Учение о Двоице 56. Ч7 Новое знание прозвучало

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)

56. (Двоица и Четверица -- современность)

Часть 7: Итог -- новое знание прозвучало!

Окидывая взглядом всё путешествие идей по XIX–XX векам,
мы видим парадоксальную картину.

В разных концах мира, в разных, подчас не связанных
друг с другом сферах человеческого творчества,
независимо и словно по негласному сговору,
прорастают одни и те же смыслы.

Теософия Блаватской и Агни-Йога Рерихов
заговорили о Матери Мира -- активном, животворящем Начале,
без которого Дух остаётся неподвижным.

Психология Юнга клинически подтвердила:
в душе каждого живёт внутренняя противоположность --
Анима у мужчины, Анимус у женщины, --
и только приняв её, пройдя четыре стадии роста,
личность обретает целостность.

Неоязычество Викки возродило древний Круг,
где два Лика -- Богиня и Бог -- правят совместно,
а четыре стихии и четыре стороны света
удерживают мироздание от хаоса.

Искусство Петрова-Водкина через холсты
заговорило языком Религии материнства,
где Мать и Младенец образуют защитный энергетический круг,
соединяясь в нерасторжимом единстве.

Далеко от культурных центров, в мексиканской пустыне,
воинство дона Хуана явило нам Женщину-нагуаль
и полярность мужских и женских отрядов видящих,
в антропологических записях Карлоса Кастанеды,
показав, что выход к Духу лежит
через равноправный союз двух тактик --
силовой и текучей, прямой и обволакивающей.

И всё это происходило на фоне господства
официального христианства,
где Бог по-прежнему мыслился
преимущественно мужской Троицей,
а Женское Начало признавалось лишь на периферии --
в почитании Богородицы, в софиологии одиночек.

Но прозрения не ждали разрешения церковных соборов;
они пробивались там, где человеческому духу
было свободнее мыслить вне канонов и сложившихся устоев:
в эзотерике, психологии, неоязычестве, искусстве,
в мистическом опыте тольтеков.

Что же это, если не Провиденциальный замысел?
Разрозненные голоса запели в унисон, не слыша друг друга.
Каждый на своём языке, каждый в своей области,
они утверждали одно:
полнота бытия требует полярности двух начал;

устойчивость мироздания держится на четырёх основах --
стихиях, сторонах света, стадиях роста, цветах, углах квадрата.
Идея, что мир не может быть описан одной силой,
одним полом, тремя измерениями, --
эти контуры проступают повсюду.

А значит, новое знание уже прозвучало!
Оно не было провозглашено с амвона,
не было утверждено собором.
Оно явлено в книгах теософов, в картинах художников,
в снах и символах психологов, в ритуалах виккан,
в опытах магов и в молчаливом знании воинов.

И когда разрозненные голоса эпохи слились в унисон,
скрытый Айсберг вековой мысли наконец обнажил свою вершину.

И всё же, этот всплеск ХХ века -- лишь малая толика примеров
великого космического синхронизма.
Настоящие корни этого откровения уходят в глубокую древность,
в седую высь веков, откуда эти вечные законы числа и гармонии
проливались в человеческую культуру задолго до наших дней.

И теперь, когда можно оглянуться на пройденный путь,
умозрительного генезиса концептов,
можем с уверенностью сказать:
откровение о двух началах и четырёх основах,
о полярности и полноте,
о том, что Единое раскрывается через Полярность,
а Полярность -- через Кватерность, -- это откровение уже с нами.
Осталось только назвать его по имени и впустить в сердце.

Тем, кто прошёл этот путь вместе
с эволюцией концепции числовых гармоний в истории,
кто не побоялся заглянуть в эзотерические глубины
и психологические лабиринты,
кто увидел в материнском жесте
и в магическом круге отсвет вечной Истины, --
тем открывается следующая глава.

В Учении о Тетраде,
все эти разрозненные лучи сходятся в фокусе.
Ибо суть его предельно проста: Бог Един, и Он — Четырёхлик.

И то, что мерцало в "Стансах Дзиан"
и в юнгианской кватерности, в образе Матери Мира
и в петроградских мадоннах, в круге Викки и в Женщине-нагуаль, --
и многое, многое другое, о чём подробно говорилось
на страницах этой целокупной темы:
от первоосновы Фалеса и числовых гармоний Пифагора
до мистического космоса неоплатоников,
стоиков и Даниила Андреева.
Всё то, что в своей полноте
не может вместить ни один земной текст, --
всё это есть одно и то же, увиденное с разных сторон.

И теперь, собранное воедино, оно звучит как целостное знание,
которое уже не может быть никем и ничем отвергнуто,
как бы его не было и никто об этом не говорил.

Ибо оно поднялось из самой жизни,
взошло как семена вечной Истины и Божьего Промысла
из искусства, из психеи, из магии и из молитвы.
Оно везде. И мы его узнали.

**