Криминальная история. Уснуть в шезлонге у моря

Главы 1-9
Глава первая. Ну, и угораздило же!
   
     Она бежала по белому морскому песку, и он чуть поскрипывал, напоминая сибирский пушистый снег. Ноги вязли, грузноватая фигура не была, увы, стремительно летящей грацией из рекламного ролика. В белых капри 52 размера и широкой жёлто-зелёной полосатой футболке, на которой «гнездился» пухленький розовый рюкзачок, она видела себя круглым поплавком, никому не нужной наживки, несмотря на все усилия, почти не сдвигающимся с места. Последний автобус, к которому она так стремилась и безнадежно буксовала, закрыл двери и, согласно строгому расписанию, издевательски, неспешно, тронулся по серпантину горной дороги. Задыхаясь от усталости и досады, она так и села на большой валун в десяти метрах от остановки….
     Тут же подъехала серебристая ауди и местный житель на ломанном русском предложил свои транспортные услуги за сногсшибательную цену. Понятно, что на этот-то случай, пользуясь безвыходностью ситуации, в которую попадали периодически отдыхающие, он здесь и дежурил.  Людмила приуныла и оглянулась вокруг: нет ли попутчиков. Внизу карабкались на гору ещё трое: юная дама с маленькой девочкой, и мужчина за пятьдесят. Решили ждать четвёртого, так как девочка не в счёт, сядет на мамины руки. Через 15 минут, чертыхаясь, у валуна появился ещё один незадачливый пассажир средних лет, голубоглазый и загорелый, как «Альпенгольд». Все быстро заняли места, пристегнулись и поехали. Было тесно. Дорога опасная, с неожиданными поворотами. Покачивало то в одну, то в другую сторону.
      Альпенгольд, стеснённый не хрупкими дамами, сидел посередине, раскинув для равновесия свои загорелые руки над задним сиденьем и немного придерживал повизгивающую Людмилу и хорошенькую брюнетку, с безмятежно уснувшим на руках ребёнком. Шофёр насвистывал что-то своё грузинское и невозмутимо крутил баранку, а у пассажиров сердце замирало, когда, из-за высоченной горы, вылетала встречная машина.  Реальный мир казался почти виртуальным: пропасти, скалы и, в промежутках между ними, мерцавшая багряными солнечными бликами гладь моря.
     Было время заката.
     Наконец-то аттракцион с виражами под куполом неба завершился. Надо рассчитываться. И, вдруг выясняется, что Альпенгольд потерял где-то на пляже своё портмоне с деньгами и вместе с ним паспорт, банковскую карточку. Понятно, что все обескуражены: жаль мужчину, да и платить приходится побольше…
     Водитель требует положенное. Пассажиры сдаются. Альпенгольд, вывернувший наизнанку карманы брюк, в отчаянии рвётся назад на пляж. Везти его грузин наотрез отказывается: дома ждёт послушная жена и  ужин со стаканчиком доброго вина.
     Людмила уже поднималась по ступенькам в  отель «Голубая волна», когда увидела, что бедолага Альпенгольд жмёт доверительно руку водителю. Тот говорит, улыбаясь: «Будь здоров, Юра!». И Юра, изображавший минуту назад убитого горем, теперь улыбающийся, идёт по своим делам.
     Ах, вот как!  Браво! Спектакль сыгран, как по нотам! Да, её предупреждали, насколько изобретательны местные жители, если речь идёт о деньгах.
     В одноместном номере трехзвездочного отеля было чисто и уютно. Смывая прохладной водой с поверхности кожи морскую соль, Людмила думала: «Как мало надо человеку для счастья!» Набросив на влажные плечи халатик, она легла  на широкой кровати.
     Как хорошо всё закончилось! И угораздило же её заснуть в шезлонге!  Да, могло быть ещё хуже. В тёплые, ласковые южные ночи со сказочно близким небосводом в этом курортном местечке, казалось, пробуждались и все низменные инстинкты. Улицы наводнялись игроками, спускавшими за одну ночь целые состояния, воришками, девицами лёгкого поведения с их сутенёрами, просто любителями выпить и погулять. В отеле она отгородилась от всего этого мира безудержных страстей и чувствовала себя в безопасности. К одиночеству привыкла. В одиночестве есть свои достоинства: некая утончённость и возможность спокойно поразмышлять над тем, что же всё-таки произошло.
   Зазвонил телефон, на дисплее высветилось «муж».
«Ну, и как ты? Как отдыхается?»
«Да всё хорошо! А ты как? Смотри, Толя, не забывай есть вовремя!» — говорит она несколько обречённо, потому что знает, что ему теперь в удовольствие делать всё наоборот.
«Какая культурная программа?»
«Завтра морская прогулка на теплоходе. А ты чем занят?» 
«Ничем, читаю, смотрю телевизор, завтра на работу».
«Спокойной ночи, родной»!
«Спокойной ночи, не скучай»!
     Муж не любил «жевать сопли», уважал краткость.  А ей так хотелось…
     Впрочем, надо подготовиться к морской прогулке, прополоскать и высушить купальник. Она наклонилась к брошенному на пол рюкзаку. И отшатнулась...  Из бокового кармашка торчал чужой портмоне!
     Он, видимо, выпал-таки из куртки Юры прямёхонько к ней в рюкзак. Там же действительно был паспорт, только на имя Седальского Анатолия Сергеевича, с фотографией вовсе не Юриной внешности. Портмоне туго набит купюрами высокого достоинства….
     Что же со всем этим делать??? Людмила, скромная библиотекарша, с ещё более скромной зарплатой, сроду не держала в руках так много долларов.
     Отправиться в полицию? Но кто поверит, как бумажник оказался в её рюкзаке? Только этого ещё не хватало! Выходит, что Юра – не просто мошенник, но и вор. А, ну, как сообразит, где мог оказаться бумажник?
     Машинально включила телевизор. Шли местные новости об открытии нового спортивного комплекса, как неожиданно начался экстренный выпуск: мол, на пляже в местечке Н обнаружен труп неизвестного мужчины приблизительно 45-50 лет, с ножевым ранением в область сердца. Просьба, отдыхающим опознать личность погибшего. И на экране появилось, увы, безжизненное  лицо Седальского Анатолия Сергеевича….
     Мама дорогая! Что же делать? Ситуация отчаянная! Ведь Юра, наверное, убийца?  Он без труда догадается, у кого бумажник и отправится на поиски, что бы убрать её, как невольного свидетеля преступления.
     Надо звонить в полицию и честно рассказать обо всём.  Мысленно начала описывать события: пляж –шезлонг- сон - пропущенный автобус – серебристая ауди- водитель-грузин – пассажиры- Альпенгольд = Юра, потерявший свой = чужой бумажник, который оказался в боковом кармане её рюкзака! Такое не расскажешь по телефону, надо самой отправляться в ближайшее отделение.
     Как же неправдоподобно звучит настоящая правда! А если полицейские решат, что она воровка, сообщница или раскаявшаяся убийца? Её будут неистово допрашивать, придётся взять подписку о невыезде…  А до завершения отдыха осталось три дня! О, нет! Врагу не пожелаешь такого завершения отпуска!
     Как не жаль, но мысли об убийце, который вот-вот может появиться за своими деньгами, заставили подняться.
      Внизу в вестибюле у стойки стоял Юрий!  Людмила успела спрятаться за колонной. Догадаться было не трудно, что он расспрашивал о ней обаятельную блондинку- администратора. Просил войти в его сложное положение. Мол, последняя любовь - не шутка, и он очень будет признателен девушке, если скажет, в каком номере проживает дама, упорхнувшая из его объятий в белых капри (Юрий руками показал примерно объём её бёдер), …. И тут Людмила узнала о себе много такого интересного!... Так сказать, свежий взгляд со стороны.
— Почему же Вы, влюблённый, не знаете даже её имени? — не сдавалась девушка. Мы не разглашаем посторонним информацию о наших постояльцах. Уходите! Сейчас вызову полицию!
     Это подействовало. Явно не желая неприятностей с блюстителями закона, Юрий сердито развернулся и медленно пошёл к выходу.
 
