спасти разведчицу Женьку

Белоусов Владимир

«Спасти разведчицу Женьку»
Инсценировка по рассказу Вячеслава Кондратьева «Женька"
(ставить только с разрешения автора. vl 454@mail.ru)
Действующие лица:
Женька, юная разведчица 19 лет.
Ушаков, старший лейтенант.
Женщина в купе, попутчица средних лет.
Солдат, пожилой мужчина, лет пятидесяти.
Светлана, однокурсница Ушакова.
Старушка, соседка Женьки.
ПРОЛОГ.
Место действия: Московский зимний дворик послевоенного времени.Вечер. На фоне старой пятиэтажки, слева стоит лавочка, припорошенная снегом. Уличный фонарь,  выхватывает из темноты одинокую фигуру. Мужчина средних лет в шинели медленно проходит мимо дома и останавливается, глядя на темные окна.
Ушаков: После войны, когда Москва вновь встретила меня живым, я, как и многие, кто вернулся, носил в себе тяжесть вины перед павшими.(Пауза.) Женька… Она всё чаще являлась мне в снах, но я не находил в себе сил узнать о её судьбе. Я бродил по Садовой, мимо её дома, и почти всегда останавливался у подъезда, как и сейчас. Нет, я не ждал чуда и не надеялся на встречу. Просто боль сжимала горло, потому что я знал… Знал, почему Женька перестала писать, почему перестала ждать, почему уехала на фронт. (Пауза) И снова я погружался в то время… военное… безжалостное… когда встретил Женьку.(Садится на лавочку.) Это случилось в сорок четвертом году… в поезде, когда я возвращался в Москву из госпиталя…
(Затемнение..Раздается шум паровоза..Голоса людей..)
СЦЕНА 1.
Место действия: Зима.Купе поезда.
В купе сидит старший лейтенант Ушаков.Рядом пожилой солдат.Напротив сидит женщина, сорока лет, закутана в платок.
Солдат: Решили мы, значит, для смеха, угостить пленного фрица нашей солдатской самокруткой. Так он как начал чихать! У них там, понимаешь, сигаретки – баловство одно… А наш табачок – огонь! Самое страшное на войне для солдата – не танки, не бомбежка, а когда махорки нет… Вот это беда!
Ушаков:  В отпуск едете?

Солдат: Да, товарищ старший лейтенант. Инвалидность дали на полгода, а там – перекомиссия. Но думаю, отвоевался я свое… Легкое осколком прошито. Кабы пулей, может, и ничего…

Женщина: Когда же эта война проклятая закончится…

Солдат: Я думаю, гражданочка, если бы второй фронт открыли, тогда бы быстрее к победе пришли.

Ушаков: А пока что от американцев только тушенку да яичный порошок получаем.

Солдат: И чего тянут только…

(Дверь купе распахивается,входит девушка. На ней телогрейка, ватные штаны, заправленные в огромные, явно не по размеру валенки. Подпоясана грубым солдатским ремнем. На голове – офицерская ушанка. Она бросает походный вещмешок на свободное место рядом с женщиной и садится. Женщина бросает на нее недобрый взгляд и отворачивается к окну. Девушка открывает вещмешок, что-то ищет в нем, затем снова затягивает его на армейский узел. Встречается взглядом со старшим лейтенантом.)

Женька: Закурить не найдется, старшой?

(Ушаков удивленно рассматривает девушку.)

Солдат: Ишь ты, могла бы и повежливее.

(Женька, не обращая внимания на солдата, продолжает смотреть на старшего лейтенанта. Ушаков достает из кармана кисет, папиросную бумагу и молча протягивает ей.)

Женька:Спасибочки.

(Женька ловко скручивает цигарку, и, закончив, снова смотрит на старшего лейтенанта.)

Женька: В тамбур пойдем?

(Ушаков усмехается и пожимает плечами.)

Ушаков: Пойдемте.

(Женька и Ушаков выходят из купе.)

Солдат: (Ворчливо) Во, боевая…Я давно прицеливаюсь стрельнуть у лейтенанта, да все как-то неловко, а она – хлоп! – и в дамках.

Женщина: (Шипит) Они там, на фронте, ушлые… Своего не упустят.

(Женщина, бросив злобный взгляд на вещмешок, отворачивается к окну.)
СЦЕНА 2.
Место действия:Тамбур вагона.
Ушаков и Женька, курят.

Ушаков: Давно курите?
Женька:  С начала войны. Как переживания всякие начались… (Пауза.) Последний месяц одну махорку тянула.

(Снова молчание.)

Женька :В Москву?

Ушаков: Да, за назначением.

Женька.: А где служите?

Ушаков: Командир автороты.

Женька: Тыловичок, значит… (Усмехается.) У вас война – мать родна.

Ушаков:  Понимаю, командир автороты – это не командир роты автоматчиков. Но на войне каждый делает то, что должен. И, кстати, я ранен. Еду из госпиталя.

Женька: Я тоже в Москве несколько деньков побуду… Тиф подцепила, провалялась почти полтора месяца. Остригли наголо. Видите? (Снимает ушанку.) Страшная, жуть?

Ушаков: Да нет. Отрастут.

Женька: Ага, только как они у меня расти будут? Вверх! Полгода одуванчиком ходить буду. Кошмар! На гражданке хоть платочком бы подвязалась, а в армии… Ладно, переживем и это.

Ушаков: Конечно! Как в армию-то попали?

Женька: Да я уже два раза на фронт удирала. Первый раз – законно, через военкомат, а второй – партизанским манером. Как звать-то вас, старшой?

Ушаков: Михаил Алексеевич.

Женьк: А меня Женька. Будем знакомы. (Протягивает руку.) Михаил Алексеевич, может, еще подымим?

(Ушаков достает кисет. Они закуривают.)

Женька: В Москву приеду, а дома никогошеньки и ключей от комнаты нет. Придется, наверное, слесаря из домоуправления звать…

Ушаков: А есть ли сейчас слесари в домоуправлениях?

Женька (Растерянно): И верно… есть ли? И что тогда – не знаю.

Ушаков: Кто-нибудь из соседей поможет.

