

Рота
Некоторый опыт моего ожидания вынуждает меня взяться за этот очерк, описать некоторые процессы в самой густонаселённой части нашего общества – армейской роте. Мой труд нельзя назвать рефератом, научной работой, потому что я не могу быть достаточно объективным, так как работал над темой в совершенном одиночестве. Среди людей, меня окружающих, не нашлось заинтересованных в это вопросе, а те, кто интуитивно, либо благодаря жизненному опыту, разделяли отдельные мои соображения, не утруждали себя добросовестным исследованием и логическими построениями. К тому же, есть аспект, не позволяющий свободно расширять круг посвящённых. И этот аспект – реакция политических и идеологических органов.
Потрачу один абзац на лирическое отступление. Между прочим, благодаря этой самой реакции, а может быть, мифу о реакции, я постепенно отказался от лозунгов и возмущённых высказываний по поводу неприятных сторон действительности и занялся их непредубеждённым анализом. У нас так лихо повелось замалчивать гниль сверху и выпячивать её снизу, что верхи ждут от человека, если он, не дай бог, занялся критикой современной идеологии, только этого самого выпячивания гнили.
Поэтому, я предпочитаю не вступать в жаркие дискуссии и не пытаюсь воевать с нормальным ходом моего ожидания, да и жизни как таковой. Воюю я только с самим собой, потому что мне предстоит при утверждении своей правоты пройти полную «проверку на вшивость».
Это очерк о моей роте и её творцах-командирах. Во многом это оправдание моей неудачной военной карьере. Что плохого. если такая причина заставляет меня поразмыслить? Тем более, что я не собираюсь скрывать свои собственные грехи и отведу для исповеди место, хотя оно и не будет самым интересным в моём рассказе.

     1. Мои неудачи и достижения
Первой и важнейшей моей неудачей является то, что я попал в армию невпопад. Я готовился к физическим нагрузкам и моральному освобождению. Я готовился служить там, где есть порядок, и справедливо рассчитывал, что моя дружба с Уставом, к которому я не имею ни малейших претензий, найдёт должное понимание и отклик.
Но попал я туда, где отношения во-первых, были не уставными, во-вторых, даже и не человеческими. Я рассчитывал использовать в армии те знания, которые приобрёл за 20 лет жизни. Но они мне совершенно не пригодились. Не с этими знаниями и не с этими целями нужно было идти в армию. Действительно, я ставил себе цель заслужить уважение трудом. И что же? С первых же дней службы я убедился, что главным выражением неуважения к человеку в армии является принуждение к труду. Ещё была у меня цель: добиться признания командиров  дисциплинированностью, трудолюбием, и социальным положением (я недопонял, что оно осталось дома). Результат оказался неожиданным:  к концу службы я приобрёл авторитет среди солдат за порядочность, интеллигентность и неумение принимать как должное несправедливость. Зато я не приобрёл настоящего доверия командиров во-первых, благодаря знаниям (они не обрадовали начальников), во-вторых, несправедливой претензии (молчаливой, но претензии) на эфемерное социальное положение (имею ввиду прежде всего высшее образование), в-третьих, из-за того, что не сумел сориентироваться в армейских понятиях дисциплины и труда. Человеческие качества командиров оставим на их совести.
Больным местом оказались мои представления о любви, семье, женщинах и моральной чистоплотности. Они были до воинственности определёнными и подвергались травле в первую очередь со стороны сатиров (так я называю бодрых особей с инерционным языком). Верны ли мои красивые убеждения, покажет и остаток моего ожидания, и будущая жизнь, но факт то, что роль прелюбодея в армейской среде явно перспективнее роли любящего мужа. Придумывать себе пошлые подвиги я так и не стал, доброе имя своей жены в обиду не дал, да и впредь за гнилые слова любому башку откручу, но приобрел репутацию оригинала, причём, в разных интерпретациях: и с долей понимания, уважения, и с примесью неприятия, враждебности, а также – зависти.
Самой большой моей удачей обернулась неудача. Благодаря роковой случайности я увидел далёкие края, кроме того узнал теневые стороны достижений человеческой цивилизации, главное же, побывал в шкуре отверженного. Причём, отверженного в трёх разных ипостасях: сначала испуганного и ничего не понимающего, затем всё понявшего и страдающего, наконец, всё пережившего и невозмутимого.
Большая моя неудача в том, что я не прибавил за время службы ничего к своему социальному положению – ни денег, ни звания. Возможно, даже характеристики я привезу отсюда не блестящие. Последние два месяца дадут ответ на этот и несколько других частных вопросов. А вот, правильные ли я сделал выводы, правильно ли оценил приобретения и утраты, покажет дальнейшая жизнь.
Сейчас сознаю, что, доведись мне начать армию сначала, я многое бы сделал по другому. Но, Господи милостивый, не доведись такое никому! А корректировать уж лучше будущее, чем прошлое.

