1 сказка для взрослых. О Миге Твоего Рождения

Жила-была девочка по имени Лова. А жила она в самом обычном доме, с самой обычной мамой.
Но была в её жизни одна странная и тяжёлая тайна. Эта тайна делала её несчастнее всех в мире.
Все вокруг — подружки, одноклассники, соседи и даже герои книг — казалось, родились в любви. Их мамы с улыбкой вспоминали, как папы дарили розы в роддоме, как все родные радовались их появлению.

А у Ловы была другая история. Та, что рассказывала мама.
Мама часто, особенно когда уставала или злилась, говорила:
— Я тебя очень долго и трудно рожала, порвалась до ушей, а мне даже не сделали хороший шов.
— Твой отец вместо роз принёс пионы. Кому нужны эти деревенские цветы?
— И вообще надо было с ним сразу разбежаться, а мы зачем-то сделали тебя. 
— Из-за тебя, вечно сопливой, я ни одной ночи не высыпалась. Вся молодость в соплях прошла.

Лова слушала, и сердце её сжималось в маленький холодный камешек. Она чувствовала себя ошибкой, из-за которой всё пошло не так. Нелепым подарком, который разочаровал.
Ей казалось, что все люди пришли в мир, окутанные радостью и ожиданием, а она — словно провалилась в него случайно, из мешка ошибок и недовольства.
 Она смотрела на других и думала: «Они знают, каково это — родиться в любви. А я — нет». В особо печальные минуты она уходила бродить по городу.

Однажды, когда грусть стала слишком тяжёлой, Лова забрела в старую часть города. Там, между лавками антиквара и букиниста, она увидела ярко-голубую дверь с вывеской «Магазинчик мудрости Феи Дилеммы». Внутри пахло лавандой и красотой. За прилавком сидела женщина с очень спокойными глазами.
— Ты пришла за своей историей, — сказала Фея не спрашивая. — Ту историю, что тебе рассказали, ты уже знаешь. Но хочешь ли узнать другую?
Лова кивнула, не в силах вымолвить слово.

Фея достала… не книгу, а огромную морскую раковину, и поднесла её к уху девочки.
— Прислушайся.
 И Лова услышала. Услышала не голос мамы, а тихий, вселенский шум прибоя. И внутри этого шума родилась другая Вселенная. Совершенно реальная и истинная. В той Вселенной рождение Ловы не связано с болью или пионами.

Она родилась из любви, как Афродита из морской пены. Не физической, а той, что существовала между землёй и небом, между мечтой и реальностью ещё до её зачатия.

Фея увидела, как в глазах Ловы зажглось понимание, но и новая глубина вопроса.
Тогда она подвела её к камину, где потрескивали поленья, словно рассказывая древние истории.
— Ты смотришь в самую суть, — сказала Фея, и её голос стал похож на шёпот страниц в старинном фолианте. — Тогда слушай. Забудь на миг про роддом, про пионы и усталость. Поднимись выше. В самое начало начал.
Есть момент, предшествующий даже мысли о тебе. Ты не была умыслом. Ты была волной. Волной энергии этого «да», этого согласия на Чудо.
Каждое физическое рождение, каким бы трудным оно ни было потом, всегда начинается с тайного Чуда. Любой ребёнок зарождается в момент любви и высочайшего наслаждения хотя бы одного из родителей. В миг, когда страх отпускает, исчезают все «надо», «должен» и «что скажут люди». Остаётся только чистое, животворящее желание. Сама Жизнь, плывущая в океане возможностей, уловив зов этой конкретной вспышки наслаждения, устремилась на её свет.
Сам факт твоего существования — неоспоримое доказательство того, что этот миг БЫЛ. Ты — материализовавшееся доверие. Воплощённое «да».