Женька: Где они, мужички-то? Воюют все… (Машет рукой.) Ладно, переживем и это, у соседки переночую.

Ушаков: А где живете в Москве?

Женька: На Садово-Самотечной. У Лихова.

Ушаков: Удивительно. Совсем недалеко от моего дома. Я на Божедомке, напротив Уголка Дурова. Знаете?

Женька: Конечно, знаю.

Ушаков: Послушайте, Женя, я могу по дороге зайти к вам и помочь открыть дверь.

Женька (Радостно): Здорово! А вы что, специалист?

Ушаков: Нет, но, наверное, смогу.

Женька: Ой, спасибочко, товарищ старший лейтенант! Значит, договорились?

(Снова пауза.)

Женька: А вы, Михаил Алексеевич, как, давно на фронте?

Ушаков: С самого начала.

Женька:  И как вам? Тяжело?

Ушаков: Бывает. Но мы держимся. А как иначе?

Женька:  Верно. Держимся. А я вот… я думала, что уже не выберусь. Тиф – он такой, коварный. Думала, все, конец. А потом – раз, и вроде полегчало.

Ушаков:  Главное, что живы. А волосы отрастут.

Женька: Отрастут, конечно. Только вот… (Смотрит на свои короткие волосы.) Непривычно. На фронте как-то не до причесок. А тут…

Ушаков: В Москве, может, и найдете, где подстричься. Или даже парикмахерскую.

Женька:  Парикмахерскую? (Смеется.) Да я уж и забыла, что такое бывает. Наверное, и не найду. Да и зачем? Все равно скоро обратно.

Ушаков:  Может, и не скоро. Может, и не обратно.

Женька:  Кто знает. Война – она непредсказуемая. Но я… я не боюсь. Уже не боюсь.

Ушаков:  Это хорошо. Страх – плохой попутчик.

Женька:  А вы, Михаил Алексеевич, боитесь?

Ушаков: Боюсь. Но не показываю. И делаю свое дело.

Женька:  Вот и я так. Делаем свое дело. И надеемся.

Ушаков:  На что надеетесь?

Женька: На победу. И на то, что все это скоро закончится. И мы вернемся домой. К нормальной жизни.

Ушаков:  Я тоже надеюсь.

Женька:  Пойду валенки эти тяжеленные скину.

(Женька радостно покидает тамбур. Ушаков докуривает и тоже возвращается в купе.)
СЦЕНА 3.
Место действия: Купе вагона.
Женька скидывает с ног валенки..

Женька: Валенки, валенки, Ой, да военные, стареньки...

(Затем Женька развязывает свой вещмешок. Из него появляется увесистая буханка черного хлеба. В ее руке мелькает стальной блеск – армейский кинжал. Она отрезает себе огромный ломоть и жадно, почти с наслаждением, начинает его жевать.)

Женька: (С набитым ртом) После этого тифа жрать все время охота.

Солдат:(с любопытством). Как это тебе в госпитале удалось кинжальчик сохранить?

Женька:(с легкой усмешкой). А я, дядя, разведчица. Я все сохранила, что нужно…

(Женщина бросает на Женьку оценивающий взгляд и демонстративно отворачивается к окну, словно не желая иметь с ней ничего общего.)

Солдат: Что-то девчонок я в разведке не видал.

Женька: Мало ли чего ты, дядя, не видал.(Зевает.) Слабость еще у меня. Как поем, так в сон клонит. Покемарить, что ли?

(Женька закрывает глаза, пытаясь задремать. Солдат подвинулся ближе к Ушакову.)

Солдат: (Шепотом) ЧуднАя деваха. Видали, разведчица… Заливает, наверное?

Женщина: (Тихо) ЧуднАя? Они там нашим мужикам головы морочат, такие вот… Мы работаем невпроворот, зачахли совсем, голодуем, а эти на казенных харчах под наших мужиков лезут, чтоб им пусто было.

Ушаков: (Тихо, но твердо) Прекратите.

Женщина: А чего прекращать? Вы, мужики, за них, конечно, вам от них развлечения, а у моей подружки одна такая отбила мужа, развод он прислал и аттестата лишил. Так что мы знаем, как они воюют, подстилки…

(Внезапно Женька резко вскакивает со своего места, ее глаза горят гневом.)

Женька: Не смей про нас так!

Женщина:(с вызовом). Смею! Я-то честная, я троих дитев без отца ращу! Это вы там под наших мужиков…

Женька: Замолчи! Чего мы там видели, тебе в сто лет не увидеть!

Солдат: Что вы, бабоньки родимые? Я понимаю, измотала вас война, измучила…

Женщина: Да я, кроме своего мужика, никого не видала, а она небось всю роту обслуживала.

Ушаков: (Громко) Перестаньте! Как вам не стыдно!

(В этот момент в руке у Женьки появляется маленький черный "вальтер". Она направляет его на женщину.)

Женька: Тварь, замолчи!

Женщина: (Громко взвизгнула) Ой! Убьет же, проклятая, а у меня дети!

(Солдат инстинктивно загораживает женщину своим телом. Ушаков же, действуя молниеносно, перехватывает руку Женьки и легко разжимает ее пальцы. Тяжелый пистолет оказывается в его ладони. Затем он хватает Женькин вещмешок.)

Ушаков: (Командным голосом) А ну, марш за мной! Быстро!

(Ушаков открывает дверь купе. Женька, словно обессиленная, но с непокоренным взглядом, молча поднимается с места и уходит за Ушаковым, оставляя позади напряженную тишину и испуганные взгляды.)
СЦЕНА 4.
Место действия: Другой вагон.
Ушаков и Женька сидят на скамейке напротив друг друга.

Ушаков: Ну, ты и штучка.(Строго)Ты хоть понимаешь, что ты чуть не натворила?

(Женька молчит, упрямо поджав губы.)

Ушаков: (Громче) Отвечай!

Женька: (Тихо, но зло) А что я должна была делать? Слушать, как она меня грязью поливает?

Ушаков: Ты должна была держать себя в руках!