Глава вторая. Монолог Юрия
     И тут неожиданно появилась Леночка, чрезвычайно громкая, огненно-рыжая девушка из соседнего номера.
 — И чего это Вы тут Людмила Васильевна стоите? Где все наши? — прогремела она басом, совершенно не замечая Людмилиных округлившихся глаз. Под «нашими» она подразумевала группу отдыхающих из Сибири, которые уже после первой недели пребывания на курорте выбрали свои индивидуальные маршруты и попросту рассеялись. Не дожидаясь ответа, Лена направляется к выходу и ворчит при этом:
— Скука кромешная! Каждый сам по себе! Нет, чтобы собраться, посидеть за рюмочкой чая.
     Стоять за колонной, где её застукали, уже не было смысла и Людмила, якобы непринуждённо зашагала в сторону рисепшен.  В этот самый момент Юрий, перед которым было открылись двери отеля, резко повернулся. Глаза их встретились, и в следующее мгновение он был уже рядом.
 — Как же рад я Вас опять видеть, Людмила Васильевна!
 — Услышал-таки обращение Лены… — подумала она, холодея от страха.
— Ноги у неё сделались ватными: «Что Вам нужно от меня?...»
— Послушайте, Людмила Васильевна, меня Юрий зовут, давайте пройдём сюда в бар, мне нужно поговорить  с Вами! Ведь Вы, наверное, в полицию собрались?»
     Людмила, увидев через стеклянную дверь, что в баре есть люди,
 с явным усилием направляется туда. Юрий приглашает её сесть у окна. Место хорошо просматривается со всех сторон, поэтому она соглашается. Начинает говорить Юрий.
 Он явно волнуется:
— Не удивляйтесь, Людмила Васильевна! Это портмоне я сам Вам подложил, оно, поверьте, мне руки жгло!
     Георги, шофёр, мой старый знакомый, знает, что я не при деньгах. Он часто меня подвозит по этой схеме. Откуда у простого спасателя утопающих деньги? Дежурство поздно заканчивается.
      А как попало ко мне портмоне? Это целая история!
     Ещё две недели тому назад по рации поступил сигнал о тонущей женщине на патрулируемом нами участке. Она загорала на надувном матраце и не заметила, как её отнесло метров на сто от берега. Матрац неожиданно начал спускать, а она совсем не умела держаться на воде. Мы немедленно выехали на моторной лодке, и я собственноручно вытащил её, захлёбывающуюся, из моря.
     Была она очень хороша собой: фигура ладная, стройная, брюнетка, черты лица достойны обложки лучших журналов. Перепугалась бедная. Но более всех переволновался её друг на берегу, который первый услышал крики и просил о помощи. Сам он, увы, быстро не плавал.
     Как радовался он её спасению!  Как он благодарил меня! Деньги предлагал большие, и я взял тогда, не скрою,  тысячу баксов.
     Ну вот, видите, а говорите:
— Откуда у спасателя утопающих деньги? —парировала Людмила.
— Это же так редко бывает! — продолжал Юрий. — Звали девушку Наташей. Была она настоящая аристократка, в хорошем смысле этого слова: не дерзкая, не громкая, держала себя с достоинством. Не девушка, картинка! О такой только мечтать… И она, представьте, заинтересовалась мной, нищим спасателем утопающих. Как это получилось? Конечно, трудно было от неё глаз оторвать...
   Пригласили меня в тот же день на ужин, этакий пати при свечах. Помню, как на реплику, как же темна ночь, она, улыбаясь, сказала:
— Лучше зажечь свечу, чем ругать темноту, — и мы зажгли свечи.
— О, ей знакомы мудрости Лао Дзы.
— Вот видите, она образована, начитана. Я, конечно, немало перелистал книг в свои дежурства, но, что бы вот так просто словами Лао Дзы говорить …
 — Поверьте, Юрий, это совсем нетрудно…— впервые улыбнулась Людмила и мысленно поругала себя, что столь наивно попадает под обаяние возможного преступника.
 — Потом был первый танец со спасателем, то есть со мной. И она окончательно вскружила мою бедную голову.
 — А как же друг? Кстати, как его имя?
 — Седальский Анатолий Сергеевич…—
 Людмила почему-то ждала именно этого ответа, поэтому восприняла его уже спокойнее. И сама себе удивилась.
 — Седальский -  крупный бизнесмен, владелец торгового центра в своём городке. Конечно, забеспокоился, хоть виду и не подавал. О себе же скажу, что в такие мгновения можно никого и ничего не замечать. Страсть охватила, похоже, нас обоих, какая-то неконтролируемая, животная страсть.
     Мне теперь стыдно вспоминать, ведь я женатый человек и на вечеринку пришёл со своей супругой, Татьяной. Седальский пригласил её на танец, но по всему очарован не был. Таня моя — скромница. Дома и пошутит, и говорливая, а тут, как воды в рот набрала, глаза потупила. Видимо почувствовала неладное.
     С того дня будто подменили меня, затосковал я о красавице - брюнетке. На работу собирался, как на праздник, мечтал встретить Наталью. С Таней мы не первый год вместе. Сразу она обо всём догадалась, да виду старалась не подавать. А мне пофиг!
     Потянуло меня к отелю, где мы вместе ужинали. Вечером, как пацан, взобрался на раскидистый дуб напротив окон из их номера. Никаких особых планов не было. Вижу: дверь номера распахивается, в неё стремительно вбегает Наталья и швыряет в открытое окно предмет, который прямиком летит ко мне на дерево. Меня она естественно видеть никак не могла.
     Следом врывается Седальский. Ругается, кричит:
— Где мой бумажник? Это ты его взяла? Чего же ещё ждать от девки по вызову!
     Она же, бессовестная, божится, что нет, не брала. Смеётся, мол, прислугу надо проверить.
     Вот это да, думаю, по всему, эскортница и воровка! Плохи дела. Страсть моя сразу поутихла. Потихоньку с дерева слез и к морю зашагал.
     Звонил мне напарник Евгений, просил прийти, посмотреть снаряжение.             
     Море все раны душевные, как зверь, зализывает. Легко так стало, будто от пут тяжких освободился! И стыдно, что мог  предать самого дорогого человека на свете — мою жену Таню.
     А за пазухой — чужой бумажник. Решил я от него избавиться. Сунул в карман Вашего рюкзака, благо Вы в шезлонге у моря спали и успокоился. Погулял по берегу. Но назад суждено было добираться с Вами на одной машине Георги.
     А дома, вижу: Таня на коленях у иконы стоит, той, что ей мать перед смертью подарила, и плачет. Вот такие дела…
     Таня новости по телевизору смотрела и сразу же узнала в убитом гостеприимного хозяина, у которого мы были на вечеринке. Конечно, она испугалась и не знала, что уже и думать.
     Напротив окна бара остановилась красавица - брюнетка. Юрий сразу же умолк и выразительно посмотрел на Людмилу.
Глава третья о том, как неосмотрительные поступки осложняют жизнь
 