     2. Стратегия командиров и солдат во взаимоотношениях
В идеале эта стратегия такова: все обеспокоены безопасностью нашей страны. Командиры не покладая рук трудятся над тем, чтобы привить солдату за два года все необходимые качества защитника Родины. Солдат совершенствуется в своей роли и добивается того, чтобы в случае необходимости безупречно выполнить боевую задачу. Конкретно для стройбата: командиры борются за чёткость и непрерывность работы военных предприятий, за дисциплину труда (благо, здесь рычагов предостаточно), за понимание каждым воином ответственности, возложенной на него народом. Солдаты работают с максимальной добросовестностью, они понимают, что за брак в их работе может быть заплачено жизнями многих людей, тех, кого они призваны защищать.
В реальности эта стратегия такова: никто ничем не обеспокоен. Командиры понимают, что солдаты сегодня одни, а завтра другие, поэтому они просто честно (как правило) отрабатывают свою зарплату, а кроме этого занимаются кто чем – иные воспитывают нерадивых солдат, иные ищут пути повышения производительности труда, а кто-то делает себе ещё деньги. Солдаты либо не имеют никаких целей, и вообще, не имеют ни царя в голове, ни гроша за душой, либо имеют цели сделать деньги или карьеру. Карьера предпочтительней, она всегда сопровождается деньгами. Но в подавляющем большинстве солдаты хотят просто благополучно отбыть в армии положенный срок и смотать удочки.
Идеальную стратегию втолковывают командиры солдатам, а реальную стратегию диктует пацанам их жизнь (для кого-то ожидание), а командирам – их жизнь и те же пацаны.

     3. Тактика командиров и солдат во взаимоотношениях
В тактике взаимоотношений появляется индивидуальность роты. Это интеграл индивидуальностей рядового состава и и каждого из представителей постоянного состава в их взаимосвязи. В нашей роте есть глава – Роснянский, правление которого отличается равнодушием и жестокостью, но не стихийной, а логичной, по принципу «каждому по потребностям». «Либеральное крыло» олицетворяет замкомроты Фараонов, как и всякий либерал отличающийся суесловием и гибкостью принципов. «Радикалов» представляет замполит Свистунов, бодрый и бестолковый, как стихийное бедствие. «Представитель от народа» – старый волк Хасанов, наиболее хорошо понимающий психологию солдат и тонкости микроклимата. «Контрразведка» – Багиров, всё знающий, но ничему не мешающий хитрец, работающий и на Роснянского, и на Хасанова, а более всего на себя самого. Ну, и наконец, паршивая овца – Ваня Миткевич, дурачок, пьяница и задира, без царя в голове, без тактики, логики, без всякой прогрессивной функции.
На этом обзор можно закончить и заключить, что очерка не получилось.

     4. Резюме в весеннем настроении
Все эти «наблюдения» - чушь. Чушь эта – переплетение болезненных замыслов и банальностей. 16 месяцев в армии прошли так, как надо, и результат они дали тот, что и ожидался. Жить – это не значит раскладывать всё по полочкам. Жить – это значит путаться, путаться и путаться. А ещё – писать песни. Пусть все пишут песни. Да, да, пусть! Чтобы никому никогда не приходило в голову требовать за песню денег.

Друг мой! Мы избегаем ночей подзаборных
Наша жизнь – вечный поиск прекрасных идей.
Тем не менее, счастье – удел беззаботных,
А несчастье – удел суетливых людей.

Счастье ль – знать изнанку жизни,
Правду доброго лица,
Аромат навозной жижи
И зловоние дворца?

Не счастливей ли наивный,
Называющий легко
Страхом – посвист соловьиный,
Благом – птичье молоко?

Только нам ли считать, что познанье бесспорно,
Нам, мечтающим столько познать и успеть!
Нет, не стоит за счастьем ломиться упорно,
Надо жить и бороться, и верить, и петь!