Женька: А они… они ничего не знают! Они сидят в тылу, а мы…

Ушаков: (Мягче) Знаю, Женька.Но это не оправдывает твоих действий.Ты могла убить человека?

Женька: (Срываясь) Да лучше бы убила! Чем слушать эту мерзость!

Ушаков: Те женщины… они тоже настрадались. Война не щадит никого. Но это не дает им права так говорить. И тебе не давало права…

(Ушаков делает паузу затем добавляет.)Но ты не одна. Здесь, в этом поезде, есть люди, которые тоже несут свою ношу. И мы все вместе пытаемся дожить до конца этой проклятой войны.

(Женька отворачивается к окну.)

Ушаков(обращаясь к зрителю.) : Я молча наблюдает за ней.И  видел в Женьке не просто "штучку", а человека, сломленного, но не побежденного. Я видит в ней ту же войну, что и в себе, только пережитую иначе. Я  понимал, что ее резкость, ее кинжал, ее "вальтер" – это не прихоть, а защита. Защита от мира, который не хочет ее понимать, который судит по внешности, по слухам, по предрассудкам.(Женька поворачивает голову на Ушакова.)

Ушаков: (С легкой улыбкой) Ты сказала, что после тифа хочется есть. У меня есть немного сахара. И чай. Если хочешь…

(Женька снова  отворачивается к окну. Некоторое время они молча сидят. Появляется солдат.)

Солдат: Вот вы где, товарищ старший лейтенант.

Ушаков: Как там наша соседка? Успокоилась?

Солдат: Не беспокойтесь. Поговорил с ней как следует… по-простому… Полный порядок. Скоро ее станция будет. Сойдет, так вы потом можете снова идти в купе.

Ушаков: Спасибо тебе, товарищ… А то неприятностей не оберешься, если заявит она насчет пистолетика…

Солдат:  Вы, товарищ старший лейтенант, ей эту пугалку дамскую не отдавайте. Она хоть и не убивает, но покалечить может, ну и вообще…

Ушаков: Я и не отдам.

Женька (Отчаянно): Еще как отдашь, старшой! Это Лёшин подарок! Поняли? И ты, дядя, не подначивай тут, катись, откуда пришел.

Солдат (Недоуменно покачивая головой): Ну и язвь девка.

Женька: Сказала – катись. Без тебя разберемся. Учат тут всякие…

(Ушаков резко поднимается с места.)

Ушаков : (Командует). Встать!

(Женька встает и пожимает плечами.)

Ушаков:  Сию же минуту извинитесь перед старшим товарищем!

Солдат:  Да уж ладно, пойду я. Девчонка контуженая, может, чего там…

Ушаков (Прикрикивает): Извинитесь!

Женька:  А вы не кричите на меня! Я вам не подчиненная!

(Женька хотела сесть, но Ушаков опять прикрикнул.)

Ушаков:  Я не разрешал вам садиться! Я жду!

(Женька вытягивается и, помявшись немного, сквозь зубы цедит.)

Женька: Извините, старший товарищ. Я ведь и вправду контуженая.

Солдат: Вижу, девонька, что нервов у тебя не хватает. Да и немудрено это, у нас, мужиков, и то…

Ушаков (Командует): Садитесь.

(Женька опускается на скамейку. Ушаков садится рядом.)

Солдат:  Ну, пошел я… Товарищ старший лейтенант, вы…

(Ушаков достает кисет и протягивает солдату.) Бери, солдат, у меня еще есть.

Солдат:  Премного благодарствую, товарищ старший лейтенант. А то у меня табак закончился. А попросить не решаюсь… Счастливо доехать.

Ушаков: Тебе тоже.

(Ушаков протягивает ему руку. Они прощаются, и солдат уходит.)

Ушаков (Добродушно):  Хватит дуться, Женя. Сама же виновата…

Женька:  Не выношу, когда на меня кричат. И терпеть не могу людей, которые обожают командовать. Вроде вас! Ушаков (спокойно, почти с мольбой в голосе): Я не такой, Жень, чтобы самоутверждаться за чужой счет. Но ты хамила… этого я вынести не могу. (Протягивает руку.) Мир?

Женька (Резко оборачивается, взгляд стальной): Верните то, что взяли, и разойдемся, как корабли в ночи. Не хочу вас больше видеть. (Снова отворачивается к окну, спиной выражая презрение.)

Ушаков: Нет уж, сейчас не отдам. Только у твоего дома. (В голосе слышится упрямство, но и что-то еще…)

Женька (Разочарованно): Неужели вы собираетесь меня сопровождать до самого дома?

Ушаков (Мягко): Провожать.

Женька (С горькой усмешкой): А я-то думала, вы лучше…

(Снова тишина.)

Ушаков (Словно признаваясь самому себе): До самой Москвы мы с Женькой так и не нашли общего языка. Упрямая, как черт, девчонка. Поезд прибыл в столицу под покровом вечера.
СЦЕНА 5.
Место действия: Купе вагона.
Ушаков, накинув шинель, готовится к выходу. Напротив него стоит Женька, уже одетая. В ее глазах – неприкрытая враждебность. Он поднимает ее вещмешок.

Ушаков: Пора, Женя.

Женька: Товарищ старший лейтенант, сначала верните мое оружие.

Ушаков: Не здесь и не сейчас.

Женька:  Как вы смеете так со мной обращаться? Вы мне никто! Понимаете? Никто! Не командир, не родственник, никого! И не смейте меня провожать! Я сама доберусь!

(Она вырывает вещмешок и пытается убежать, но Ушаков крепко хватает ее за локоть.)

Ушаков: Не глупи, Женька. Я провожу тебя до дома, и тогда ты получишь свое. Не дергайся.

(Женька пытается вырваться, но его хватка непреклонна.)

Женька (сквозь зубы): Слушаюсь, товарищ старший лейтенант.

(Отдает вещмешок и выходит за Ушаковым из вагона.Молча идут. Ушаков нарушает молчание.)

Ушаков: Ты злишься.

Женька (Не оборачиваясь): А вы как думаете? Меня лишили права защищаться. Меня везут, как... как посылку.

Ушаков: Это не посылка, Женька. Это моя ответственность.