     В голубых глазах Юрия появилось удивительное свечение. Такое можно наблюдать, если кто-то освещает морское дно.  В лице промелькнуло некоторое смятение: видимо, его природное разумное начало противилось вспыхнувшей лихорадке чувств.
     Нетрудно было догадаться, что перед ними стояла Наталья.
     Молодая женщина не могла  видеть собеседников, они находились в выгодной позиции, наблюдая за ней: стёкла бара снаружи были зеркальными.
     Признаться редкой красоты были её очаровательные глаза, напоминающие спелые оливки. Необычайная их живость выдавала внутреннее беспокойство. Руки нервно теребили маленькую сумочку. Женщина явно кого-то ждала. Иногда она переступала с ноги на ногу и оглядывалась вокруг.  Тёмное вечернее платье, подчёркивало изящную фигуру, в красиво уложенных волосах мерцало жемчужное украшение.
     Почему Наталья здесь, в день убийства её друга? И кого поджидает?
     Опустившись на лавочку у входа, она раскрыла сумочку, вынула пудреницу, поправила причёску, явно, что бы скоротать время. Или, может быть, она кого-то высматривала позади? Старый хитрый женский приём, актуальный в веках. Вдруг к ней подбежал мальчик, что-то сказал, быстро сунул в руки нечто, с виду напоминающее записку, и только его и видели!
      Наталья не стала это разворачивать и читать, а просто положила в сумочку, встала и направилась в сторону моря.
 — Здесь какая-то тайна, Юрий! Что всё это значит? Вы пришли ко мне с какой целью? За бумажником?
      Юра не ответил тотчас. Он смотрел вслед уходящей Наталье, как израненный зверь.
 — Нам надо идти в полицию, Людмила Васильевна. Другого выхода нет.
 — Я - то тут при чём? —- сказала она. — Возьмите это портмоне и отправляйтесь, куда хотите! Я через три дня собираюсь ехать домой, у меня билет на самолёт, а Вы всё усложняете! Подбрасываете чужие вещи, втягиваете в какую-то ужасную историю!
 — Простите меня! Так уж вышло.
 Людмила передала бумажник в руки Юрия.
 Он нехотя, с отвращением взял его:
— Если бы Вы не уснули тогда в шезлонге у моря, то мы бы не сидели с Вами теперь вместе. Согласитесь, что это тоже было очень неосмотрительно с Вашей стороны. Теперь Вы, возможно, невольно являетесь тем недостающим звеном в цепи событий. И мне, увы, придётся рассказать в полиции и о Вас, простите меня ещё раз! Или… — он вдруг посмотрел на неё с весёлой дерзостью, — выбросить паспорт в море, а деньги поделить?
— И потом, до конца дней своих испытывать чувство вины, что воспользовались деньгами убитого человека, не помогли разыскать убийцу? Ну, уж, нет! — решительно поднялась со стула Людмила. — Пойдёмте вместе в участок!
— Спасибо, что поддержали, поверьте, мне тоже нелегко одному!
     Широкое, мясистое лицо дежурного, уплетающего домашние пирожки, вовсе не отражало суровые будни полиции. Он, казалось, обрадовался нашему появлению и вызвал по телефону какого-то «Ксан Ксаныча». Пришлось ждать.
     Мужчина заурядной физиономии, полный, невысокого роста, с залысинами, в гражданской одежде, представился: Александр Александрович Коротков, следователь. Судя по его усталому лицу, покрасневшим, видимо, от бумажной работы глазам, он нуждался в отдыхе. И Людмила подумала: «Забавно! У нас бы в Сибири ему посоветовали восстановить силы у моря».
     Рассказ посетителей Александр Александрович выслушал, явно имитируя рассеянность. Профессионально задавал вопросы, будто не понял что-то, поэтому приходилось вновь и вновь возвращаться к предыстории и событиям прошедшего дня. Людмила где-то читала, что так проверяется правдивость изложения событий: лжец всегда забывает о деталях, прибавляет что-то невозможное и, непременно, попадается.
     Следователь вызвал ещё одного сотрудника, нашли понятых и в их присутствии долго рассматривали и запротоколировали содержимое портмоне. В нём оказалось десять тысяч долларов крупными купюрами, паспорт, кредитная карточка, мелочь в рублях.
     Людмилин невинный сон в шезлонге у моря, казалось, заинтересовал их более всего: не заметила ли она, проснувшись, кого-то рядом? Кто её разбудил?
     Она начала нервничать, в который раз припоминая, как утомлённая длительными походами по магазинам, решила немного расслабиться, просто посидеть в белом шезлонге у моря под навесом её турфирмы, подышать свежим морским воздухом и неожиданно погрузилась в сон. Проснулась, будто от крика встревоженных чаек, посмотрела на часы и бегом к отъезжающему автобусу.
     Рядом? Рядом кто-то оставался, но ей не до того было, чтобы рассматривать! И почему так много вопросов именно к ней?
     Следователь включил компьютер, нашёл фотографию  с места преступления, серьёзно посмотрел в Людмилины глаза, наблюдая за  реакцией: «Людмила Васильевна, убитого нашли здесь».
     На мониторе появилось изображение мёртвого Седальского в белом шезлонге у моря под навесом её турфирмы …

