Протокол свинофикации

Они долго искали слово, которое не звучало бы как приговор.
Слова вообще любят маскироваться — как гниль под свежей краской.

«Свинофикация» прижилось быстро.
В нём не было угрозы. Только быт.

Никто никого не превращал.
Это было бы слишком сложно, слишком заметно, слишком… честно.

Здесь всё работало иначе.

Сначала у человека отнимали лишнее — не силой, а удобством.
Мысли упрощались до формата «выгодно / невыгодно».
Эмоции — до «приятно / неприятно».
Вопросы исчезали, потому что ответы стали выдавать заранее.

Он ещё говорил.
Но уже не формулировал.

Он ещё выбирал.
Но уже из кормушки.

Самое интересное — не было точки, где можно сказать: «вот, здесь он стал свиньёй».
Переход был размазан, как грязь под ногами.

Сначала он смеялся над стадом.
Потом — вместе со стадом.
Потом — уже не понимал, где он сам.

Аргументы сменились реакциями.
Диалог — хрюканьем, просто в более социально приемлемой форме.

И вот это был ключевой момент:
никто не деградировал.
Все адаптировались.

Потому что в новой среде мышление стало не преимуществом, а помехой.
А рефлексы — наоборот, ускорением.

Свинофикация не требовала согласия.
Но она щедро награждала за подчинение.

Тёплое место.
Простые правила.
Отсутствие внутреннего трения.

И однажды человек ловил себя на странной мысли:
ему больше не хочется быть сложным.

Не потому что нельзя.
А потому что… нахуй надо.

В этот момент процесс считался завершённым.
Без актов, без печатей, без громких заявлений.

Просто ещё один субъект, который перестал быть субъектом.

И система не праздновала.
Она вообще ничего не чувствовала.

Она просто становилась стабильнее.