Женька: Вы просто хотите меня контролировать! Вы боитесь, что я что-то сделаю не так, как вам хочется!

Ушаков: Я боюсь, что ты сделаешь что-то, что поставит под угрозу твою жизнь. Или жизни других.

Женька (резко останавливается и поворачивается к нему): А вы не думали, что я сама могу решать, что для меня опасно? Я не ребенок! Я воевала! Я видела такое, что вам и не снилось!

Ушаков: И именно поэтому я не могу позволить тебе сейчас действовать на эмоциях.

Женька: Вы называете это эмоциями? Это ярость! Ярость от того, что меня держат за дуру! От того, что вы мне не доверяете!

Ушаков: Я доверяю тебе, Женька. Но я не доверяю ситуации. Иногда приходится делать то, что правильно, даже если это вызывает недовольство.
Затемнение.
СЦЕНА 6.
Место действия: Авансцена.

Ушаков: Город изменился до неузнаваемости с сентября сорок первого. Тогда – затемнение, патрули, баррикады… и в глазах людей – суровая, настороженная сосредоточенность. Сейчас горели тусклые фонари, но даже при таком освещении было видно: людей на улицах стало больше. С трудом протиснувшись в переполненный троллейбус, мы с Женькой всю дорогу стояли, прижатые друг к другу. Ее дом оказался недалеко от автодорожного института, который я окончил за два года до войны. Поднявшись на четвертый этаж, мы замерли перед дверью ее квартиры.

Место действия: Лестничная площадка.Дверь квартиры.

Женька: Подождите звонить… Я ведь почти два года дома не была…

Ушаков: А у тебя никого нет? Родители в эвакуации?

Женька: Нет… Я с теткой живу. Ее муж – инженер, сейчас на какой-то стройке под Рязанью… Ладно, звоните.

(Ушаков нажимает кнопку звонка. Тишина. Звонит снова.)

Женька: Вот те на! Соседка наша – старушка одна. Может, что случилось? Или в гости ушла, она это любила.

(Ушаков начинает стучать в дверь. Ответа нет.)

Ушаков: Что будем делать?

Женька: Вы же обещали помочь открыть дверь…

Ушаков: Что ж, придется идти ко мне.

(Женька задумывается, смотрит на дверь с сомнением.)

Женька: Забыла, мы же соседи. Пушечку-то отдайте, а то не пойду.

Ушаков: Ты что, совсем в людях не разбираешься?

(Достает из кармана Женьки пистолет и протягивает ей.)

Ушаков: Держи!

(Женька берет пистолет и тут же прячет его в карман.)

Женька: Вообще-то разбираюсь, но черт вас, мужиков, разберет… Пойдемте.

Ушаков: По дороге зайдем в коммерческий, купим чай, сахар, немного сыра и «Беломор».
СЦЕНА 7
Место действия: Небольшая комната Ушакова.
Ушаков разливает кипяток по кружкам. Женька отходит от зеркала и  садится за стол.

Женька:Ну, вроде на человека стала похожа…

(Ушаков начинает пить чай. Женька жадно набрасывается на бутерброды с сыром.)

Ушаков: Простите, Женя. Никак напиться не могу. Настоящий, крепкий чай… Как его не хватало на фронте!

Женька: А можно «Беломорину»? Надоело самокрутки крутить.

(Ушаков протягивает пачку. Женька достает папиросу, закуривает короткими, нервными затяжками.)

Женька: Привычка – курить короткими затяжками… Так солдаты в окопах курят. Одну цигарку на троих. Стараются глотнуть как можно больше дыма, прежде чем передать другому.

(Она делает очередную затяжку и протягивает папиросу Ушакову. Он затягивается, смотрит на тлеющий огонек.)

Ушаков:Так курил у нас водитель, Сашка Круглов. Молодой совсем, сибиряк. Мы с ним разгружались у самой передовой, и вдруг – обстрел. Его убило… Он принял на себя всю силу осколков от мины, разорвавшейся слева от машины… Спас мне жизнь, по сути. Я сидел в это время в машине, справа…(Пауза.) Меня только ранило осколками.

Женька: Мало кому из этой войны живыми выйти посчастливится.

(Ушаков кладет потухшую папиросу. Женька встает, начинает ходить по комнате. Подходит к книжной полке, рассматривает корешки. Достает толстый том, листает.)

Женька: Знаете, что я у Майн Рида больше всего любила? «Белый вождь»! Вот это роман! У вас нет?

Ушаков:Нет.

Женька: Жаль. Перечитала бы… Леша тоже этот роман очень любил.

Ушаков: Сколько тебе лет, Женя?

Женька: Много уже… Девятнадцать скоро.

Ушаков: Скажи, ты и правда в разведвзводе воевала?

Женька: Правда.(Через паузу.)

Ушаков: Не девчачье это дело.

Женька: Так мне говорил Леша.Он был моим командиром. Мы познакомились еще до войны, когда он поступал в институт. (Пауза.) Сначала он не брал меня в разведку, но потом, видя, как я переживаю, стал ставить в группу прикрытия. К немцам он меня не подпускал.Однажды они пропали за линией фронта на пять дней. Все уже потеряли надежду, кроме меня. Я верила, что они вернутся. И они вернулись, раненые, в сорока километрах от наших позиций. Лешу, сильно раненного, несли на себе. Его сразу отправили в санбат, а потом в полевой госпиталь. Я не знала, куда именно.Вернувшись в часть, я ждала от него вестей. А потом заболела тифом, видимо, подцепила где-то по дороге. Меня тоже увезли в госпиталь. Завтра пойду к его тетке, может, она что-то знает.Он считал меня совсем юной и дал почитать Майн Рида. А сам читал серьезные книги. Его любимой книгой в тринадцать лет был "Белый вождь". Пока он был в Москве, я многому научилась, просто слушая его. Мы переписывались до самой войны, у меня сохранились его письма.

Ушаков: Роман в письмах.

(Женька тушит не докуренную папиросу. Стоит молча. Потом берет со стола новую папиросу, спички. Закуривает.)

Женька: Я тебе не рассказывала, как от Белоконя сбежала?