12 апреля 1982 года, понедельник.
Сегодня осталось 50 дней до Дня Демобилизации, и это звучит внушительно. Раньше я боялся, что жизнь после армии пойдёт слишком быстро. Теперь не боюсь – пусть себе идёт. И оставшиеся полста дней пройдут в нормальном темпе, как положено.
13 апреля.
Получал письма и отвечал. Впервые была настоящая жара. Перкину пришла посылка, и от сладкого я аж осоловел. А вечером пришел Шульц и утащил меня к Лукичу. Вот так я растрачиваю своё ожидание – на бесплодные мечтания, грубые разговоры и плохие стихи.
14 апреля.
Сегодня возился со своей тетрадкой. Было утро, прохладно, на листки падал солнечный свет. Рифмы играли и переливались. От этого стихи мне показались не такими уж и плохими. Всё-таки, они лучше прозы. Проза в весенний день выглядит как похоронная процессия на именинах.
15 апреля.
Опозорив план «Д-82», родители прислали 100 рублей. Хотел бы я знать, что с ними будет? Подошла к концу первая половина весны. Она не оправдала возлагавшихся на неё надежд. Но зато она показала, что надежды были бесплодны, нереальны и глупы.
16 апреля.
Внимание! День волевого усилия! Не курил. Начинается вторая половина весны. А когда она кончится, будет уже лето и пойдет сверхсрочная. А послезавтра случилась необыкновенная история. Вовка Полозов устроил мне разговор с домом.
17 апреля, суббота.
Всё получилось до невероятности удачным.  Слышимость была какая-то невозможная, как будто бы мы находились рядом, в соседних комнатах.
18 апреля.
25 минут говорили. Настроение обеспечено на грядущую неделю. Не курил.
19 апреля, понедельник, 1982.
Ходили на трубный склад, искали шабашку. До 4-х почти ничего не делали, заработали 11 рублей на двоих. Вспоминаю молокозавод. После него у меня спина три дня не разгибалась. Купил себе носки и носовые платки. Всё ещё хожу под впечатлением вчерашнего разговора.
20 апреля. Получил деньги. Отдал их Надежде Петровне. Она будет заниматься плащом (если будет). Прочитал рядовую повесть Сбитнева «Ловцы». Читаю тенденциозную повесть Нагорного и Рябова «Я из контрразведки». От гримас Роснянского неприятный осадок.
21 апреля.
Провёл день на сомнительных заработках. Был у армян на копке ямы. Отбил себе ломом пятерни, пальцы ноют. Нет, так дальше нельзя, то, что происходит, это не «Д-82», а какое-то издевательство. Пятерик ничего мне не дал, так как бритва стоит 20 р., плавки – 7 р.
22 апреля.
День были с Перкиным на трубном, там дочитал повесть. Сделали несколько мелких дел, много ждали. Не обедали, заработали на двоих 15 рублей, что неплохо, лучше, чем вчера. Фазанов что-то упоминал меня на собрании.
23 апреля. Последний день ночной смены не разгуливал, а приводил себя в порядок, помылся и постирался. Вечером купил «Гареджи». Забрались на кран с Серёгой Перкиным и Вовкой Ползунковым. Посидели. Вовка – это тот, кто подарил мне телефонный разговор с женой.
24 апреля.
Политзанимался, спал, играл в волейбол, смотрел хоккей и не смотрел фильм «Андрей Рублёв», который шёл по грузинскому телевидению.
25 апреля.
От скуки спасло увольнение. Посмотрел allegrettо Государственный музей Грузии, потом был на концерте Альфреда Тальковского.

Примечания от 12.03.26.
Шульц – это Саня Веншель, получивший свое прозвище от Хасана. Лукич – это дед, который привечал нас, давал нам место у себя в саду, и недорого продавал нам вино. Перкин – это Сергей Пернер, он на такое ласковое прозвище не обижается.  Владимира Полозова не помню, но прекрасно помню наш чудесный разговор с Ниной, и желаю Владимиру счастья и добра на всю оставшуюся жизнь. Надежда Петровна – это мастер на нашем полигоне, штатская, женщина, взявшаяся купить нам по куртке или плащу-кожанке. Повести упомянутые совершенно не помню. «Сомнительные заработки» – нашли шабашку – копать яму во дворе под машину. Оказалось – там просто скальный грунт! Без отбойника там ничего не сделаешь. И опять я пошел на коварство  - хозяин уехал, а я подошел к хозяйке, попросил у неё пять рублей под клятвенные заверения, что завтра вернусь и продолжу этот адский труд, но, как понимаете, главное было унести ноги оттуда. О гримасах Роснянского и заявлениях Фазанова ничего не скажу, потому что не помню.
Фильм «Андрей Рублёв» я не смотрел по банальной причине: телевизор в роте общий, и большинство было за хоккей. Однако, я отметил для истории, что в то время грузинское телевидение было весьма прогрессивным.
Allegretto – значит очень быстро. Впрочем, несмотря на скорость просмотра музейных экспонатов, я запомнил, что в экспозиции музея находился Кубок кубков, в то время недавно завоёванный прекрасной командой «Динамо» (Тбилиси).
Концерт Альфреда Тальковского был для меня важен, так я считал себя причастным к бардовскому творчеству, и упустить такой возможности, конечно, не мог. Песен я не помню, но помню, что там был некто Сквирский, конферансье и ведущий концерта. Он мне понравился. Запомнил даже одну из его рифмованных шуток:

Шёл муравой муравей мировой.
За ним муравей ещё мировей.

В 1976 году, когда я впервые был на грушинском фестивале, я видел лично маститого барда. Особенно мне запомнилась картина, когда двое мужчин лежали с голыми торсами на траве по пути к реке Волге. Это были Евгений Клячкин и Альфред Тальковский.

Хроника Литературного Некурилкина

     1. Культпоходы.
Ходил на концерт А. Тальковского. Этого деятеля искусств я видел в э-э-э... 19... 76 году. С тех пор прошло шесть лет. Тальковский стал сед. Я стал дедушкой Советской армии. Вместе с бардом концертирует А. Сквирский, автор монологов и скетчей. Он был поинтереснее.

