В плену туманной тишины

Рекомендовано к ознакомлению после прочтения книги "Пожиратели"
Пролог
Что есть туман? Атмосферное явление или вселяющее в души и сердца людей страх проявление чего-то необъяснимого, загадочного, мистического, аномального? Множество легенд и поверий в разных уголках земного шара связаны с внезапно появляющейся туманной взвесью, заволакивающей, сводящей с ума, убивающей, переносящей тело и разум в пространстве и времени. Что скрывают или что охраняют клубы холодной непроглядной пелены, непроницаемые для новейших детекторов и средств связи. На что способна молочно-белая мгла вкупе с неиссякаемой аномальной энергией Чернобыльской Зоны отчуждения? Может быть, она станет проводником, хранителем или же безжалостным палачом? Попав в туман, не потерять душу и разум дано лишь тем, кто чтит и уважает неписаные законы Зоны.

Глава1

Туман
Бойцы группировки «Долг» покинули казармы базы, расположенной на территории бывшего металлургического завода «Росток», ещё до рассвета. Серые предрассветные сумерки, окутавшие округу, разгонялись танцующими языками пламени от костров стоянок сталкеров и сборщиков, которые ввиду отсутствия средств не могли позволить себе сталкерскую ночлежку или гостиницу бара и ночевали под открытым небом или в пустующих цехах завода. В просветах между слоистыми, плотными облаками ещё виднелись бледные крупицы непогасших звёзд. Октябрьское, осеннее утро мало чем отличалось от дневных часов, разве что было чуть светлее, да и бледно-жёлтое солнце иногда выплывало из-за вечно хмурых свинцовых туч, чтобы хоть немного согреть пропитанную радиацией землю в средней части Чернобыльской Зоны отчуждения. Выход отряда, состоящего из двадцати хорошо вооружённых, экипированных по последнему слову науки и техники бойцов, был запланирован на 6:00. Грозная сила по меркам Зоны. Именно такое количество, согласно штатному расписанию, требовалось для охраны научного центра на «Янтаре», занимающегося изучением Зоны. В задачу бойцов входила охрана внешнего периметра центра и сопровождение полевых работников во время выходов в Зону для сбора различных образцов, снятия показаний приборов и прочих, непонятных для договцев, манипуляций.
Научные изыскания «головастиков», а именно такое негласное прозвище получили учёные умы в сталкерской среде, высоко ценились за периметром. Первые научные труды на основе лабораторных исследований артефактов наделали немало шума на «Большой земле» и дали толчок в развитии медицины, промышленности. В том числе были открыты и новые направления применения радиоактивного излучения. Высокие чины министерств и ведомств, отвечавших за обороноспособность государств, также увидели для себя широкие перспективы в развитии новых видов вооружений для своих армий. Врождённые способности мутировавшей фауны в Чернобыльской зоне также представляли большой интерес для военных. Скажем, солдат, получивший ранение на поле боя, благодаря всего лишь одной инъекции мог самостоятельно регенерировать, заживлять повреждённые ткани и органы, отрастить себе потерянную конечность. То, что ещё недавно звучало как фантастика, теперь было вполне достижимо. Огромные средства из бюджетов многих стран шли на спонсирование исследований, материально-технического обеспечения лабораторий научного центра, получившего своё название по месту базирования — вблизи озера «Янтарь».
Однако готовить специальные подразделения к работе в условиях Зоны было процессом долгим и трудоёмким. Бойцы спецназа, несмотря на обучение, неминуемо несли потери, зачастую даже не вступая в бой. Решение этой проблемы пришло само собой. Лояльная к армии группировка «Долг», состоящая в основе своей из ветеранов вооружённых сил, прошла самостоятельно суровую школу выживания в Зоне. Достаточно было оказывать всяческую поддержку, и проблема была решена. Сотрудничество было выгодно обеим сторонам. Рядовые бойцы вступали в «Долг», зачастую не разделяя утверждённую доктрину о противостоянии «распространяющейся заразе Зоны», а по довольно банальным причинам. Влившись в группировку, новобранец получал массу плюсов. От комфортных бытовых условий на базе, обеспечение продовольствием, бесплатное оружие, амуниция и экипировка, а самое главное стабильный заработок, ну и небольшие привилегии в баре «100 Рентген», по обоюдной договорённости руководства в лице генерала и владельца заведения Диктора. Если благополучие сталкеров в Зоне зависело от количества артефактов найденными ими в ходке, то долговцы ежемесячно получали своё денежное довольствие при относительно минимальных рисках. Более того, каждый выход за пределы охраняемого периметра завода «Росток» оплачивался в отдельности по двойному тарифу ну и конечно премии с найденных в ходе рейдов артефактов, с недавних пор стал приятным бонусом. Сбор артефактов хоть и шёл в разрез идеологии группировки, но и обходится без полезных свойств оных было невозможно.