Ушаков: Нет.
Женька:На фронт я попала летом сорок второго. Сначала была связисткой в тылу, но рвалась на передовую, к Лёше. Выпросилась в стрелковый батальон, где насмотрелась всякого – и смертей, и ранений. Контузило меня сильно, три недели в санбате провела.После санбата меня перевели телефонисткой в миномётный полк, которым командовал Белоконь. Мы с ним ещё в санбате познакомились, он москвич, как и я. Я сначала отказывалась, хотела к своим, но он убедил, что хочет меня спасти от ужасов войны. Он хорошо ко мне относился, хоть мы и жили в одном блиндаже. Постепенно я стала к нему привязываться, но любила Лёшу. Чтобы уйти от этой ситуации, я попросилась в командировку в Москву за документами. Вернувшись, я обнаружила, что полк перебросили, и никто не знал, куда.Ну, думаю, наверное, судьба, и обратно в Москву с просроченной командировкой. Но повезло, не проверяли нигде. Моя тётка помогла мне устроиться в ПВО в Москве. Через полгода меня демобилизовали для продолжения учёбы, я же на третий курс уже перешла.Начала заниматься, живу одна, тетка с мужем на стройку уехала , холодно, голодно, ну и тоска зеленая, ребят на курсе нет, одни девчонки. Только и радость- Лешины письма.
И вот в начале сорок третьего неожиданно приезжает Лёша в Москву вместе с ПНШ их полка.Остановились они у меня , конечно, у Лешиной тетки комнатка маленькая, а у меня две. Пролетели эти дни как во сне.Перед их отъездом я попросила Лёшу забрать меня с собой, но он очень разозлился, сказав, что меня и так еле спасли. И думать об этом забудь. Я, конечно, расстроилась и думаю наверняка  у  ПНШ в планшете какие-нибудь бланки из части имеются , ну и стибрила я у него бланк. И штамп и печать на нем , как полагается.

Ушаков: Нехорошо, Женя, воровать.

Женька: А в Москве сидеть хорошо, когда вокруг война? Лёша почти каждую ночь уходит на поиски. Они уехали, я проводила их на вокзал, а на следующий день пошла в военкомат с бланком, где написала, что меня направляют к командиру полка.

Ушаков: Ты авантюристка, Женя.

Женька: В военкомате попался добрый дядька, дал направление, но паспорт не взял — видимо, подумал, что я вольнонаёмная. Через три дня заявилась я в часть, как снег на Лешину голову. Он не кричал, а дал мне в сопровождение разведчика с приказом посадить меня в первую попутную машину. Разведчик был молчаливый и строгий, сказал: «Поезжай домой, здесь тебе не место, работа опасная». Я вышла из машины через три километра и вернулась в часть. Пошла к начштабу, показала направление и сказала, что умею чертить — после двух курсов техникума. Меня приняли. Через неделю встретила того разведчика, он покачал головой и рассказал Лёше. Лёша мог уговорить начштаба отправить меня обратно, но я ни за что не хотела уезжать. Он смирился.

(Пауза.)

Ушаков:Так кто же тебе этот Леша, никак не пойму?

Женька: Леша – он и есть Леша. Он мой. И точка.

Ушаков: Муж?

Женька: Какой муж! Он же… странный. Всё твердит, что нам нельзя, война же, зачем плодить вдов, и вообще…

Ушаков:  Что "вообще"?

Женька:  Мне завтра, чуть свет, нужно его тетку найти, до работы. Узнать, в каком он госпитале. Вы мне на полу постелите?

Ушаков: Нет уж, на полу я сам.

Женька: Тогда не забудьте разбудить. Я могу и сутки проспать, не просыпаясь.

Ушаков: Разбужу, как штык.

Женька: Спасибо, тебе старший лейтенант, что приютили, выслушали.

Ушаков: Вот что, оставь, Женя, пистолет. На патруль нарвешься – отберут. А вечером можешь придти..

(Женька достает пистолет и кинжал.)

Женька: А вечером вы будете дома?

Ушаков:Думаю, пока в резерве, разрешат на квартире жить.

Женька: Спокойной ночи!

Ушаков: ( В зал). Я долго не мог заснуть. Все думал.. Какой же подарок ждет командира разведки Лешу, если война для него закончится благополучно, и он женится на этой пигалице.
СЦЕНА 8.
Ушаков: Женька не пришла ни в семь, ни в восемь часов. На следующий день я решил зайти к ней. Дверь открыла интеллигентная старушка и сразу пригласила войти.
Место действие: Небольшая комната.

Старушка: (С легкой улыбкой) Вы, наверное, к нашей Жене?

Ушаков: (Кивает) Да… Она еще не вернулась?

Старушка: А разве она в Москве?

Ушаков: Да, мы вместе ехали. Вчера вечером заходил, но никого не было… Она говорила, что пошла к тетке Леши. Вы не знаете, где та живет?

Старушка: (Задумавшись) Жила тут недалеко, но потом переехала. А что с Лешей?

Ушаков: Его тяжело ранили, и Женя не знает, в какой он больнице.

Старушка: (Всплеснув руками) Господи, ранен… Женя – она же совсем без головы! Вы не заметили?

Ушаков: (Улыбается) Да, своеобразная девушка. Она говорила, что живет с теткой. А родители где? Она сирота?

Старушка: Нет… Там все очень запутано, я толком не знаю. Ее мама… Тоже, кстати, странная женщина, отдала ее еще младенцем своей бездетной сестре. А отец? Видимо, разошлись. В общем, за все время, что мы тут живем, ее отец и мать появлялись от силы пару раз. Тетка ее любит, но ее муж – строитель, они редко бывают в Москве. Пока Женя была маленькой, брали ее с собой, а потом приходилось оставлять одну на зиму… Девочка, по сути, брошенная и… мне кажется, очень одинокая. Когда появился Леша, то ли двоюродный, то ли троюродный брат, они сразу очень подружились… Ну, а про ее побеги на фронт вы, наверное, уже слышали? Ох уж эта Женя, вечно с ней что-то происходит.