Фея взяла с полки хрустальный шар, внутри которого переливался свет.
— Бывает, родители потом могут испугаться, устать, разочароваться. Посмотри. Люди часто забывают этот миг. Они могут завалить его бытом, замутнить обидами, измерить килограммами и сантиметрами.
— Значит, мое право быть здесь... оно настоящее? — в голосе Ловы звучало изумление.
— Абсолютно, — твёрдо сказала Фея. — Ты — не побочный эффект, не случайность в расчётах. Ты — прямое следствие Любви в её сам ом широком, космическом смысле. Любви к ощущениям, к другому человеку, к самой Жизни.
Твой дух родился не из долга, а из полёта. Не из обязанности, а из порыва. И он навсегда остаётся в основании твоей сути, как раскалённое ядро внутри планеты. Ты можешь не осознавать его, но оно греет тебя изнутри, и даёт ту самую побеждающую жизненную силу.
Ты всегда была желанна. Не в быту, не в усталых буднях, а в самой первой, сокровенной точке твоего бытия. Ты — дитя этого мгновенного, но вечного полёта. В этом — твоё божественное право на существование. Твоя душа, яркая и светлая, так сильно захотела прийти в этот мир, что волна вселенской нежности и этот исконный импульс наслаждения вынесли тебя на берег Жизни.

И Фея снова протянула ей раковину, и слушая звук древнего океана, Лова увидела сердцем: вот её новорождённую обнимают не руки уставших врачей, а само мироздание. Первым её криком был не плач, а песня — от радости прибытия. Её завернули не в пелёнку, а в сияющий свет, сотканный из того первого мига страстного призыва к жизни, расшитой узором из всех будущих улыбок, которые она подарит миру.

Она была прекрасной, желанной и наполненной любовью через край, с самой первой искры своего существования.
Слёзы текли по щекам Ловы, но это были слёзы облегчения и освобождения.
— Значит, это правда? Я пришла из любви? — прошептала она.
 — Это самая настоящая правда, — сказала Фея, убирая раковину. — Просто в твоём мире её заслонили усталость, боль и человеческие обиды. Теперь ты всё знаешь. И, зная это, ты всегда будешь уверена в своём священном месте в этой вселенной. Ты не гостья здесь. Ты — законная наследница того самого мгновения блаженства, что дало тебе билет на этот удивительный, не простой и прекрасный карнавал жизни.

Лова вышла из магазинчика, и мир изменился.
Вернее, изменилась она. Она несла в себе теперь не чужое разочарование, а свою внутреннюю, нерушимую Вселенную Любви, ту в которой была зачата и рождена.
Она больше не пыталась сравнивать себя с другими, выпрашивая доказательства своей «желанности». Она стала тем самым светом и теплом, источник которых теперь знала в себе.

И она стала их… дарить. Она первой улыбалась новому ученику в классе, окутывая его тем самым принятием, которого жаждала сама.  Она говорила бабушке на лавочке тёплые слова, наполняя её тем уютом, что теперь несла в себе. Она рисовала открытки и клала их маме под подушку, распространяя ту самую нежность, которую теперь признавала своей родовой чертой.
И произошло чудо. Любовь, которую Лова излучала, была ярче и сильнее той, что виделась у других. Потому что она шла не из памяти о подаренных розах, а из самого источника Жизни — из знания, что она дитя наслаждения и любви. Она не ждала любви — она была её живым продолжением.

А мама — однажды, найдя очередной рисунок — долго молча смотрела на дочь. И в её глазах, помимо усталости, появилось что-то новое — удивление, — сожаление и проблеск того самого первозданного чувства, которое когда-то, призвало Лову в этот мир.
Лова поняла главное: неважно, в какую бытовую историю рождения ты попала. Важно помнить, из какой вселенской истории Любви и Страсти к Жизни ты произошла. И какую историю ты начнёшь рассказывать миру теперь — своим голосом, мыслями, руками и сердцем.

Ведь иногда самая настоящая магия — не в том, чтобы получить идеальный старт, а в том, чтобы вспомнить своё истинное, божественное начало. И самой стать Любовью для всего, что будет потом.