Халупедия и Хренолюция

Гражданин Барабанов был человек культурный, но без излишеств. Газету он читал с конца, радио слушал не всё, а интернетом пользовался главным образом, чтобы узнать погоду и посмотреть, не закрыли ли снова районную баню по техническим причинам.

Однажды ему сослуживец Кукушкин сказал:
- Семён Ильич, вы отстали от жизни. Теперь вся наука в Халупедии.
- Это что же, новая энциклопедия? - спросил Барабанов.
- Вроде того, - сказал Кукушкин. - Только лучше. Там всё неправда, но очень основательно.

Барабанов вечером открыл эту самую Халупедию.

На вид она была как нормальная энциклопедия. Слева меню, сверху заголовок, внизу ссылки. Всё прилично. Даже скучновато. Поэтому Барабанов сразу ей немного поверил.

Первая статья называлась: «Большая перепись голубей 1887 года».
В статье сообщалось, что венский муниципалитет шесть лет считал всех городских голубей. Считали аккуратно, с ведомостями, печатями и поправкой на перелётность. Потом выяснилось, что часть голубей была посчитана дважды, часть отказалась от участия, а остальные пропали из статистической солидарности.
Барабанов сказал:

- Вот это я понимаю. Государственный подход.

Жена из кухни сказала:
- Ты бы лучше мусор вынес.

Но Барабанов уже нажал на синюю ссылку: «см. также: Министерство слегка неточных карт».

Ссылка секунду подумала. Потом появилась статья.
И вот тут Барабанов впервые насторожился. Потому что он точно видел: статьи только что не было. Она не открылась - она как будто написалась у него на глазах, быстро и бесстыдно.

В статье говорилось, что Министерство слегка неточных карт было учреждено для производства карт с незначительными ошибками. Например, мост указывался на двенадцать метров левее, кладбище обозначалось как перспективный парк, а река имела осторожное смещение к востоку по соображениям государственной тайны.
Барабанов подумал: «Ну, мало ли. Может, так и надо. Не всё же гражданам знать точно».

Он нажал дальше.

Следующая статья называлась: «Халдейская арифметика».
Там было сказано, что в этой арифметике вычитание запрещено как унизительная операция. Число нельзя уменьшать насильственно. С ним надо вступать в переговоры. Если у гражданина было десять рублей, а стало три, то это не семь рублей исчезли, а десять рублей приняли более скромную форму присутствия.

Барабанов оживился.

На другой день он получил зарплату и сказал жене:
- Мария Петровна, бюджет будем строить по-новому. Мы не будем вычитать коммуналку. Это оскорбляет зарплату.
Жена сказала:
- Сейчас я тебя познакомлю с практической арифметикой.
И познакомила.

После этого Барабанов два дня не занимался точными науками. Но на третий день не выдержал и снова открыл Халупедию.
Там внизу одной статьи светилась ссылка: «Национальная библиотека незавершённых книг».

Барабанов нажал.

Статья родилась не сразу. Сначала показалось пустое место. Потом заголовок. Потом первый абзац. Потом второй, уже с датами, именами директоров и ссылкой на пожар 1911 года, который не уничтожил библиотеку, потому что пожар тоже был не завершён.
В библиотеку, как сообщалось, принимались только книги, написанные от сорока до восьмидесяти пяти процентов. Меньше сорока - это намерение. Больше восьмидесяти пяти - уже подозрительная близость к литературе. Самыми ценными считались романы, в которых автор почти всё понял, но умер от нежелания писать последнюю главу.
Барабанов вздохнул.
- Вот бы туда мой отчёт за третий квартал, - сказал он. - Он у меня как раз на шестьдесят процентов готов и дальше не желает.

На службе он рассказал об этом Клавдии Ивановне из бухгалтерии.

Клавдия Ивановна сказала:
- Это не библиотека, Семён Ильич. Это наша канцелярия.

Кукушкин, который всё это слушал, добавил:
- А вы про Общество по предотвращению ненужных вторников читали?
- Нет, - сказал Барабанов. - А что, вторники уже тоже бывают ненужные?
- Бывают, - сказал Кукушкин. - Особенно после понедельника и перед средой.
Вечером Барабанов нашёл статью. Вернее, он нажал на ссылку, и статья нашла себя сама.
«Общество по предотвращению ненужных вторников» было общественной организацией, которая добилась отмены вторника в четырёх муниципалитетах. Согласно статье, вторник признали административно избыточным днём, не имеющим самостоятельной эмоциональной функции. В одном городе после отмены вторника среда наступила слишком резко, и население потребовало переходного полудня.

Барабанов сначала посмеялся.
А утром во дворе висело объявление:
В связи с календарной оптимизацией вторник считать факультативным.
Приём граждан переносится на приблизительную среду.

Барабанов прочитал объявление три раза, не веря своим глазам.
- Мария Петровна, - сказал он, - это уже не просто литература. Это процесс.
- Какой ещё процесс?
- Не эволюция, — сказал Барабанов. — А хренолюция.

С этого дня всё пошло намного культурнее, но и намного хуже.

