Новогодний Каламбур - 3

Случай в еловых ваннах

Секвенция 1. Еловая ванна и «ёжик» Клавдия
В водолечебнице пахло так, будто в ванну уронили весь Калининградский лес: хвоя, пар и что;то смутно лечебное, но слегка подозрительное.
Клавдия осторожно опустилась в тёплую зеленоватую воду и сразу почувствовала, как еловый экстракт липнет к коже тонкими колючими иголками.
— Они обещали релакс, — мрачно сказала она, глядя на свои колени, которые уже становились похожи на ёжика.
На краю ванны, устроив пушистый хвост ровно вдоль бортика, сидела Мурка. Она внимательно наблюдала, как хозяйка превращается в хвойное чудо, и выглядела обеспокоенно.
Клавдия с сомнением посмотрела на воду:
— Мурка, ты уверена, что меня тут не сварят?
Мурка внимательно оглядела ванну, потом — Клавдию, потом — процедурную сестру в белом халате. И медленно моргнула.
— Что это значит? — насторожилась Клавдия.
Мурка слегка дёрнула усами и сказала:
— Мяу.
Перевод был неутешительный: «Пока не уверена. Но сёстры в белых халатах — под наблюдением».
— Это не ванна, это суп из хвои, — вздохнула Клавдия. — Если я отсюда выйду с хвоей вместо морщин — считай, программа омоложения удалась.
Где;то в соседней кабинке тихо всплеснула вода, процедурная сестра позвякивала пузырьками. За окном санаторий дышал соснами и морским ветром, который сюда, в подвал водолечебницы, не добирался.
Мурка, как главный контролёр санаторных процедур, не сводила глаз с хозяйки: «Если что пойдёт не так — я первая узнаю».

Секвенция 2. Стук в дверь и пропажа веников
В самый разгар «релакса» в дверь кто;то осторожно постучал.
— Занято, — автоматически отозвалась Клавдия. — Я тут иголки собираю.
— Простите, — раздался из;за двери мужской голос. — Это завхоз. У нас чрезвычайная ситуация.
Клавдия обменялась взглядом с Муркой: «Ну, конечно».
— Входите уже, пока я не растворилась, — вздохнула она.
Дверь приоткрылась, и в щель заглянул завхоз: плотный мужчина в вязаном свитере, с большой связкой ключей и толстым блокнотом под мышкой.
— Клавдия Петровна, — серьёзно начал он, — у нас пропали все веники.
— Что у вас пропало? — не поверила Клавдия. — Веники? В санатории?
— Для баньки, — кивнул завхоз. — Берёзовые, дубовые, даже один «показательный». Сегодня утром склад пустой. Их кто;то утащил в новогоднюю ночь.
Мурка при слове «банька» чуть шевельнула ушами: «Интересно».
— Вы уверены, что они не улетели на вашей МКС? — сухо уточнила Клавдия. — Сейчас всё туда летит.
— В учёте они есть, — тяжело вздохнул завхоз. — А по факту — голые полки. Начальство требует расследования, а полиция уже прислала следователя. Я подумал… вы у нас человек опытный.
— Человек, который сейчас варится в хвое, — поправила его Клавдия. — Но ладно. Веники — это святое. Без них в бане Новый год не наступит.
Завхоз, уже выходя, обернулся к Мурке:
— Вы уж помогите, у вас нюх тоньше, чем у нашей сигнализации.
Мурка посмотрела на него долгим взглядом: «Это не нюх, это опыт». Потом перевела глаза на Клавдию: дело намечалось.

Секвенция 3. Следователь Костромин и версии «веник-преступления»
Через полчаса, уже в сухом халате и с утихшей хвойной колючестью, Клавдия спустилась в холл санатория. Там, у столика под фикусом, сидел он — следователь.
Не «тот», знакомый по прошлым делам, а другой: молодой, чуть сутулый, в помятой рубашке и с видом человека, которого слишком рано подняли 1 января.
— Старший лейтенант Костромин, — представился он, поднявшись. — По факту пропажи инвентаря.
— Инвентарь у вас живой, — заметила Клавдия. — Веники для баньки — это святыня. К ним — с уважением.
Они сели за столик, где ещё пахло вчерашним «праздничным» компотом и диетическими конфетами. Мурка устроилась под стулом, так, чтобы видеть всех.
— Итак, — Костромин раскрыл папку. — Имеем: склад банных принадлежностей, ночь с 31 на 1, утром — минус тридцать пять веников. Следов взлома нет.
— Версии? — оживилась Клавдия.
— Кража века, — устало перечислил он. — Ритуал. Месть уволенного банщика. Новогодний флэшмоб.
— Может, это снежный человек? — осторожно предложил подошедший Алексей, с блокнотом наготове. — Вышел из леса, решил попариться.[jarpticabani]
Костромин посмотрел на него так, будто ему предложили дописать отчёт за весь отдел.
— Снежный человек не пользуется вениками, — сухо сказал он. — Он в принципе не заполняет журналы учёта.
— Мало ли, может, решил стать цивилизованным, — пробормотала Клавдия.
— А что говорит ваша кошка? — неожиданно спросил Костромин, взглянув под стол.
— Мурка пока молчит, — ответила Клавдия. — Это значит, что она собирает данные, а не торгует версиями.
— Как опытный следователь, я это уважаю, — признал он. — Но всё равно непривычно конкурировать с животным.
— Не конкурируйте, — пожала плечами Клавдия. — Наблюдайте. И делайте выводы.
Мурка чихнула: «Начинаем серьёзную работу».