Широкоплечий, атлетически сложенный, почти под два метра роста офицер с позывным «Физрук», осуществлявший общее командование пятью боевыми четвёрками (квадами), подвёл подразделение к западному посту охраняемой жилой территории завода «Росток». Колоритности и габаритов капитану добавляли увеличенные под его размеры плечевые бронещитки и грудные бронепластины. За относительно короткий срок после вступления в «Долг» Физрук зарекомендовал себя ярым истребителем мутантов и был на хорошем счёту у генерала Охрименко. Сослуживцам иной раз казалось, что новоиспечённый капитан испытывает особое наслаждение от убийств, ну а как ещё можно было расценить смех и фанатичную улыбку маньяка во время зачисток? «Бешеный медведь» — именно так за глаза называли его остальные командиры и бойцы «Долга».
Задача, стоявшая перед отрядом Физрука, была довольно проста: сменить на ближайшие две недели охрану научного центра. Нужно лишь пройти «Дикие территории», ну или «Заброшку», как прозвали её сталкеры, доставить часть провизии и боезапаса на блокпост, расположенный примерно в середине маршрута, и наслаждаться двухнедельным отпуском. Основную нагрузку по охране внешнего периметра научного центра теперь брали на себя недавно установленные автоматические турели с крупнокалиберными пулемётами и встроенными детекторами жизненных форм, только успевай пополнять боеприпас.
— Отряд, вольно! Перекур 10 минут! - скомандовал Физрук. — Азимут, как обстановка? — деловито и в то же время по-свойски поинтересовался он, жестом руки подзывая к себе командира блокпоста, одетого в стандартный чёрный с красными вставками на груди бронекомбинезон группировки, уже ожидавшего прибытия квадов.
— Обстановка в норме, как контролёра завалили, так и угомонилось зверьё. Только крысы да тушканы, — сдерживая зевок, протянул командир блокпоста.
— Ну и отлично, — широко улыбнулся Физрук, обнажив два ряда ровных белых зубов, затем взглянул на экран своего ПДА, отметив время 05:50. — Пара сталкеров не появлялась? - спросил он.
— А эти, Голд и Странник, по которым команда была оказывать всяческое содействие и проводить к головастикам на «Янтарь»? — уточнил Азимут. — Не было, — уверенно заявил он. — Чего переживать-то? Баба с возу, кобыле легче. На нет и суда нет, — начал сыпать народными мудростями долган.
— Тебе бы кружок народного фольклора вести, а не блокпостом командовать, лейтенант, — огрызнулся Физрук, дав понять, что младший по званию офицер позволил себе лишнего.
— Виноват, товарищ капитан, — вытянувшись, словно по команде «смирно», поспешил реабилитироваться Азимут, при этом его лицо приняло суровое оперативно-тактическое выражение, говорившее о готовности выполнить любой приказ без лишних вопросов.
— Вольно, — смягчился капитан, увидев, что замечание возымело нужный эффект. — Ты вот что: если эти двое выдвинутся сегодня через твой блокпост, скинь в личные сообщения время, количество человек, вооружение, — перейдя почти на шёпот, озвучил просьбу Физрук.
— Сделаю, если в мою смену пройдут, отпишу, — расслабившись, закивал лейтенант. — А… — он вознамерился задать само собой напрашивающийся вопрос, но был прерван собеседником.
— А докладывать не нужно. Кому положено, те в курсе. — упредил его Физрук, тыкнув указательным пальцем в небо. — Если что, то и про тебя в докладе не забуду, — многозначительно пообещал он.
Капитан бросил взгляд на экран своего ПДА: 06:00.