     2. Логика Ары 
Армия – сугубо мужское дело. Мужчина не говорит женщине правду об армии, потому что такая правда не нужна ей и невыгодна ему. В армии мужчины опускаются в отношениях между собой. И если мужчина врёт женщине об армии, то именно в низости он и преуспел. А может, и нет. Кто прав, кто виноват, не знаю. Вернее, думаю, что знаю, но не знаю. Что же я хотел сказать? Я хотел сказать, что меня сильно обижают и обзывают, и даже не догадываются, что сильно, наоборот, все думают, что меня не обижают  не обзывают, потому что сами себя и друг друга они вообще всё время обижают и обзывают, у них такой способ существования.  А у меня другой способ существования, и когда я начинаю им объяснять про белковые молекулы, они нехорошо смеются. И никто не видит этой маленькой трагедии. Они считают, что всё нормально, и если им втолковать, как я в действительности отношусь к их шуткам, они сочтут меня сумасшедшим. Некоторые так уже считают. У меня нет оппонента, нет того, кто всерьёз бы сказал: «Ты живёшь неправильно, ты занимаешься ерундой». Есть только одни и те же люди, которые всегда рядом и которые всё время смеются над моей манерой спорить, объясняться, думать; смеются несмешно, но всё время, клюют только рану, но уж клюют! Это то, что называется обсос на общение.
И хотя это мелочь, всё-таки, для меня это очень полезно!

3. Статистика Ары.
28 апреля 1982 года – это, согласитесь, звучит обнадёживающе. Можно говорить, что остался один этап, причём, короткий. 34 дня до 1 июня – уже не астрономическое число. А позади 514 дней, ура, скоро выброшу их из календаря. Пройдено 93.8% пути Ары. Прожито 73 недели ожидания.
Представляете, ничего этого больше не будет! Всё-всё останется на Аре, а я уйду! Будут только связующие нити, которые со временем пообрываются. Останутся только положительный опыт и отрицательная память. Через два дня последний этапный день – Первое мая. Тогда я назову апрель месяцем, который оставил после себя память тем, что он предшествовал маю, несущему с собой море счастья, как и положено маю, любимейшему моему месяцу, месяцу моего рождения, моего второго рождения, месяцу самой тёплой весны и самого зелёного лета, месяцу юности природы и юности души, месяцу наступления каникул и всемирного избавления!

26 апреля, понедельник 1982.
На кране весь день сочинял стенгазету для Миткевича, хотя и  своих дел сейчас хватает. Тем достаточно. Приходит смутное и пока еще тревожное чувство, что всё кончается. Остаётся совсем мало – один этап. Что не сделано – бог с ним.
27 апреля.
Теперь пытался писать для себя, но безуспешно. Весь день была работа в сочетании с ветром и мелким дождиком, который создавал на стекле такие искажения, что к вечеру глаза ломило. Но всё же сходили в кино... Получил получку, может быть, последнюю?..
28 апреля.
Весь день хотел спать и приходилось, улучив минуту, опрокидываться на кране. Всё. Писать больше не о чем.
29 апреля.
Ещё раз про воров. Случилась такая история, что я неожиданно оказался с множеством ниточек и целый вечер рулил судьбой. Внешне получается так, что я всех хитрее. Но позже может оказаться, что кому-нибудь дорожку я переехал.
30 апреля.
Вот и апрель проходит. Он был месяцем, предшествующим маю. А в мае эпопея заканчивается. Вот так-то. Неожиданно я почувствовал, что начальство ко мне не так уж и сурово. Может быть, я не прав...
1 мая, суббота.
Праздник традиционно был связан с музыкальными концертами и не связан со спиртным, что не столь уж и традиционно.
2 мая.
Ходили в цирк на лилипутов, а потом в парк Победы. Фактически закончил комплектацию мундира на дембель.
3 мая, понедельник 1982.
В праздник бомбанули шкафчик, спёрли зубную щетку. Мобилизовали, что называется. Но подвига я не совершил, парадку не погладил. Постирал рубашку и помылся, но с такими неудобствами, что к вечеру заболел, в 19-00 лёг в постель и поднялся только в 8 часов 4 мая.
4 мая.
Погладил парадку. Теперь можно одеваться и уезжать. Осталось только приобрести: сумку, бритву, расчёску, мыло, шампунь, мишку, зубную пасту и щётку, подарки и т. д. Еще: пакет, духи, помаду, коньяк, «Колхиду», чачу, сладости. День был пасмурным, дождило. Прогулка пропала.
5 мая.
Сходили с Витьком «Чёртом» на 31-й. Купили на имевшиеся 6 рублей мелочи жизни. Договорился с Натальей Петровной о деньгах, а с Хасаном об увольнении на завтра. Решено потратить 100 рублей на мелочи жизни. Завтра пойду по магазеям и музеям.
6 мая.
Фокус не удался. Хасана утром не было. Искал гражданку* – не нашёл. В отчаянном положении пошёл к Олежке Курноскину и и тот свозил меня в Рустави, где мы недурно погуляли, а также растратили ресурсы на мелочи жизни.
7 мая.
Хасан занял у меня 20 рублей. Зная его характер, думаю, что вернуть их будет трудно. Как назло, в мишкином магазине опись, купить его нельзя. Ах, этот мишка, сколько он принёс беспокойства! Но хорош! Классический плюшевый мишка!
8 мая, суббота.
Существо моё привыкает к неизбежности дембеля и с каждым днём всё меньше и меньше удивляется.
9 мая.
А вот и то, что называется, уж точно последний праздник на Аре. Неделя мая позади-и-и!!! Всю неделю не курил.