Глава четвёртая. «Всё проходит, и это пройдет»

     Стало быть, в то время, как она безмятежно спала, рядом вовсю орудовал убийца? Он сделал это мастерски: ему хватило только одного удара ножом. Людмила представила себе, как он исподтишка, подло расправляется с симпатичным, сравнительно молодым мужчиной, сделавшим прекрасную карьеру.  Ему бы жить и жить…. А, если бы она проснулась и увидела убийцу? Всё похолодело у неё внутри.
     Примерно такое же чувство испытала, когда ещё в первые годы семейной жизни, вместе с мужем и маленьким сыном отправилась собирать лесную клубнику. К ягодной поляне их подвёз на уазике родственник Николай, в прошлом председатель колхоза. Выгрузил с вёдрами и обещал забрать к вечеру. Сынишку сморило от вкусной, бесхитростной деревенской еды. Расстелили куртку под кустиком, намазали от комаров, укрыли кофточкой. Он так и заснул с детским пистолетиком в руках.
    Сами собирали вкусные, ароматные ягоды, пели песни. Тут подъезжает Николай и зовёт их к месту, где уложили Сереженьку. Рядом с ним, всё ещё сладко спящим, в двух шагах — куча свежего медвежьего помёта….
     Медведь был сытым, — урожай клубники удался на славу, — и не тронул никого. Послушал незатейливые песенки, справил нужду и пошёл дальше по своим медвежьим делам. Шутили потом: «Мишка Серёжиного пистолетика испугался и кучу наложил!» В тот же момент не до шуток было. От одного медвежьего следа кровь стынет в жилах!
 
     Выходит, она присутствовала на месте преступления, отпечатки и её пальцев есть на портмоне, и она теперь попадает в разряд реальных подозреваемых!
— Да не волнуйтесь Вы так! — успокаивал её Александр Александрович. Конечно, не скрою, мы как-то должны подтвердить Ваше алиби, помогите нам! Вспоминайте! Кто ещё мог видеть Вас спящей, кроме Юрия, — следователь замялся, — потому что он тоже был на месте преступления. Вам придётся сдать билет на самолёт, взять подписку о невыезде и задержаться здесь ещё на недельку, но, думаю, скоро всё прояснится.
     Легко сказать — сдать билет, который покупала через Интернет ещё в январе! Путёвка заканчивается через три дня. Где жить, да и на что жить?
     На столике в углу кабинета забулькал ароматный напиток.
— Вот и кофе готов! Предлагаю всем выпить по чашечке!
     Кофе в столь поздний час…. Прежде бы Людмила отказалась, но наступило какое-то странное время. Ей хотелось выпить много кофе, чтобы проснуться от тяжелого сна реальности. Кому рассказать,  ведь не поверят!
— Спасибо большое, что откликнулись и пришли в полицию, за неравнодушие Ваше спасибо! — подытожил Коротков. — А теперь, давайте договоримся: постарайтесь ещё раз дома вспомнить все мелочи событий прошедшего дня. Помогите  следствию и, пожалуйста, никакой самодеятельности!
     Людмила хотела было добавить к сказанному увиденное через окно в баре, но Юрий строго посмотрел ей в глаза. И она промолчала. Дорогой в отель Юрий предложил через три дня переселиться к нему домой и погостить с недельку:
— Моя Таня будет рада, поверьте, ведь Вы меня выручили!
 — Спасибо…
     Это несколько утешило Людмилу.
     Светало. Рассвет у моря – зрелище необыкновенное! Огромное небо, казалось, прильнувшее на ночь к бескрайней глади воды, расставалось с ней, теряя лёгкие рваные облака тумана.  Ещё мгновение, и появится великолепное светило, играющее пожаром в миллиардах брызг.
    Уходила ночь, проведённая в полицейском участке…
— Будет, что вспомнить! — шутит Юра.
— Почему Вы промолчали о том, что мы видели в баре?
— Не хочу усугублять и нагнетать подозрение вокруг Натальи.
— И вместо неё, растёт подозрение к нам, учтите!
— Пусть расследуют! Вспомнить что-то, добавить к рассказанному мы ещё с Вами успеем.
— Ладно, доброй ночи, то есть…. утра!
— До свидания и ещё раз, спасибо!
«Не знаю, прав ли Юрий, умалчивая некоторые детали в поведении Натальи, — подумала Людмила, поднимаясь к себе в номер. — Вероятно, влюблённость мешает ему трезво рассуждать о ней».
     Мнение Людмилы о Юрии изменилось. Ведь он же пошёл с ней в полицию! Но кто же настоящий убийца и каков был мотив преступления?
     Сколько вопросов, на которые пока нет ответа.
     «Ах, если бы мой Анатолий знал, в какую неприятную историю я попала! Сообщить придётся, что задерживаюсь на недельку, денег просить. Но не стоит посвящать его в подробности. Будет ещё за меня волноваться, переживать».
     После обеда набралась храбрости и позвонила. В Минусинске в это время наступило утро. Сказала мужу бодрым голосом, что, якобы, есть возможность остаться ещё на недельку у моря на выгодных условиях. Попросила денег. Он удивился, но, как ни странно, одобрил. После разговора она расплакалась.
     Очень хотелось домой… Надо же было так вляпаться!  Теперь, как никогда, Людмила ощущала себя слабой, неудачницей.  Ей так не доставало мужа!
     «Но не рассказывать же ему о своих неприятностях по телефону! История нелепая и запутанная. Рассердился бы на неё, мол, угораздило же тебя! Ох, скорее бы уже всё уладилось!
     Позвонить Галке? Подруга бы наверняка что-то посоветовала, но этот проклятый роуминг разве даст нормально побеседовать!
 
     «Всё проходит, и это пройдет», —  успокаивала себя Людмила.
 