Ушаков: Женя оставила у меня кое-какие вещи. Передайте ей, пожалуйста, что я дома по вечерам. Пусть заходит…
( Пауза.Затемнение. В луче прожектора  Ушаков.)

Ушаков: Мне разрешили жить в своей квартире из-за нехватки мест в общежитии, но каждый день нужно было приходить и узнавать о назначении. Я шел пешком из центра города — приятно, но странно видеть оживленные московские улицы, будто войны и нет. В голове крутились мысли о Женьке: та бойкая, дерзкая девушка из вагона теперь казалась заброшенной и одинокой. Ее «побеги на фронт» были не просто выходками, а попыткой найти себя и смысл. Леша стал для нее опорой, а теперь, когда он в госпитале, она, наверное, еще больше потерялась. Понимал, как мало мы знаем друг о друге .Как часто судим людей по первому впечатлению, не подозревая, что за их лицами скрываются целые судьбы, полные борьбы и надежд. Война обнажила это особенно остро — каждый несет свой груз, свои раны, которые не всегда видны окружающим. И в этом городе, полном суеты и шума, каждый остается один на один со своей болью. Мне казалось, что Женька — лишь одна из многих, кто пытается удержаться на плаву, найти опору в хаосе. И все же, несмотря на все трудности, в ней жила какая-то несломленная сила, которая не давала ей сдаться. Это заставляло верить, что даже в самых темных обстоятельствах можно найти свет, если не потерять себя и не забыть, ради чего стоит бороться.
СЦЕНА 9.
Место действия: Улица.
Ушаков идет по улице, погруженный в свои мысли.

Женский голос: Миша!

Ушаков (с радостью оборачивается):Женька! (Но, увидев, кто это, останавливается в замешательстве.) Светлана?!

Светлана: Да, это я..Иноземцева Светлана. Твоя однокурсница, с которой ты учился до войны. Как здорово, что я тебя встретила, Миша! Ты давно в Москве?

Ушаков: Я только что выписался из госпиталя. Сейчас в Москве, жду нового назначения. Рад тебя видеть. Есть новости от Димы?

Светлана: Увы, нет… Дима, скорее всего, погиб или в плену. Я пытаюсь смириться с этим, но это очень тяжело.

Ушаков: Надо надеяться на лучшее. Ты выглядишь хорошо.

Светлана: Стараюсь держаться. Ты знаешь, я всегда старалась выглядеть на высоте. На фронте не было женщин, так что…

Ушаков: У нас в части нет женщин. Да и не до этого было.

Светлана: Когда ты вернешься, у тебя будет множество поклонниц. Женщины всех возрастов будут стремиться к тебе.

Ушаков: Надо сначала вернуться. Война еще не закончилась, и все может произойти.

Светлана: Да, а у нас, у женщин, впереди ничего нет. Жить без будущего — это странно и тяжело.

Ушаков: Ты молода и красива, у тебя есть все шансы.

Светлана: Не говори ерунды, Миша. Ты когда-то говорил, что я тебе нравилась?

Ушаков: Да, нравилась.

Светлана: А сейчас?

Ушаков: Наверное, и сейчас.

Светлана: Я очень одинока, Миша… Очень.

Ушаков:  Я понимаю, это непросто.

Светлана: Ты не представляешь, каково это — чувствовать себя мертвой среди живых. Каждый день — это борьба с пустотой.

Ушаков: Надо верить, что Дима жив…

Светлана: Все, что ты мне можешь сказать, я уже давно знаю. Я уже три года живу в этом состоянии, и больше не могу…

Ушаков: Я понимаю тебя, но таких, как ты, много…

Светлана: Думаешь, от этого легче? Я боюсь одиночества, Миша. На работе легче, там люди, а дома… Дома просто страшно.

Ушаков: Это действительно тяжело.

Светлана: Может, зайдешь ко мне? Посидим, выпьем вина, вспомним институт, друзей… Просто поговорим. Хочется забыться хоть на миг и ни о чем не думать…

Ушаков: Ко мне должен прийти фронтовой товарищ.

Светлана: Ты просто боишься.

Ушаков: Кого?

Светлана: Меня… Но ты не бойся. Я поняла, что у тебя есть женщина.

Ушаков: Да нет у меня никого.

Светлана: Миша, прости меня… Я не хотела тебя смущать. Просто мне так одиноко, и я не знаю, как с этим справиться.

Ушаков: Ты не одна, Света. Есть люди, которые готовы поддержать тебя.

Светлана: Я хочу, чтобы Дима вернулся. Я хочу, чтобы все было как раньше.

Ушаков: Я тоже хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы мы могл вернуться к нормальной жизни, к тем временам, когда все было проще. Когда мы могли смеяться, мечтать о будущем, строить планы. Война забрала у нас не только людей, но и надежды, и мечты.

Светлана: Да, Миша, ты прав. Я часто вспоминаю, как мы сидели в аудитории, обсуждали книги, смеялись над шутками преподавателей. Это было время, когда у нас не было таких тяжелых мыслей.

Ушаков: Я тоже помню. Мы были молоды и полны надежд. А теперь… Теперь каждый день — это борьба за выживание, за то, чтобы не потерять себя в этом хаосе.

Светлана: Я стараюсь, но иногда это так сложно.Миша, извини меня… Береги себя.

Ушаков: У меня есть твой телефон…

Светлана: Не стоит звонить. До свидания.

(Светлана уходит. Ушаков провожает ее взглядом.)
СЦЕНА 10.
Место действия: комната Ушакова.
Ушаков : Я ждал Женьку четыре долгих дня.

(Дверь распахивается и Женька врывается внутрь. Она падает на стул напротив Ушакова.)

Женька: Дай закурить.

(Ушаков молча протягивает ей папиросу, чиркает спичкой. Женька жадно затягивается.)

Женька: Всё… Лёши больше нет.

(Ушаков подходит, осторожно берёт её за руку.)

Ушаков: Держись, Женя.

Женька: (Резко отдёргивает руку). Я не плакаться пришла – за вещицами. Завтра в Лёшину часть еду, довоевывать… (Пауза.) Что, отговаривать будете?

Ушаков: Нет… Просто ты говорила, что Лёша не хотел этого.