Комментарий от 13.03.26.
Запись от 29 апреля – для меня загадка. Одно радует – если я не помню, значит, ничего серьёзного и не было.
О деньгах. Наталья Петровна, конечно, ничего не купила, но и то, что она отдала мне все деньги обратно, заслуживает респекта. Вообще, женщины в Грузии, в том числе русские, как-то более жалостливые, что ли. Мужики меня обували, а женщины только выручали. Вот и Хасан: подошел ко мне сам и сказал, чтобы я забрал у него свои деньги, но не сейчас, а завтра. Назавтра я его искал, и нашёл-таки, по пути с завода. Вариант был идеальным, нас было двое, нам никто не мешал. Ну я и обратился к нему: «Товарищ старший прапорщик...» Но он не дал мне договорить, так зарычал на меня, что я посчитал удачей ускользнуть от его гнева. Впоследствии я понял, что это была такая игра: сначала он напомнил мне, что помнит о своём долге, но потом, когда ему не удалось от меня скрыться, он уже сыграл на своей алчности и злобе.
Насчёт ограбления моего шкафчика тоже не помню ничего.
Насчет лилипутов помню отлично. Только мне казалось, что это было раньше, а не в последние дни перед дембелем. Тоже касается и поездки в Рустави. Я её хорошо помню, но всё ждал что в дневнике будет запись о ней, и даже думал, что я забыл об этом написать. Ан нет. Поездка была, и я там купил себе бритву «Бёрдск», по-моему. А вообще, мы просто пошатались по южному городку, где, как уверил меня Олежка, никогда не бывает патрулей (и он оказался прав), пообедали, даже выпили пива, по-моему (но не ручаюсь). Словом, знаковые события пришлись как раз под дембель. Имею ввиду походы на Тальковского, в цирк и поездку в Рустави.
Чёрт – это прозвище Рожкина, моего славного сменщика, о котором в этой книге были упоминания самого разного толка. Но мне приятно констатировать, что мы с ним остались если не друзьями, то в хороших отношениях.
Гражданка* – на армейском сленге – гражданская одежда.
      
10 мая. Понедельник 1982.
Ей богу, февраль, март, апрель смотрелись жизнерадостнее. А сейчас – как в омулёвой бочке – до берега вроде и недалеко, да только в какой стороне берег – неизвестно. Ах, Мишка, Мишка! Неужели арянин Хасан тебя зажуёт?
11 мая.
Да, зажуёт. Пока всё очень неопределённо. Дней остаётся всё меньше, но ничего не меняется. Всё так же я работаю в ночную смену, всё так же маюсь днём, а теперь просто лежу на солнышке за забором завода.
12 мая.
Пришли изменения – дали аккорд. Аморфный, неопределённый, но – аккорд! Есть надежда до 17 мая получить обходной лист. Это было бы перевыполнением плана. День поработали от души, чувствовалась усталость.
13 мая.
Итак, аккорд. Делаем вдвоём с Олегом Скрыковым. Суть – уборка и раскопка весьма захламлённого участка между мехцехом и Третьим полигоном. Предполагаемый срок: до понедельника.
14 мая.
Неожиданно выяснилось, что аккордная работа закончилась, а до понедельника надо ещё что-то делать. Поработали день неплохо, но теперь отдохнём. Сходили вечером в кино. После кино в роте произошла неприятная история с грузинами.
15 мая. Суббота.
Всё приближается к развязке. Наш аккорд усложняется, но мы делаем всё, чтобы уйти со щитом.
16 мая.
Кончили аккорд. Ночью пил чачу, что было итогом моральной усталости от аскетического труда. Всю неделю не курил.