Глава пятая. На месте преступления
 
      Следователь Коротков пригласил Людмилу Васильевну на пляж, чтобы она показала, где под навесом находился её шезлонг. Выдался дождливый пасмурный день, и отдыхающих на пляже почти не было.
     Казалось, скорбела сама природа.  Дыханье смерти чувствовалось тут во всём. Кто знает, возможно, непокаянная душа Седальского витала над местом злодеяния? И, самое страшное: Людмила ощущала себя реально вовлечённой в цепь роковых событий.
     На этом участке только один большой навес, который теперь опоясан ленточкой, как место преступления. Он располагался на зацементированной площадке, выложенной из красного кирпича, и приподнятой примерно на метр над уровнем пляжа.  Взбираться на него надо было по ажурным белым лесенкам, рядом с которыми красовались пальмы и клумбы с великолепными петуньями. Здесь же - маленькое кафе с мороженым и освежающими напитками, которое в злополучный день уже закрылось к моменту появления Людмилы под навесом.
     Она подвела Александра Александровича к шезлонгу с краю.
— Присядьте, пожалуйста, Людмила Васильевна, сосредоточьтесь, не торопитесь и вспоминайте всё ещё раз, важна каждая деталь! В котором часу Вы пришли сюда?
— Примерно в семь.
     Людмила закрывает глаза, как бы медитирует, пытается восстановить картинку. Удивительное дело, у неё получается:
— Была довольно высокая волна, купающихся очень мало. У воды семейная пара с двумя ребятишками. Бросают камешки, фотографируют друг друга.
 — Интересно, Вы их прежде видели?
 — Нет, никогда.
 — Если встретите, то узнаете?
 — Да, конечно.
 
 — Солнышко ещё не село, далеко-далеко белый корабль. Музыка моря такая живая, но однообразная: волны шуршат, набегая одна за другой, ударяются о камни и поспешно откатываются назад. У воды дышится легко. Кажется, я засыпаю…
     И тут же она вскрикивает:
— Вспомнила! Я просыпалась! Посмотрела на часы: было без десяти восемь. Подумала, что ещё можно немного понежиться, на остановку идти рано.  Семейной пары с детишками уже не было. В этот момент мимо прошёл мужчина средних лет, высокого роста, слегка располневший, в льняных шортах, синей футболке, в солнцезащитных очках. В руках какая-то початая бутылка. Устраивается под навесом в шезлонге у четвёртой лесенки, там же неподалёку сидит девушка в просторной рубашке с закатанными рукавами и шортах. Солнцезащитные очки и подобие чалмы на голове. Мужчина с разговорами к ней не пристаёт.  Курит и медленно, с наслаждением потягивает напиток из бутылки.
     И тут Людмилу настигает открытие:
— Это же был Седальский…. На фотографии убитый без очков и бейсболки нет. Но это точно он!
     Людмила соскакивает и бежит к шезлонгу, в котором сидел мужчина. На нём следы крови….
     А девушка….  Кажется, это была Наталья! Людмила не уверена. Её тоже непросто узнать: она же видела Наталью лишь однажды, в вечернем платье, с распущенными волосами и без очков. О своём предположении Людмила не говорит. Последовал бы вопрос: «Вы знаете подругу Седальского? Вы её видели прежде? Когда?»
— Юрий утверждает, что нашёл Вас спящей около 7.30 вечера. Положил портмоне тихонько в карман рюкзака  и больше сюда не возвращался.
     Мережка воспоминаний прерывается. Она вновь погружается в сон до 9 вечера. Потом смотрит на часы и бежит на автобусную остановку без оглядки, никого и ничего не замечая.
— Последний автобус отправляется в 9 вечера. Убийство было совершено между 8 и 9 часами, то есть, когда Вы ещё были здесь.
     Подавленная от всего происшедшего, она молча спускается с Коротковым по лестнице и вдруг видит, как из-за пальмы выскакивает знакомая фигурка мальчика, которого видела прежде с Натальей у бара.
     Сверкая пятками, он взбирается к валуну и исчезает за ним.
 
Глава шестая, в которой пригодился-таки газовый баллончик
 
— Пацанам и дождь нипочём! — сказал весело Ксан Ксаныч.
     Несомненно, он понимает её переживания и желает разрядить обстановку. Однако, Людмила по-прежнему сосредоточена, не улыбается и следователь настораживается: — Вы видели прежде этого мальчика?
— Мне кажется, да.  Не могу припомнить, где, — неохотно лжёт она.
— Что же, немудрено, их тут много носится. Прослышали про убийство и, наверняка, ведут своё расследование, пинкертоны! Хорошо бы было поймать такого и побеседовать, может быть, видел что-то интересное. Не решили ещё, где остановитесь?
— Юрий предложил погостевать.
— Вот как всё хорошо складывается!
     Выражение лица Людмилы, казалось, говорило совсем об обратном.
     Прощались у входа в отель: 
— Ждите моего звонка. Спасибо, Людмила Васильевна, что помогаете нам! И если, вдруг, припомните ещё что-то…. Звоните!
     «Надо бы непременно встретиться с Юрием и объясниться!» — решила она.
     Зашла в магазин «Зверобой» и купила газовый баллончик. Так, на всякий случай. Мало ли… Внимательно изучила инструкцию.
     После ужина отправилась на прогулку. Юрий должен был ждать её у входа в парк.
     Вечерние яркие туалеты дам, весёлые сорочки мужчин сливались в одну пёструю праздничную палитру. Увы, Людмила ощущала себя чужой в этом море улётной беззаботности. Ещё два дня назад прогуливалась здесь вместе со всеми и была счастлива. Теперь она не наслаждалась насыщенным запахом цветущих магнолий и не подпевала непрерывно льющимся из репродукторов мелодиям. Словом, отпуск закончился,  и  гнетущее memento mori* цепко овладело сознанием.
      Появился Юрий. Он был очень хорош собой: ладный, стройный в светлых брюках и кремовой сорочке, оттеняющей шоколадный загар. Явно старался произвести впечатление на окружающих. Они присели у фонтана.
— Что-то случилось, Людмила Васильевна?»
— Сегодня, Юрий, я вновь встретила того мальчугана, который подбегал к  Наталье у бара. Похоже, он наблюдал за мной во время следственного эксперимента на пляже и подслушивал наш разговор. Едва заметили,
* memento mori –лат. помни о смерти
как бросился наутёк! Кто-то же его посылает! Давайте расскажем Короткову всё без утайки! К тому же, я вспомнила, что просыпалась и видела, как под навес пришёл Седальский, а рядом с ним была девушка, очень похожая на Наталью. Юрий  напрягся: — Вы сказали следователю: «девушка, похожая на Наталью»?
 — Нет, но я примерно описала её внешность! Довольно выгораживать убийцу!
 — Вы думаете, что это Наталья?
 — Не исключено.
 — Поверьте, Наталья здесь не причём! Подождите  немного, её и так наверняка допрашивают.
— Почему Вы не хотите сказать всю правду о Наталье?
— Боюсь, что наши сыщики не будут стараться и «землю рогом рыть», а свалят вину  на беднягу, чтобы только рапортовать об удаче и закрыть дело. Так однажды осудили моего деда, потом реабилитировали,.. посмертно».
— Для чего же Наталья похитила портмоне Седальского?
— Как выяснилось, он собирался купить билеты и улететь вместе с ней после той вечеринки и нашего тесного общения. Она же искала встречи со мной и хотела остаться.
— О, это  как-то объясняет странность происшедшего. Юрий, так Вы виделись сегодня с Натальей?
— Да!  Она рассказала, что им угрожали. И у меня не было оснований не верить, потому что кто-то проколол её надувной матрац.
— Вот как? Кому же они помешали?»
— Ей неизвестно. Но после покушения на Наталью, Седальский был очень обеспокоен и проговорился, что «они» на этом не остановятся.
— Это из-за его бизнеса?
— Возможно.
— Он не хотел терять Наталью.  Она была для него утешением после утраты супруги. Седальский – вдовец.
— Прошу Вас, Юрий, как объясняет Наталья своё поведение у бара? Что это за мальчуган?
— Мальчик ей тоже не знаком. В тот злополучный вечер она действительно была какое-то время рядом с Седальским, но вернулась в отель раньше под присмотром телохранителя.
— Почему?
— Ей необходимо было подготовиться к вечеринке. Вы, женщины, любите прихорашиваться! Ждала Седальского в отеле, телефон его не отвечал. Сама направилась к бару, где мы её и видели. Потом подбежал мальчик, сунул в руку записку, сказал: «Возвращайтесь, прочтёте это дома!»
— И что же было в записке?
— «Вашего друга убили».
— Её дальнейшие шаги?
— Помчалась в полицию.
— Вы влюблены?
     Юрий, видимо, ощутил себя припёртым к стенке, ответил не сразу:
— Наталья, конечно, красавица, но мы с Татьяной моей повенчаны, значит, дали обет Богу. С этим не шутят! Стараюсь держаться. С нами священник беседовал и предупреждал об искушениях, какие могут быть у супругов. Если хотите, расскажу.
— Не-ет, в другой раз! У Вас не пуританская внешность!
 — В том-то и дело, что в Бога я верю, а как жить с этим, не знаю, — честно сознался он. — Татьяна моя читает утреннее и вечернее правило, в храм каждое воскресенье бежит, а для меня такая жизнь — тиски. Всё от того, что не приучили с детства. Раньше вера для людей была, что кожа на теле. Вплеталась гармонично в их жизнь. Человек не помыслил бы ничего без Бога. Совсем другое дело теперь. Вспоминаем только, когда основательно припечёт, когда волком выть хочется.
     Всё сказанное было и для Людмилы откровением. Она давно уже понимала, что Бог есть, и мир – величайшее Его творение, но как, действительно, с этим жить?
— Скажите, Юрий, Вы видели, быть может, кого-то вблизи меня спящей?
— В том-то и дело, что вблизи никого. Иначе бы я не положил портмоне Седальского в Ваш рюкзак.
— Зачем Вы сделали это?! — почти выкрикнула она.
 