Женька: Не хотел. Но там его друзья, свои ребята, а здесь… все чужие какие-то.

Ушаков: Почему чужие? Соседка к тебе хорошо относится… Милая старушка.

Женька: Откуда вы её знаете?

Ушаков: Заходил к тебе.

Женька: Зачем?

Ушаков: Беспокоился.

Женька: С чего вдруг?

Ушаков: Получаю назначение скоро. Хотел проститься.

Женька: На какой фронт?

Ушаков: Не знаю.

Женька: Хорошо бы на наш. Вместе бы поехали.

Ушаков: Женя, тебе не надо никуда ехать. В вашем разведвзводе уже новые люди. Без Алексея будет трудно. Отношение будет другим, ты же знаешь.

Женька: Нет… Я должна…

Ушаков: Ты ничего не должна, Женя. Своё ты отвоевала. Пора подумать о будущем… Война не для женщин. Надо это понять.

Женька: Я была храбрее многих мужчин…

Ушаков: Всё равно – война не для женщин. Есть хочешь?

Женька: (Качает головой). Нет.

Ушаков: Поешь, потом провожу. Ключ от твоей комнаты у соседки.

Женька: Чего вы со мной возитесь, старший лейтенант? Зачем я вам сдалась?

Ушаков: Сам не знаю, зачем. Завтра собирался зайти.

Женька: Заходите, если не лень. Мне всё равно.

(Пауза.)

Ушаков: (В зал). И действительно, на кой чёрт сдалась мне эта упрямая девчонка? Пусть делает, что хочет. Кто я ей? Сват, брат? Завтра получу назначение и уйду на фронт, где может случиться всякое. Зачем думать о какой-то случайно встреченной девице? Занесу её вещи, которые она, конечно, забыла, и распрощаюсь навсегда, распрощаюсь с ней навсегда. (Снова пауза.) На другой день,  я получил назначение — не обманывают фронтовые предчувствия! — на 2-й Прибалтийский, и вечером должен был уже отправиться с Рижского вокзала к месту. Я решил зайти к Женьке, намереваясь поговорить с ней в последний раз и убедить её не ехать на фронт.
СЦЕНА 11.
Место действия: Комната Женьки.
В комнате царит хаос: на полу и на кровати разбросаны письма. Женька сидит закутанная в цветастый платок на полу. Входит Ушаков.В руках Ушакова вещмешок.

Ушаков: Ну что, надумала?

(Женька, молча, кивком головы приглашает Ушакова пройти в комнату. )

Женька: Лёшины письма… Читала.

Ушаков: Я уезжаю сегодня вечером… Женя, что ты решила?

Женька: А вам-то что? Неужто в Москве других дел нету?

Ушаков:  Мать моя под Каширой живёт, заехать не имею права.

Женька: Это почему же?

Ушаков: Я же не в отпуску, Женя, — в резерве. Из Москвы выехать не могу.

Женька: Я бы убежала.

Ушаков:  Но у меня партизанских навыков нет.

Женька: Благоразумный вы дядечка, аж до противности.

Ушаков: Брось этот тон, Женька. Видишь же, хорошо к тебе отношусь.

Женька:  Уж не знаю, чем заслужила?

Ушаков:  В том-то и дело, что ничем… Тем не менее, хочу знать, что решила?

Женька: На фронт поеду. Если хотите, вас провожу, и поеду на днях.

Ушаков: Женя… ты…

Женька: Да не уговаривайте вы меня! У меня своя голова на плечах. Спасибо за вещи…

(Женька развязывает мешок, роется в вещах и вдруг замирает, наткнувшись на книгу…)

Женька: (В голосе удивление). Майн Рид… «Белый вождь»… Откуда?

(Пауза.)

Ушаков: Одевайся, Женя.

Женька: (Растерянно). Это зачем?

Ушаков: Нужно.

Женька: Кому?

Ушаков: И тебе, и мне. Ну, не рассуждай и слушай старших по званию. (Придаёт голосу командные нотки). Одевайся! Быстро!

(Ушаков помогает Женьке одеться.)

Ушаков:Возьми  паспорт.

Женька: А это ещё для чего?

Ушаков: (Уже почти кричит). Не рассуждай!

(Женька послушно достаёт паспорт и прячет его в карман.)

Ушаков: А теперь пошли.

(Ушаков крепко берёт её за руку, и они выходят из комнаты.)
СЦЕНА 12.
Место действия: Улица.
Ушаков ведет Женьку, не выпуская ее руки. Шаг их быстр, Женька то и дело оглядывается.

Женька: Куда ты меня тащишь?

Ушаков: Много знаешь – рано состаришься. Смотри, Автодорожный. Я здесь учился.

Женька: А я вот в той школе. (Показывает на противоположную сторону улицы). Видите, внизу серое здание? Я там до седьмого класса, правда. Потом в техникум.

Ушаков: В какой же?

Женька: В строительный. Может, мы и встречались до войны, я ведь каждый день мимо вашего института проходила.

Ушаков: Возможно… Только таких упрямых девчонок мне не попадалось.

Женька: Я тогда не упрямая была. Даже тихая…

Ушаков: Трудно представить.

Женька: Вы меня случайно не в «Форум» ведете? (Останавливается, упираясь ногами в землю). Я не хочу кино.

Ушаков: Нет, не в «Форум». Идем.

Женька: А куда же?

(Пауза.)

Место действие: Загс.

Небольшое казенное помещение. Стол, покрытый поблекшей клеенкой. Несколько стульев. Ушаков усаживает Женьку за стол.

Ушаков: Садись. Заявление писать будем.

Женька: Вы что, старший лейтенант, с ума сошли?

(Женька пытается вскочить, но Ушаков, схватив ее за плечо, грубо прижимает к стулу.)

Ушаков: Сиди! Как твоя фамилия и отчество?

Женька: (Механически, словно заученный стих). Варламова Евгения Викторовна. (Взрывается). Вы что, всерьез чокнулись?!

(Ушаков, не отпуская ее плеча, берет лист бумаги, ручку и начинает писать.)