Комментарий от 14 марта 2026 года.
Насчёт мишки. Речь идёт о том, что покупка плюшевого мишки, присмотренном в одном из тбилисских магазинов становится проблемной. Хасан занял у меня 20 рублей, ровно столько стоил и мишка. Он был таким светло-жёлтым, таким огромным, и мне очень хотелось его подарить Вике, моей маленькой дочке.
Аккорд – это не только в армии. Это и на гражданке означает работу, которую дают сделать как бы напоследок. Обычно это такая работа, которую не сделаешь в нормальной ситуации, когда есть план, и некогда заниматься марафетом. Наш с Олегом аккорд заключался в следующем: мы брали в руки отбойный молоток и долбили кучи застывшего бетона, которые образовывались в процессе работы по изготовлению бетонных изделий. Потом обломки бетона и прочий мусор загружали в боёк, и крановщик забирал его. Работа была довольно интенсивная, но участок был небольшой, поэтому мы его расчистили довольно-таки быстро.
Дополнение от 16.05.2026.
Возможно, я вспомнил, что за неприятная история произошла с грузинами. Кто-то из части что-то не поделил с Сашей Красноленским, и не нашел ничего лучшего, как позвать гражданских защитников. Сашу вызвали на КПП, и там какой-то каратист отделал его ногами по лицу. Кода Саша вернулся, пацаны поднялись с мест и помчались на КПП, вдогонку за каратистом. Но того уже не было. Своих грузинов не тронули, но толпа выглядела устрашающе, ребята выбежали, вооружаясь на ходу - кто табуретом, а кто и металлическими предметами. На другой день Роснянский выстроил роту на плацу и приказал выйти из строя всем грузинам (по-моему, и армянам тоже). Им всем пришлось покраснеть перед строем и выслушать резкие, но справедливые слова ротного.

Стали статисты не в меру цветисты
Главных героев списали в тираж,
и загрохотали весёлые птицы,
в воздухе чистом рисуя вираж.
Вот и я уже вполне созрел
для достопамятных дел.

Это просто написанные слова под мотив песни «Give Me The Good Earth», которую исполняют прекрасные музыканты из группы Манфреда Мэнна «Manfred Mann’s Earth Band». Песня Гэри Райта (Gary Wright) открывает альбом «The Good Earth» (1973). Этот альбом я впервые услышал в 1974 году у Сергея Пилипенко, моего школьного друга, который уже тогда где-то доставал пласты с классной музыкой.
Не знаю, как Сергей, но я запал на эти песни, и вот уже более 50-ти лет я из переслушиваю регулярно, и считаю, что это вершина рок-музыки. Приведу часть замечательного текста песни на языке оригинала:

Give Me The Good Earth I Was Born On
Give Me The Sunshine, The Grass And The Trees
Give Me Open Skies That I Can Dream On
Give Me The Flowers, The Birds And The Bees
Give Me The Good Earth To Lay My Head On
Give Me The Mountains, The Cool Summer Breeze
Give Me The Forests, The Deep River Valleys
Give Me The Oceans The Fish And The Seas
I Don’t Need To Know About The Things
That I Don’t Need!
Я б тоже бросил стихари катать,
Когда б умел я летать.

Хроника Литературного Некурилкина
Гордо говорят: «Каждый мужчина должен служить в армии». Давайте задумаемся, почему? Чтобы он обрёл самостоятельность и твёрдость характера. Да-да, да! Твёрдость характера! Это то, чего у меня не было. А есть ли сейчас? Нету. Но теперь я об этом знаю.

Неохота писать, противно!
Хватит «песенок для себя».
Лучше врать, но писать красиво,
Иль не лгать, но писать любя?..

Задумки песен

Песня о том, что люди глупы, но что, к сожалению, слушают эту песню только умные люди.
Песня о прессе, о том, что газеты очень похожи одна на другую, и что по характеру их статей можно судить о тенденции желаемой, а не действительной.
Песня о том, что огромное большинство народа не понимает ни литературы, ни искусства, ни музыки в том виде, в каком эти категории наиболее привлекательны для эстета.
Слушайте, 16 мая, это ведь уже слишком?

17 мая, понедельник, 1982.
Пошла 77 неделя ожидания. Ждали развязки, а получили новый аккорд. До обеда забивали втулку в тележку крана, а после обеда загорали и играли в шахматы. Надеялись получить обходные в понедельник, теперь надеемся во вторник.
18 мая.
С утра пришёл недружелюбный Роснянский и дал ещё работу. Мы недолго унывали, сетуя на сволочность начальников, но потом взялись за отбойный молоток с которым и провозились до вечера. Теперь надеемся на среду.
19 мая.
Прошёл утомительнейший день концентрированного ожидания. Роснянский просто обходил нас стороной. Глупец, я уже было понадеялся на возвращение к 22 мая, дню моего рождения. Но теперь это утопия. Осталось только надеяться на получение обходного в четверг.
20 мая.
Получили обходные листы. В мгновение ока их подписали все, за исключением, конечно, ротного. Роснянский показывает чудеса изворотливости, скрываясь от ласки дембелей. И тем не менее уже завтра есть возможность уехать.
21 мая.
Всё сделал, и вечером документы были у меня на руках. Весьма неожиданно для меня всё произошло в соответствии с моим смелым замыслом. Помотавшись по тбилисскому аэропорту, я попал в Волгоград. Прощай, Ара!!!
22 мая, суббота.
Сегодня мне исполнилось 24 года. В ночь буду дома. Собственно, на этом можно и заканчивать. Финита!   