     После встречи в парке она возвращалась в отель. Поднялась в лифте и неожиданно в коридоре у своего номера её встретил незнакомый здоровенный бульдог. Он лежал возле двери и явно не собирался сдвинуться с места. Вокруг, как всегда, ни души. Людмила, нащупав рукой в кармане "надёжное средство для самообороны“, рискнула чуть приблизиться.  Пёс вскочил и так страшно зарычал, что она, достав баллончик, попятилась назад к лифту. Бульдог атаковал. Людмила успела пульнуть ему из газового баллончика прямо в слюнявую пасть. Зверь заскулил, отвалившись навзничь.
     Неужели собака была натаскана на неё?  Откуда в отеле появился бульдог?
 
 
Глава седьмая. Пришла беда - отворяй ворота
 
     Человек теряет покой, сон, здоровье, если совершает что-то не так, против воли своего Создателя. Это она читала прежде, уже не помнит, где.
      Когда и что она сделала не так в своей жизни?
     Сна, действительно, не было, покоем в последний раз насладилась, в шезлонге у моря. Будь он не ладен! Осталось потерять здоровье. Впрочем, это ещё мягко сказано. Сегодня вечером оказалась на волосок от смерти.
     Людмила уже не помнила,  как очутилась в холле у стойки администратора. Вся побелевшая от страха, с поцарапанной щекой и трясущимися руками она невольно обращала на себя внимание:
— Что-то случилось? Вам нужна помощь? — волновалась дежурная.
— Там, у дверей, на меня напала огромная собака-убийца! Ещё бы немного, и она перекусила мне сонную артерию. Хорошо, что ношу в кармане газовый баллончик.
 — Какая собака? Вы шутите! — говорит дежурная, но немедленно посылает охранника к 405 номеру.
     Глаза слезились. Видимо попал всё-таки газ.  Хоть она и старалась перехватить дыхание, но отвернуться совсем не успела. Вспомнились слова из инструкции: «В замкнутом пространстве газовый баллончик применять не желательно».
— Скорее к воде! Мойте же глаза! — и вот она уже промывает и промывает их в туалетной комнате.
     Удивительное дело, на неё смотрели, как на помешанную, потому что никакой собаки у 405 не оказалось, только следы газа. Распахнули окна и двери в коридоре.
     Но не приснился же ей весь этот кошмар! Поцарапанная щека саднила и являла собой след нападения, но все отворачивали в сторону глаза, перемигиваясь, мол, чушь какая-то!
     А потом был звонок от мужа, который совершенно не в курсе её приключений. К чему его волновать и пугать?
     Да,  у неё «всё  прекрасно!»
     Но что это за печальные нотки в его голосе? Холодная усталость и слова, как селевой поток, убивающий всё живое: 
     «Людмила, не хотел говорить раньше твоего возвращения, но ведь всё равно узнаешь: у меня другая женщина. Я ухожу к ней. Прости. Сын завтра прилетает с женой. Встретят тебя, побудут какое-то время у нас дома. Они в курсе». Гудки….
 
     Ещё три дня тому,  как всё было прекрасно и по расписанию: завтрак, прогулка на велосипеде, водные процедуры, обед и так далее. Сытая и в меру привлекательная, спокойная жизнь замужней женщины средних лет.
 
     Брошенка.... Полились безудержные слёзы, с раздирающим душу стоном, задавленным подушкой… Предательство… Столько лет вместе, а оказалось, врозь… Поистине, пришла беда, отворяй ворота. За что, Боже?
 