Секвенция 4. След Мурки: хвоя, мандарины и дверь «по УПК»
Пока люди обсуждали снежных людей и банщиков, Мурка уже перешла к практике. Она обошла холл, принюхалась к углам, к ковру, к дверям. Потом решительно пошла по коридору в сторону процедурного отделения.
— Куда это она? — насторожился Костромин.
— На расследование, — спокойно ответила Клавдия. — У нас оперативник с усами.
Они пошли следом. Коридор тянулся мимо кабинетов ЛФК, ингаляций, грязевых аппликаций и всё того же водолечения. У одной двери Мурка остановилась. Подняла морду к ручке, глубоко вдохнула.
— Пахнет… праздником, — сказала Клавдия. — Хвоя и мандарины.
— Пахнет вещественными доказательствами, — поправил Костромин.
На двери висела табличка «Процедурный кабинет. Ванны». Ручка не двигалась.
Костромин дёрнул её:
— Заперто. Нужен ключ.
Мурка посмотрела на него, потом на ручку, потом поднялась на задние лапы, опёрлась передними о дверь и аккуратно толкнула.
Дверь с лёгким щелчком приоткрылась.
— Её не заперли, — констатировала Клавдия.
— Или её открыла кошка, — тихо сказал Алексей.
Костромин смотрел то на дверь, то на Мурку с уважением и лёгкой тревогой:
— Ваша кошка когда;нибудь работала в органах?
— Нет, — ответила Клавдия. — Но она читала протоколы. Те, которые мы с ней не подписывали.
— Это уже выходит за рамки УПК, — пробормотал он и, собравшись, толкнул дверь шире.
Мурка, конечно, вошла первой.

Секвенция 5. Веникотерапия: записка на вершине кучи
Внутри кабинет напоминал филиал леса.
Веники — берёзовые, дубовые, даже один эвкалиптовый — были свалены в большую пушистую кучу, почти закрывая собой кушетку. Запах стоял такой, что при закрытых глазах можно было поверить, что они в деревенской бане, а не в санатории.[jarpticabani]
На самой верхушке этой вениковой пирамиды лежал лист бумаги с аккуратным почерком:
«Забрала для веникотерапии. Простите, не удержалась. 
Подпись: пациентка 303».
— Веникотерапия, — прочитала Клавдия. — Это сильно.
— Это незаконно, — по привычке сказал Костромин.
— Это смешно, — поправила его она.
Алексей уже доставал блокнот:
— Новогоднее преступление санаторного масштаба. Мотив — ностальгия по бане.
Мурка подошла к куче, ткнула ближайший веник лапой. Тот мягко зашелестел.
— Не живой, — констатировала Клавдия.
— А вы проверяли? — не удержался Алексей, вспоминая любимый вопрос.
Мурка посмотрела на него долгим взглядом: «Проверено. Живыми тут пока занимаемся мы».
Костромин вздохнул:
— Триста третья… Значит, палата 303. Пойдём знакомиться.