Комментарий от 17 марта 2026 года.
Сегодня день рождения моей жёнушки Нины Викторовны. Дай ей Бог счастья и здоровья ещё на много-много лет!
Опишу, как я уходил, хотя где-то я уже об этом писал, и не раз. В дорогу я купили себе большую сумку, но и она не смогла вместить великолепного мишку, так что он выглядывал из сумки. Под расчёт мне дали какие-то деньги, уже не помню, но меньше пятисот рублей. Рублей сто-двести. Что ж, и это в то время были деньги. Вечером я собрался и  отправился к автобусу, едущему в аэропорт. Плутая по массиву, я уже давно приметил остановку, на которой останавливались такие автобусы. Со мной пошли Саня Казаков и Саня Кедровский. Я им дал по 10 рублей, и приказал выпить за наше возвращение. Ещё десятку я оставил в роте Серёге Пернеру, он не смог меня проводить . Был чем-то занят. Казак призывался со мной, так что ему оставалось служить ещё полгода. Кедровский увольнялся вместе со мной, но его ещё не выпустили, так что он совершал разведку, узнавал, куда идти после того, как покинешь свою часть.
Подошел автобус. Мы тепло попрощались, и я поехал в аэропорт. Я не знал расписание, мне было всё равно, куда лететь. Так я и сказал кассирше: «Дайте мне билет до России!» Женщина не опровергла мои хвалебные отзывы о грузинках, она отнеслась ко мне внимательно, сочувственно, и предложила мне следующий вариант: через пять минут вылетает самолёт в Ростов, и если я поспешу, то улечу на нём. Я согласился, она мне выписала билет (бесплатно, так как я в части получил проездной билет до дома), и я помчался на посадку. Меня кругом пропустили, я выскочил на асфальт аэропорта, подбежал к самолёту, от которого уже отъезжал трап. Я не успел... Тут ко мне подъехал милицейский уазик, мне посадили внутрь и стали интересоваться, что я делаю на почти что взлётной полосе? Я всё честно рассказал, а пока рассказывал, увидал в окно очередь к другому самолёту. Я попросил своих сопровождающих подъехать к этому борту, и поинтересовался, выйдя из машины, куда летит самолёт? Оказалось, в Волгоград. Я попросился, и стюардесса, при мне спросив у летчика: «Возьмём солдата?», указала мне место близко к выходу, по-видимому, резервное. Так я вылетел на самолёте ЯК-40 из чудесной страны, в которой осталось моё сердце, вернее частица его. Тогда я понимал, что происходящее со мной похоже на чудо, но понадобились годы, чтобы по достоинству оценить ту атмосферу, которая царила в умах жителей Тбилиси, ту непостижимую мудрость, те приоритеты, где человек превыше обстоятельств, словом, менталитет европейцев.
В Волгограде кассирша тоже попалась хорошая. Она весьма удивилась, увидев на моём билете регистрацию в Ростов, но после моего рассказа и моих просьб отправить меня куда-то поближе, например в Куйбышев, предложила мне простой выход: оказывается тогда был прямой рейс Волгоград-Оренбург, и вылет был через восемь часов. Я понял не сразу, что это грандиозная удача. Однако, поболтавшись по аэровокзалу, где-то даже что-то перекусив, сел таки в самолёт Ан-24 и отбыл в Оренбург. В десять вечера я был в оренбургском аэропорту. А в одиннадцать уже подъезжал к дому на автобусе №101. Дома меня ждали жена и дочь.
Это было 22 мая 1982 года, в день, когда мне исполнилось 24 года. Войдя в дом, поздоровавшись, обнявшись и поцеловавшись, как полагается, я сбросил с себя китель и вытер об него ноги. Так я выразил свое презрение к Аре, уже недоступной мне и не достающей меня. Позже я очистил китель, брюки, рубашку и отправил в часть посылку на имя Сергея Пернера, моего доброго друга, которому оставалось ещё полгода службы. До сих пор жалею, что не положил в посылку чего-то сладкого, на худой конец, курева. Но тогда мои мысли были не о том.

Стихи в конце записной книжки

К. Симонов
Помню время, когда мы на людях бывать не умели,
Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса.
На весёлой пирушке, где много сидели и ели,
Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.

Чтобы лекции слушать, нарочно садились не рядом,
Впрочем, кто бы и как бы и что бы ни стал нам читать,
Разве мог помешать он нам взглядом выпрашивать взгляда,
И, случайно не встретив, смертельной обидой считать?

* * *
Эх, лопата, лопата, лопата,
Завыванья под жёлтой луной,
Золотая шестая палата
И тоска за тяжелой стеной.

Был рассвет – дожидались заката,
День за днём провожали чредой
И дурацкую долю солдата
Запивали горючей водой.

Были сыты, бесились и пели
В полмгновенья от пьяной слезы,
А в часы неудач и похмелий
Часто были жестоки и злы.