— Строимся! Походный порядок! Циркач — головной квад, наблюдение фона, пси-активности, дистанция в пределах видимости. Прах — тыловое охранение! Остальные наблюдают фланги! — определил задачи капитан.
— Циркач, да! Прах, да! Мачо, да! Пожар, да! — подтвердили получение приказа старшие квадов.
— Физрук, да, — для порядка произнёс командир отряда. — Азимут, командуй, — обратился он к стоящему позади лейтенанту.
— Внимание, пост! Выход! Открыть ворота! — распорядился он.
Лучи мощных армейских прожекторов, расположенных на крышах близстоящих к воротам двухэтажных зданий, разрезали предрассветные сумерки, выискивая малейший намёк на притаившуюся опасность. Пятна света стремительно побежали по руинам полуразрушенных временем и чередой «Выбросов» зданий и сооружений, железнодорожным путям с навсегда остановившимися грузовыми вагонами. Металлические конструкции, трубы, рельсы, ходовые части вагонов, изъеденные ржавчиной остовы грузовиков, тракторов и прочей брошенной, напитанной радиацией техники были оккупированы аномальными захватчиками, потрескивавшими разрядами энергии и обозначившими своё присутствие голубоватыми всполохами проскакивавших электрических дуг. Стволы крупнокалиберных пулемётов «КОРД», установленных в полусферических бетонных огневых точках на тех же крышах зданий, неотрывно следовали за лучами света. Пулемётчики, имевшие приказ открывать огонь на своё усмотрение, были готовы в любой момент выпустить град пуль калибром 12,7 мм в рамках своих секторов стрельбы. К арсеналу поста, после инцидента с несогласованным с руководством «Долга» авианалётом на бандитскую базу, добавились ручные противотанковые гранатомёты и переносные зенитно-ракетные комплексы. Сновавшие в поисках пищи, вездесущие стаи крыс и охотившиеся на них тушканы предпочитали укрываться от слепящих лучей, прячась под завалами, за стенами уцелевших стен гаражей автопарка, или просто забивались в свои норы и подземные коммуникации. Хищники покрупнее вроде слепых псов, снорков, кровососов предпочитали держаться подальше, повинуясь инстинкту самосохранения. Волны «Гона» обезумевших и спасавшихся от «Выбросов» мутантов разбивались о бетон ограждения периметра, подрывались на полосах минных заграждений и в конце концов просто обтекали удерживаемую людьми территорию.
Металлические ворота по команде командира поста, повинуясь тяге электродвигателя, медленно откатывались в сторону, открывая десятиметровый в ширину проход в бетонном ограждении, отделявшем обжитую людьми территорию завода «Росток» от «Диких территорий». Квады начали движение согласно определённого командиром походного порядка, самостоятельно выбирая установленную в таких случаях дистанцию между боевыми четвёрками.
«Ну что же, придётся подкорректировать план. Всё было проще, если бы этот рыжий и новичок пошли с нами», — размышлял долговец, занимая место в середине отряда. «Теперь нужно встречать их на подходе к «Янтарю». Если верить головастику, заведующий лабораторией вместе с Сахаровым прыгали от счастья, когда узнали о новом артефакте, а значит, и стоить он должен так, что можно до конца жизни не париться о деньгах. Американцы или китайцы не скупятся на такие вещи. Если уж этим голодранцам предложили несколько лямов, то смело можно просить в десять раз больше и свалить из этой проклятой Зоны с её мутантами, аномалиями, «Долгом», «Свободой» и прочими идиотами с их бредовыми идеалами. В своём кваде я уверен, лично подбирал каждого, вот и встретим, как полагается», — думал Физрук с еле сдерживаемым недовольством на лице. «Конечно, есть большая вероятность, что эта парочка и вовсе не пройдёт «Дикие территории». Нужно будет мониторить сеть и шерстить сталкерский маршрут. Если контейнер с артефактом пропадёт, то в ПДА этих клоунов наверняка должна быть информация, а информация тоже стоит денег. Да и я не мальчик с улицы, тоже сталкером два года по Зоне отходил. Где один артефакт, там и второй найдётся. Такой шанс я не упущу. Мой золотой билет в роскошную жизнь!»