Ушаков: (Решительно). Всерьез! Распишемся, я уеду, а ты будешь меня ждать. Поняла?

Женька: Ничего я не поняла! Пустите меня!

Ушаков: (Приказным тоном). Нет уж, милая, раз я решил – не отвертишься.

(Ушаков снова с силой прижимает Женьку к столу, не давая ей вырваться.)

Женька: (Вдруг улыбается, лукаво прищурившись). Вы что ж, выходит, влюбились в меня с первого взгляда?

Ушаков: (Невозмутимо продолжает писать). Разумеется.

Женька: Так я вам и поверила!

Ушаков: Ладно, об этом потом поговорим, а пока вот держи и подписывай.

(Ушаков протягивает ей бумагу с заявлением. Женька берет ее и начинает читать. Затем она приподнимается.)

Женька: Вот вы какой… Это вы для меня, чтоб я на фронт не ехала? Да?

Ушаков: (Забывшись, выпаливает). Да! (Тут же спохватывается и поправляется). Не только. Я хочу, чтоб ты ждала меня. Проводила и ждала моего возвращения. Поняла ты наконец, упрямая девчонка?

Женька: (Тихо, почти шёпотом). Поняла.

(Женька берет заявление и рвёт его на мелкие кусочки, словно уничтожает последние сомнения.)

Ушаков: Я напишу другое.

Женька: Не надо. (Осторожно дотрагивается до его плеча). Не надо… Если вы и вправду хотите, я вас и так буду ждать. Просто так. Вы хотите?

Ушаков: И не поедешь на фронт?

Женька: Если вы не хотите… не поеду.

Ушаков: Остаёшься в Москве, начинаешь в своём техникуме заниматься и… и будешь ждать меня. Поняла?

Женька: А стою ли я?

Ушаков: (Улыбается). А это мы потом увидим.

(Пауза).

Женька: Я… я не знаю, что сказать.

Ушаков: Ничего не говори. Просто… просто будь.

Женька: (Сквозь слезы). Вам и вправду нужно, чтоб я ждала?

Ушаков: (Уверенно, глядя ей прямо в глаза). Да, Женя.

Женька: Это здорово, наверно…

Ушаков: Что здорово?

Женька: Когда нужна… А вы не врете?

(Женька встаёт и смотрит на Ушакова широко раскрытыми, полными надежды глазами. Ушаков не выдерживает и прижимает её к себе.)
СЦЕНА 13.
Место действие:  Перрон вокзала.
Женька и Ушаков продолжают стоять прижавшись друг другу Слышен нарастающий гул паровоза, приближающегося поезда.

Ушаков: Женя, я хочу, чтобы ты меня ждала! Слышишь? Ждала!

Женька: Я, наверное, сейчас похожа на заброшенного и одинокого котёнка, которого подобрали на улице… (Пауза). Я ведь никому особенно не была нужна… Даже Лёше, по-моему, не очень…

(Женька приподнимается на носки и впервые прижимается к щеке Ушакова, робко и неумело. Закрывает глаза и нежно целует его в губы.)

Женька. Спасибо тебе за подарок… Я буду вечерами перечитывать «Белого вождя»..(Пауза.) Я буду вас ждать.

(Ушаков отходит от Женьки..Но она снова , прижимается к нему.)

Ушаков: Ты чего?

(Ушаков, отстранившись, сделал несколько шагов назад, но Женька снова прижалась к нему, не желая отпускать.)

Ушаков:Ты чего?

(Женька посмотрела на него с грустью в глазах, и, не дождавшись ответа, Ушаков отвернулся и быстро пошел вперед. Женька осталась стоять на месте, махая ему рукой, пока  не исчезла за дымкой, поднимаемой поездом, который уже приближался к платформе.)

Ушаков: После прибытия в часть я написал ей свой адрес. Её письма были полны любви, но со временем я стал относиться к нашим отношениям легкомысленно, отвечая сухо. Однажды она перестала писать. Через месяц пришло её последнее письмо: "Михаил Александрович, я уезжаю. Не вини себя. Я не могу больше ждать. Мне нужно быть там, где я нужна. Прощай." Я не мог понять, почему она стремилась на войну. Была ли моя холодность причиной? Или это её желание быть полезной? Вспомнив её полные надежды, но печальные глаза на перроне, я осознал, что своей отстранённостью разрушил её чувства. Я потерял не просто девушку, а возможность увидеть мир её глазами и разделить её стремления. Теперь, когда её нет, я чувствую пустоту, которая не затягивается никакими ранами. Я потерял не просто любовь, я потерял шанс понять, что такое настоящая жизнь, жизнь, наполненная смыслом, жизнью, где есть место не только долгу, но и нежности, где есть место не только борьбе, но и сопереживанию. Её уход – это не просто расставание, это урок, который я усвоил слишком поздно. Урок о том, что истинная сила не в том, чтобы быть непробиваемым, а в том, чтобы уметь открывать своё сердце, даже когда вокруг бушует война
Эпилог.
Место действия:  Московский зимний дворик послевоенного времени.
Ночь. Ушаков сидит на скамейке.В руках держит письмо.

Женский голос: Миша!

Ушаков (с радостью) :Женька!

(Ушаков оборачивается. Недалеко от него стоит.. девушка.)

Ушаков: Светлана?!

Светлана: Да, это я..Иноземцева Светлана ...если ты забыл..

(Ушаков прячет письмо в карман, затем  медленно идет к Светлане. )

Светлана: Я ждала тебя..

(Пауза.Светлана  берет Ушакова  за руку и они покидают двор..Вдруг в одном из окон четвертого этажа загорается свет. Слышны приглушенные голоса из открытого окна.

Голос Женьки: Сижу в своей комнате. Передо мной ваша книга «Белый вождь». Вы подписали её… «На долгую память дорогому другу Женьке от старшего лейтенанта Михаила Александровича…» Смотрю в окно и пишу вам. Окно, письмо… Рождаются стихи…

(Её голос становится более лиричным)

Виновата ли я, что тогда в тишине склонилась к тебе на плечо? И поцелуй прозвенел горячо…
(Свет в окне продолжает гореть..)­