Глава восьмая, в которой Людмила Васильевна учится не унывать
 
    
     Людмила проснулась с мыслью, что случилось что-то очень плохое, но забыла, что. Ах, да, её бросили...
«Только не плакать, держаться, не унывать, не раскисать, не падать духом!» — укрепляла сама себя, но получалось плохо. Глаза опухли от слёз.
     Теперь несчастье с Седальским казалось для неё незначительным, каким-то «левым» происшествием. Машинально умылась, оделась, пошла на завтрак. Знакомые здоровались и встревожено переглядывались, смотрели вслед. Леночка присела рядом за столик и участливо спросила:
— Что случилось, Людмила Васильевна? На Вас лица нет.
— Нездоровится, Леночка, мигрень.
— А, — как-то сразу обрадовалась она, — таблетки есть? У меня с собой целая куча! Пойдёмте, выберем! И давление измерим!
 — Спасибо, уже выпила и жду результата.
 — Надо поесть, попить чего-нибудь горячего! — не унималась Лена.
 — Конечно, конечно.
     Людмиле было приятно её внимание. Теперь, как никогда, она страдала от своего одиночества. Оно саднило, изощрённо накручивало, возвращало к боли.
     Сын позвонил после завтрака, пытался поддержать, как мог. Сергей не одобрял поступок отца и очень переживал за неё, просил крепиться, обещал погостить с женой. Людмила была благодарна ему за участие, за понимание. Ведь камнем придавило грудь. Жила она с Анатолием 25 лет. Хорошая была интеллигентная семья. Может, не такая уж хорошая? Почему она распалась?
     Анатолий - преподаватель физики и математики в колледже. Познакомились на концерте от Литературного объединения у неё в библиотеке. Он хорошо играл на гитаре, сочинял незамысловатые лирические песенки и пел их часто у костра во время турпоходов. Многие на него заглядывались, но выбрал он Людмилу, девушку с довольно посредственной внешностью. Так она думала о себе.
     Всё у них ладилось: Людмила, умела сглаживать острые углы мужского характера.
     Умела договариваться, умела прощать то, чего не знала и не желала знать и на что закрывала глаза, сохраняя семью. Теперь же это «что-то» вырвалось наружу, сокрушая её основы. Что ж? Придётся жить без него….
     Велосипедную прогулку она не отменила.
   
     Коротков позвонил уже ближе к обеду. Просил срочно приехать.
     У автобусной остановки опять появились женщины-побирушки с малыми детьми, полуголыми и голодными. Говорили, что это беженцы из Южной Осетии. Прежде быстро проходила мимо них, мимо чужого горя, стараясь не поднимать глаза. Она думала: «Да, сколько их вокруг развелось! Сердца не хватит всех жалеть».
     Теперь же в её больном и плачущем сердце возникло ощущение близкого родства. Достала кошелёк и положила в кружечку хорошее подаяние, как бы расплачиваясь за своё прежнее невнимание и черствость.
     Не здесь ли начинается то, что вступает в противоречие с Божьим замыслом о ней? Её спокойная, теплохладная жизнь должна была когда-то дать трещину.
 
     Коротков поинтересовался, не вспомнила ли Людмила что-нибудь ещё. Она же рассказала ему о внезапном нападении собаки.
     Заметив ссадину на щеке, Ксан Ксаныч, посочувствовал бедной женщине и похвалил:
— Хорошо Вы поступили, что купили газовый баллончик! Но, если собака —не   случайность, а продуманная акция запугивания или ликвидации Вас, как свидетеля, то Вам, дорогая Людмила Васильевна, придётся быть начеку и вспоминать. Вы наверняка видели убийцу, иначе бы за Вами не охотились. Что пробудило Вас там, на берегу?.
— Крики чаек, кажется.
— Птицы чайки очень крикливые, могут шуметь просто так, или, если отбирают друг у друга еду, или пугаются чего-то. Давайте сделаем фотороботы всех, кого Вы запомнили у берега в тот вечер.
     После изнурительной работы по извлечению из кладовой памяти носов, глаз, губ, подбородков, щёк и прочих элементов фотороботов, наступил вечер. Но как же Людмиле не хотелось опять в свой номер, где ей всё напоминало о том, что теперь у неё другой статус: БРОШЕНКА!..
— Когда Вы переезжаете к Юрию?
— Собираюсь завтра, но…. У меня есть некоторые опасения.
— Вы можете быть спокойны. Результаты экспертизы показали, что убийца -левша. Это к Юрию не относится, как, впрочем, и к Вам. Чашечку с кофе Вы держите в правой руке. И ещё одна новость: деньги в портмоне, которое Вы принесли, оказались фальшивыми.
     Прощаясь с Людмилой у входа в отель Ксан Ксаныч заметил явный испуг на её лице:
— Полагаю, Людмила Васильевна, возвращаться назад в «Голубую волну» Вам не безопасно. Могу пригласить Вас переночевать у меня дома. Познакомлю Вас с моей бабушкой, Елизаветой Романовной. Она с удовольствием пообщается с интеллигентным человеком из Сибири. Жена с детьми уехала отдыхать в Египет.
     Людмила, не раздумывая, согласилась, потому что Короткову по всему можно доверять. В отеле бы теперь она не сомкнула глаз.
 
 
Глава девятая. Свободная…
 
     Особняк Александра Александровича был родительским гнездом, перешедшим ему по наследству. Всё тут напоминало о близких членах большой семьи: фотографии в красивых рамочках, вышитые бабушкой иконы, старинная мебель. Гостям здесь, видимо, всегда рады. Людмила по-хозяйски взялась помогать старушке в приготовлении ужина. Ей нужна была любая работа, чтобы  отвлечься от грустных мыслей о неверном муже и разбитой личной жизни.
     Хорошо, что следователь ничего не знает о её горе: так легче изображать беззаботность. И вот теперь они сидят в уютной кухне, пьют чай с гренками. Рассматривают фотоальбомы, и Людмила понимает, что от вопросов о семье не уйти. Ну, что ж, созналась, наигранно бодро, семья  её «приказала долго жить», пока она здесь отдыхала.
— Вот как? —брови Короткова взметнулись вверх. — Я много романов курортных видел и пришёл к выводу, что отдыхать необходимо всегда вместе.
— Что же Вы свою половинку отпустили?»-парировала Людмила.
— Так не одну, с детьми! И насчёт меня жена спокойна.
     Елизавета Романовна имела черты лица, хранившие благородство, внутреннюю духовность, от которой с годами либо не остаётся и следа, либо она укрепляется в человеке. Аккуратная, в шёлковой блузке с кружевным воротничком,  она будто являла собою образ потомственной дворянки, что, к удивлению,  и оказалось на самом деле.
— Вы теперь свободная женщина, — сказала Елизавета Романовна. —  Вольны поступать, как сами того желаете, и это плюс. Но не потеряйте своего достоинства. Мой отец слыл большим повесой, женщин менял, как перчатки. Тем больно ранил сердце матери и поплатился: оставила она его. Не простила измены. А он так и не прибился ни к одному берегу. Блуд —  большой грех. С женой, как правило, остаются детки, внуки.
Они её утешение, с ними забывается печаль. А блудники мучаются куда больше, Бог попускает им часто серьёзные болезни.
Небось по ночам плачете и говорите:" За что, Господи?".  А Вы не ропщите на Бога. Если Он попускает, то есть за что. Подумайте хорошенько: с любовью ли относились к мужу? Не чрезмерно ли баловали его, доверяли, оставляя одного, уезжали в отпуск? Следили ли за собой, за домом? Вижу крестик на Вас православный. Сходите в храм, поговорите со священником, он плохого не посоветует.
     Но если в целом Анатолий Ваш — человек, не до конца потерявший честь, вернётся  и покается, простите и живите с ним дальше. У вас общий ребёнок. От ошибок никто не застрахован.         
       Обиды в сердце не копи!
        Минуешь многих бед.
       Добро важнее для души
         Скажи обиде нет!.
 Я своего отца очень жалею. Ведь он приходил к матери и каялся, и назад просился. Царство Небесное, рабу Божьему Роману.
     Людмиле не хотелось более говорить об этом,  все скоро почувствовали усталость и, пожелав друг другу спокойной ночи, разбрелись по разным комнатам отдыхать. У Елизаветы Романовны ещё долго горела лампада, потом погасла.
 