Между тем отряд довольно быстро миновал гаражи автопарка, обходя известные застаревшие аномалии, не менявшие своё местонахождение даже после мощных «Выбросов». Циркач был одним из самых опытных проводников в группировке «Долг». В свою сталкерскую бытность он умудрялся находить проходы в самых малохоженых и толком не разведанных уголках Зоны и оставаться целым и невредимым. Впрочем, за это он и получил своё прозвище. По какой причине некогда успешный сталкер-проводник примкнул к «Долгу», знал только он сам, ну и, может быть, бойцы возглавляемого им разведквада. Без доверия в таком маленьком коллективе было невозможно ходить по Зоне. Головной дозор прошёл торец здания ремонтно-мастерского цеха, расположенного на расстоянии двадцати метров от последнего гаража автопарка, и остановился на повороте, выполняя приказ оставаться в переделах видимости основного отряда.
— Физрук, Циркачу! — раздался голос старшего головной четвёрки в динамике гарнитуры радиостанции.
— Физрук, да. — мгновенно переключившись в режим боевой готовности, ответил командир отряда. — Что у тебя? — поспешил уточнить он, одновременно подав жест для остановки квадов.
Впрочем, радиообмен слышал каждый боец, и в силу опыта замедлял свои шаги, внимательно вглядываясь в закреплённые за четвёрками направления. Жест остановки для каждого из долговцев служил и сигналом к максимальному уровню готовности. Четвёрки мгновенно остановились и ощетинились стволами.
— Наблюдаю скопление крыс, тушканов. Похоже на гон, но показания детекторов в норме. Ни скачков фона, ни пси-атаки. Непонятно, кто или что их гонит. Надо отходить, командир, — доложил Циркач.
Физрук бросил свой взгляд на линию горизонта в страхе увидеть кроваво-жёлтое зарево в небе — предвестника «Выброса». Но небо было спокойным, таким же угрюмым, холодным и серым. — Опять перестраховываешься?! Псины крыс гоняют! «Выброса» нет! Показания в норме! — постепенно багровея от злости, почти перешёл на крик Физрук. — Ты лучший проводник в Зоне крыс испу...
Долговец не договорил. Сдвинутые к переносице брови мгновенно поползли на лоб, а веки его миндалевидных карих глаз раскрылись до предела. Теперь он понял о чем говорил подчинённый, наблюдая как живой поток крыс вперемешку с тушканами, обтекал головной дозор. Не обращая никакого внимания на людей, с писком от ужаса, живая масса стремилась к стенам охраняемого периметра «Ростка». Мало того, выбиравшиеся из-под обломков и куч строительного хлама новые стайки сородичей присоединялись к бегству, прошмыгивая между ног бойцов, словно небольшие ручейки вливались в реку.
— Это… Это… Ту… — только и успел доложить Циркач.
В динамики радиостанций ударила режущая слух шипящая волна помех.
Густые клубы, в долю секунды образовавшейся из ниоткуда молочной с желтизной взвеси, словно беззвучная снежная лавина, нагнали и проглотили отступавший без команды квад Циркача.
— Все назад! Бегом! — заорал Физрук, дернув наушник гарнитуры. Бешеного медведя – убийцу мутантов, обуял необъяснимый животный страх, вместо оскала на его побледневшем лице появилась гримаса ужаса. Всё его нутро заверещало словно бегущие под его ногами крысы. Паника командира передалась и подчиненным. Бойцы, нарушив боевой порядок, уже на бегу сбрасывали свои рюкзаки, лишь бы хоть немного выиграть в скорости и как можно быстрее преодолеть отделявшие их от спасительных стен периметра 400 метров. Только четверо долговцев, облачённых в броню экзоскелетов, остались на месте. Система нейродатчиков, бортовой компьютер, вся электроника, отвечавшая за движение, связь, работу замкнутой системы дыхания, видеокамер, детекторов, просто вышла из строя. Некогда грозная броня, мечта любого сталкера, сейчас стала подобием гроба, заперев внутри себя людей, неспособных выбраться без посторонней помощи. Что-то необъяснимое, пробирающее до костей обжигающим холодом, вызывающее панический липкий страх, исходило от туманной пелены, стремительно нагонявшей спасавшихся бегством людей и животных. Обезумевшие от ужаса грызуны мчались со всех лап к обжитой людьми территории, неминуемо попадая в поле действия аномалий. «Электры» нещадно били молниями в нарушителей их спокойствия, мгновенно убивая и превращая их тушки в обугленные останки. Раскатистый грохот бил по ушам, вспышки белого света слепили бегущих долговцев, отражаясь от их мертвецки бледных лиц и расширенных хаотично бегающих глаз. Несмотря на риск угодить в аномалию люди и не думали сбавлять скорость, испытывая каждой клеткой своих тел превосходящую опасность от молочной мглы.