Секвенция 6. Пациентка 303: банщица в отставке
Палата 303 находилась в тихом крыле. На двери — аккуратная табличка, на подоконнике — как положено, мандарин и засохшая веточка ели.
На кровати у окна сидела сухонькая старушка с прямой спиной. На тумбочке — кружка с чаем, корочки мандарина и аккуратно сложенное полотенце.
— Разрешите? — вежливо спросил Костромин.
— А вы кто? — спросила старушка, окидывая взглядом делегацию: следователь, Клавдия, Алексей и кошка.
— По веникам, — честно ответила Клавдия.
Старушка всплеснула руками:
— Ой, так это вы про мои? Я же их потом обратно верну! Честное банщицкое!
— По какому ещё банщицкому? — уточнил Алексей.
— Я в молодости банщицей была, — вздохнула она, и в голосе зазвенели веники прошлых лет. — В посёлке у нас баня на весь район была. Я веники вязала, паром распоряжалась. Как скажу «поддаём» — так пар до потолка. А здесь… — она махнула рукой, — ванны, души, душ Шарко, а веников нет. Душе скучно.
— Это самоуправство, — попытался включить службу Костромин. — Несанкционированный вынос инвентаря.
— Я же не домой унесла, — удивилась старушка. — Я их в процедурный отнесла. Там батарея тёплая. Веники любят тепло. Как кошки.
При слове «как кошки» Мурка чуть шевельнула хвостом: «Уважаю».
— После праздников верну, — продолжила пациентка 303. — Мне просто Новый год без запаха веников — не праздник.
Клавдия посмотрела на следователя:
— Вы правда хотите составить протокол о веникотерапии от бывшей банщицы?
Он на секунду представил этот текст в официальной форме. Вздохнул:
— Не хочу.

Секвенция 7. Мурка;реабилитолог и мягкий следователь
— Ой, кошечка, — вдруг отвлеклась старушка, увидев Мурку. — Иди сюда, красавица.
Мурка, недолго думая, запрыгнула на стул, а оттуда — прямо на колени пациентке 303. Устроилась удобно, будто давно ждала этого места, и тут же запускала мотор — громко, основательно.
— Это высшее одобрение, — заметила Клавдия. — У нас так просто на колени не садятся.
Старушка машинально гладила Мурку по шее и за ушком, а та мурлыкала так, что, казалось, дрожит подоконник.
Костромин смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри у него что;то размягчается.
— Ладно, — сказал он наконец. — Оставим один веник. Для… реабилитации.
— Вы мягкий человек, — удивилась Клавдия.
— Это кошка меня размягчила, — признался он. — Без неё я бы написал объяснительную на три листа.
— Я вам ещё и чай налью, — обрадовалась старушка. — С мандаринами. Это к веникотерапии прилагается.
Костромин посмотрел на мурлыкающую Мурку:
— Если бы в нашем отделе были такие сотрудники, преступность бы снизилась на девяносто процентов.
— Ваша проблема, — сказала Клавдия, — в том, что вы не готовы принимать отчёты в виде “мяу”.
Мурка чуть усилила мурлыканье: «Вот именно».

Секвенция 8. Вениковый Новый год и каламбур про рай
К вечеру история с вениками обросла подробностями и стала официальной санаторной легендой.
В банном отделении, в углу, вместо ёлки стоял большой вениковый «букет»: берёзовые, дубовые, один эвкалиптовый. Всё это было привязано к табуретке мишурой. Рядом висела табличка:
«Не ёлка. Веники. Трогать можно».
Пациентка 303 с гордостью поправляла торчащие ветки:
— Вот теперь — праздник.
Клавдия сидела на лавке, держа в руках чашку чая с мандарином. Мурка устроилась рядом, лёгким движением хвоста отмечая порядок: «Все на местах. Даже веники».
— У нас не санаторий, а филиал рая, — сказала Клавдия. — Ванны, душ Шарко, веникотерапия, кошка в штате…
— Мяу, — отозвалась Мурка.
Перевод прозвучал с лёгкой иронией: «Рая? Она из третьего подъезда?»
Клавдия рассмеялась:
— Не та Рая. Хотя характером — да, похожа.
Через стеклянную дверцу были видны люди в предбаннике: кто;то нюхал веники, кто;то спорил, что лучше — берёза или дуб, кто;то просто сидел и улыбался, вдыхая этот самый «запах детства».
В коридоре завхоз, закрывая склад, крестился на аккуратно висящие на месте веники:
— Главное, чтобы теперь сами не ушли.
Позже, когда шум поутих, Клавдия и Мурка сидели на лавке вдвоём.
— Ну что, начальник, — спросила Клавдия. — Дело раскрыто?
Мурка медленно моргнула. Перевод: «Раскрыто. Преступник — ностальгия. Наказание — мурлыкание и чай с мандаринами».
— А веники? — уточнила Клавдия.
Мурка посмотрела на вениковую «ёлку»: «Пусть стоят. До следующего раза».
— Ты думаешь, он будет? — улыбнулась Клавдия.
Мурка зевнула и свернулась клубком: «Конечно. В санатории всегда найдётся пациент, который скучает по прошлому. А мы — по веникам».
За окном падал снег, тихо, по;санаторному. Внутри пахло хвоей, паром и мандаринами — и это был лучший запах Нового года из всех возможных.