А потом наступала расплата,
Чёрный день и туман впереди,
И лопата, лопата, лопата
Нас лечила от боли в груди.

Евг. Винокуров

Оторвавшаяся доска

Пролетела мимо, пролетела...
Ну, ещё немного – и в висок!
И лежало б стынущее тело
Возле груды струганых досок.

Вот мы ходим, что-то ноем, спорим...
Ну, а тут доска – и все дела!
И тогда бы с нестерпимым воем
К стройке «неотложка» подошла.

Что же, значит, ты такой везучий!
Бледный бы лежал в большой крови.
А ведь это просто только случай...
Что же ты? Иди себе! Живи!

М. Ю. Лермонтов

 *   *   *
Спеша на север издалёка,
Из тёплых и чужих сторон,
Тебе, Казбек, о страж Востока,
Принёс я, странник, свой поклон.

Чалмою белою от века
Твой лоб наморщенный увит,
И гордый ропот человека
Твой гордый мир не возмутит.

Но сердца тихого моленье
Да отнесут твои скалы
В надзвёздный край, в твои владенья,
К престолу вечному Аллы.

Молю, да снидет день прохладный
На знойный дол и пыльный путь,
Чтоб мне в пустыне безотрадной
На камне в полдень отдохнуть.

Молю, чтоб буря не застала,
Гремя в наряде боевом,
В ущелье мрачного Дарьяла
Меня с измученным конём.

Но есть ещё одно желанье!
Боюсь сказать – душа дрожит!
Что если я со дня изгнанья
Совсем на родине забыт?

Найду ль там прежние объятья?
Старинный встречу ли привет?
Узнают ли друзья и братья
Страдальца после многих лет?

Или среди могил холодных
Я наступлю на прах родной
Тех добрых, пылких, благородных,
Деливших молодость со мной?

О, если так! Своей метелью,
Казбек, засыпь меня скорей,
И прах бездомный по ущелью
Без сожаления развей.

*  *  *
Ты опять ушла, не сказав ни слова,
Опустив свои карие очи
Я стою у распятья Христова
Слёзы лью и тихонько пою:
«Помоги, слава Тебе, Господи, рабу твоему».

Запылилась тропинка лесная,
Белый гроб на носилках несут.
Поп стоит, бледный лоб осеняя,
И старушки тихонько поют:
«Вспомяни слава Тебе, Господи, раба твоего».

В кабаке перегар хмельной,
Самогон льётся бурной рекой,
Под столом лежит пьяный детина,
Слёзы льёт и тихонько поёт:
«Отслужил, слава Тебе, Господи, еду я домой».

Б. Окуджава
М. В. Поляковой
О Володе Высоцком я песню придумать решил:
Вот ещё одному не вернуться назад из похода.
Говорят, что грешил, что до срока свечу затушил...
Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.

Расстаёмся совсем ненадолго, на миг, а потом
Отправляться и нам по следам по его по горячим
Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,
Ну, а мы вместе с ним посмеёмся и вместе поплачем.

О Володе Высоцком я песню придумать хотел,
Но дрожала рука, и мотив со стихом не сходился...
Белый аист московский на белое небо взлетел,
Чёрный аист московский на чёрную землю спустился.

Последнее Аре

Мы были друзья, но пошли нож на нож.
Мы оба умрём, опьянённые местью,
А если на нас посмотреть с поднебесья,
То каждый из нас на козявку похож.

Когда б вы ни соприкасались с людьми,
Запомните крепко сентенцию эту:
Вы спорите, чтобы дать истину свету,
Они – чтобы дать вашей истине тьмы.

Вы первый нашли мирозданья закон:
В нём жизнь – не предел, человек – не критерий,
А значит, и вам – велика ли потеря,
Когда осмеют вас и выгонят вон?

И не торопитесь хвататься за нож,
Найдя в мире море лжи, злости и лести,
Ведь если на нас посмотреть с поднебесья,
То каждый из нас на козявку похож.

Запись в тетрадке от 8 ноября 2013 года.
Прочитал записи после большого перерыва. Интерес к ним вспыхнул с новой силой потому что недавно, в октябре 2013 года я побывал в Тбилиси. Нашёл место, где стояла наша часть. Остались одни развалины. Клуба нет. Нет того кинозала, вдоль которого я часто проходил в полной темноте наощупь, чтобы попасть в музыкалку. Дверь в музыкалку находилась за сценой и за большим экраном (когда он был опущен). Всё, части нет. Остался остов здания третьей роты, только тогда вход был с торца, а теперь он с фасада по центру. Но это не имеет значения, здание заброшено, глазницы окон пусты. Чудом сохранилось здание буфета или кафе (но это громко сказано). Того самого, где мы покупали и пили мацони, где получали свои пайки перед ночной сменой.
Всё, за что радели, всё, ради чего ели друг друга поедом, били, оскорбляли, обкрадывали, предавали – всё пропало.