В булочной появилась карта района от Министерства слегка неточных карт. По этой карте булочная находилась не там, где стояла, а немного правее, в помещении парикмахерской. Парикмахерская, в свою очередь, была обозначена как «малый киоск внутреннего значения». В результате люди приходили за хлебом, стриглись и уходили с ощущением географической неопределённости.

В домоуправлении открыли отдел предварительно забытых событий. Там гражданам выдавали справки о том, что неприятность, которая с ними ещё не произошла, уже забыта компетентными органами.

Кукушкин получил такую справку и сказал:
- Очень удобно. Теперь я могу не бояться будущего. Оно уже в архиве.

Потом во дворе стали считать голубей.
Сначала пришёл дворник с тетрадкой. Потом представитель жилконторы. Потом неизвестный гражданин в шляпе, который сказал, что он наблюдатель от Венской комиссии, хотя говорил с рязанским акцентом. Голуби сидели на крыше и вели себя весьма уклончиво.

Один голубь был посчитан как два, потому что повернулся боком.

Другой отказался отвечать на видовой вопрос.

Третий исчез во время обеда, но оставил статистическое впечатление.

Через неделю у подъезда висела таблица:

Голубей фактических - 14.
Голубей предполагаемых - 23.
Голубей морально отсутствующих - 7.
Итого: требуется повторная перепись.

Барабанов хотел возмутиться, но в Халупедии как раз появилась ссылка на статью «Морально отсутствующие птицы».
Он нажал.
И статья возникла.

Теперь Барабанов уже видел ясно: каждая синяя ссылка была не дверью, а спусковым крючком. Пока он не нажимал, никакой статьи не было. А когда нажимал, появлялся новый факт, новая дата, новый комитет, новая инструкция и два-три умерших профессора с подозрительно аккуратными фамилиями.

Он решил проверить.
Он написал в поиске: «Инструкция по безопасному обращению с воображаемыми учреждениями».

Халупедия немного помолчала.

Потом выдала статью.

В статье говорилось, что в воображаемые учреждения не следует посылать запросы после полуночи, так как они начинают требовать дополнительного финансирования, помещений и увеличения штата. Особую опасность представляют учреждения, созданные в энциклопедическом стиле, поскольку они легко принимаются населением за давно назревшие.

Барабанов побледнел.

Внизу была ссылка: «см. также: Комиссия по легализации случайно придуманных комиссий».

Он не хотел нажимать.

Но палец уже нажал сам..

На следующее утро в их конторе появилась новая комиссия. Называлась она именно так. Председателем назначили Клавдию Ивановну, потому что она всегда выглядела так, будто давно всё знала.

- Семён Ильич, - сказала она, - вы у нас будете отвечать за случайность.
- Почему я?
- Потому что вы первый начали.

Барабанов попытался отказаться, но ему объяснили, что отказ должен быть оформлен в трёх экземплярах: один настоящий, один слегка неточный и один для Национальной библиотеки незавершённых книг, где он будет храниться до состояния достижения культурной ценности.

Так Барабанов стал служить хренолюции.

Он больше не читал Халупедию из любопытства. Он читал её с опаской, исполняя приказ по изменению штатных инструкций.

Однажды вечером он увидел красную ссылку: «Барабанов, Семён Ильич».

Ссылка была красная, то есть статьи ещё не существовало.

Барабанов долго смотрел на неё.

- Не нажимай, - сказала жена.
- Я только посмотрю, - сказал Барабанов.
- Ты всегда так говоришь. Потом у нас вторник отменяют.

Барабанов убрал руку от мышки.

Минуту он держался.

Потом всё-таки нажал.

Статья появилась быстро, как будто давно ждала.

Барабанов, Семён Ильич - мелкий служащий раннего периода хренолюции, известный тем, что неоднократно вызывал к существованию учреждения, понятия и птиц, не имея на то достаточной онтологической подготовки.

Барабанов обиделся.
- Почему это мелкий? - сказал он. - Я среднего звена.

Ниже было написано:

В поздних источниках Барабанов фигурирует как первый гражданин, понявший, что Халупедия не описывает мир, а постепенно заменяет его справочным аппаратом.

Ещё ниже:
Обстоятельства исчезновения Барабанова остаются предметом дискуссии. Согласно одной версии, он перешёл по ссылке «см. также: Люди, доказанные задним числом». Согласно другой - вышел за хлебом по слегка неточной карте.

В самом низу была синяя ссылка:

«Люди, доказанные задним числом».

Барабанов закрыл ноутбук.

Посидел.

Потом открыл.

- Семён Ильич! - крикнула жена из кухни.

Но было поздно.

В комнате стало тихо, как в библиотеке незавершённых книг. На стуле лежала только его домашняя кофта, платёжка за квартиру и небольшая справка:

Гражданин Барабанов временно переведён в категорию предполагаемых.
Повторный учёт назначить на приблизительный вторник.

А в Халупедии тем временем появилась новая статья:

«Хренолюция» - историко-бытовой процесс, при котором вымышленные сведения, изложенные достаточно канцелярским языком, начинают требовать жилплощадь, бюджет и уважительное отношение со стороны населения.