     Людмила лежала на уютном диване, уставившись в потолок, размышляла о том, что же заставило её очнуться от сна в шезлонге у моря.
     «Кажется, был какой-то шум. Шум моря – само собой, и ещё иной шум присоединился, может быть, мотора? Да, мотора! Чайки всполошились и заглушили его своими криками.
  Надо завтра сказать об этом предположении Александру Александровичу.
 И вовсе я не брошенная, а свободная, свободная, свободная», — повторяла она, прогоняя неимоверную тоску, придавившую грудь, пока и не забылась во сне.
 
 
Глава десятая. Домик в цветах

     Утром Коротков внимательно выслушал Людмилу и предложил проехать в отделение, чтобы узнать результаты проверки по базе данных о фотороботах, составленных накануне. Обработка информации выявила множество лиц по картотеке, но при предъявлении их Людмиле, оказалось, что предполагаемые личности имели лишь приблизительное сходство с составленными фотороботами. Стало быть, никто из лиц, описанных ею накануне, серьёзных проблем с полицией не имел.
     Отъезд из отеля к Юрию было решено обставить так, чтобы никто об этом не знал, кроме его самого и членов семьи. Свои вещи Людмила собирала спешно и покидала «Голубую волну» через служебный вход, где её уже поджидала машина.
 
    Домик Юрия утопал в цветах. Люди, живущие на севере или в Сибири, остро чувствуют красоты юга. И Людмила тоже некоторое время просто не могла сойти с места, любуясь изумительными розами, вдыхая их аромат.
     Но идиллию нарушила словесная перепалка хозяев во дворе, вернее горячился Юрий, а молодая, простенькая с виду женщина, по всему, Татьяна, только пыталась что-то ему ответить.
     Юрий был здесь совсем другим, нетерпимым, рассерженным: «Ну чего ты пристаёшь ко мне со своей заботой? Будто я не знаю, что мне надевать.... Ходишь за мной, как мамка за сыном! Заведи себе детей и возись с ними! Давно пора!»
     На эти слова Таня, — а это была действительно она, — расплакалась и убежала в дом. Только теперь Юра увидел стоящих у ограды и смутился. Было неловко ему и гостям, невольным свидетелям чего-то сокровенного, чего лучше никому и не знать.
     Пауза затягивалась. Выручил следователь:
— Добрый день, Юрий! Мы не вовремя?
  В ответ прозвучало разочарованное «здрасте».
— Надеюсь, договор по поводу поселения к Вам Людмилы Васильевны на недельку остаётся в силе?
— Да, да, конечно! Проходите, пожалуйста! Таня, — позвал он, смягчившись, в открытую дверь, — у нас гости!
     Таня вышла, серьёзная, с покрасневшим от слёз лицом, но взявшая над ними верх. Поздоровалась и провела в дом. Юрий подхватил сумки Людмилы, он имел вид побитой собаки.
     Александр Александрович обратился к ней в присутствии хозяев:
— Прошу Вас, Людмила Васильевна, никуда не выезжать. Потерпите, это небезопасно. Просьба к Вам, дорогие хозяева, обеспечить её всем необходимым.
   Вот так Людмила поселилась у супругов Загайновых. Все удобства: рукомойник — под виноградником, душ — от бочки с водой, греющейся на солнышке, туалет — по тропинке в конце огорода, — Людмилу не смущали.  Такое нехитрое устройство быта напоминало дом бабушки в Селиванихе, где она жила до окончания средней школы.   
     Комнатка во времянке чистенькая, свежевыбеленная, уютная.  Старинная небольшая икона Пресвятой Богородицы в углу, кровать, столик, стул-кресло, торшер, маленький шкаф для белья, самосвязанный коврик на полу – вот всё, что в ней было. Людмиле не хватало книг, и их с избытком оказалось в хозяйском доме.
     Юрий торопился на работу, Александр Александрович пообещал подбросить его на своей машине.
 
     Таня располагала к себе сразу, потому что была из той породы людей, которые не стараются казаться иными, как они есть. Она поделилась с Людмилой о своих домашних делах и убежала. Ей явно было неловко за конфликт с Юрием.
     «Ах, Таня, Танечка! Знала бы ты о моей печали…. » — подумала Людмила, распечатывая новую упаковку таблеток. Опять беспокоило сердце.
 
     Юрий досадовал на свою грубость:  "Если Бог не даёт детей, то он не даёт их обоим супругам. Какая же я сволочь!  Вечером надо просить прощение. Эх, что ещё человеку надо!...  Приключений на свою задницу».
Он понимал, откуда возникает его раздражение, порой граничащее с ненавистью: в сердце прочно засел помысел о встрече с Натальей, и пока усилия разума терпели поражение в духовной брани.
    
     На водно-спасательной станции у причала  стояла моторная лодка, из которой Юрию пригрозил недовольный сменщик:
— Сколько можно тебя ждать! ..." — тут прибавил он крепкое словцо, — Вечно опаздываешь!
 — Ладно,  не бузи,  Женя, с меня причитается! 
     Евгений Свиридов, в прошлом чемпион края по стендовой стрельбе, был парень необщительный. О таких говорят: "Не буди лихо! Себе дороже!".
— Вот-вот. Дежурство прошло без эксцессов. Тебя давно дожидаются! —ухмыльнулся напарник, кивнув на будку спасателей.
 У Юрия ёкнуло сердце. Оно не обмануло: там, на маленьком диванчике, сидела Наталья. Красавица - гостья явно нервничала.

(Продолжение следует)

 (Опубликовано в сборнике произведений минусинских писателей "Тайны старого Минусинска".М.: Юстицинформ, 2025)