Со стороны поста взметнулись несколько осветительных ракет, призванных помочь спасающимся квадам. Свет мощных армейских прожекторов Б-200 мог лишить зрения и дезориентировать отступающих. В таких условиях шанс наскочить на собственные мины увеличивался в несколько раз. Пулемётчики, наблюдавшие с крыш за бегством товарищей, оказались бессильны им помочь. С высоты картина надвигающейся угрозы выглядела куда масштабнее. Туманные клубы, словно наслаиваясь друг на друга, застилали линию горизонта, поглощали цеха и здания. Даже скоблившая небо кирпичная труба заводской котельной, бетонный скелет недостроенного высотного здания, возвышавшиеся над «Дикими территориями», утонули в разливающемся облачном море. Пущенные в туман очереди не возымели никакого эффекта. Красные с желтоватым оттенком человеческие силуэты отображавшиеся в тепловизионных прицелах и приборах ночного видения один за одним исчезали за серой приближающейся к посту стеной, непроницаемой для инфракрасного излучения приборов. Попытки связаться со штабом и отрядом Физрука по рации потерпели крах: из динамика шло только шипение. Лейтенант в спешке отправил одного из бойцов на базу группировки доложить о случившемся руководству. С каждым десятком метров, поглощённых туманной взвесью, среди защитников периметра нарастало беспокойство переходящее в тревогу, но уже за собственные жизни. Блокпост замер в ожидании приказа. В окуляры своего бинокля Азимут наблюдал, как последний человек из отряда Физрука пропал в плотных вязких клубах накатывавшей пелены, не добежав последние несколько десятков метров до границ поста.
— Пост! Закрыть ворота! Наземной группе отступить на запасные позиции! Гнёзда, прикрыть отход! — раздался приказ лейтенанта, осознавшего, что уже ничем не сможет помочь товарищам. — Красная ракета!
В начинавшее светлеть над территорией завода небо взметнулась красная сигнальная звёздка, возвестившая о том, что пост запрашивает подкрепление. Через мгновение ещё три красных ракеты запросили помощь для южного, восточного и северного направлений обороны.
Электродвигатель, приводивший в движение железную громадину откатных ворот, к счастью бойцов, откликнулся на команду, поданную с проводного пульта. Побледневшая ладонь рослого, широкоплечего пулемётчика с позывным Бегун что есть сил сжимала корпус пластиковой коробки с двумя кнопками. Большой палец, зажавший кнопку, продолжал вдавливать её в устройство, как будто это могло повлиять на скорость движения бездушной металлической воротины. Ствол его пулемёта и взгляд были направлены на уменьшающееся, веющее холодом и белеющее пространство прохода. Лишь немногим грызунам искавшим спасение за бетонным забором удалось достичь своей цели. Бойцы не обращали внимания на крыс и плотным огнём уничтожали проскакивавших на территорию поста тушканов. Азимут пошёл на нарушение инструкции «Долга» и до последнего не отдавал приказа о закрытии ворот, надеясь, что хоть кому-то из пяти квадов удастся уйти от проклятой белой пелены. Воротина наконец закрыла последний метр прохода, с гулким ударом войдя краем створки в утопленный в бетоне забора швеллер. Бегун с трудом отпустил кнопку и разжал ладонь. Двигатель затих. Стали слышны глухие удары врезавшихся с разгона в металл грызунов, скрежет когтей, которыми звери отчаянно цеплялись за сварные швы, отслоившиеся пластинки ржавчины неприступной для них преграды. Крысы и мутанты, оставшись по ту сторону ворот, пытались карабкаться вверх, визжа от страха, и разбегались от закрытого прохода вдоль бетонного ограждения, надеясь найти другие лазейки к спасению. Через несколько секунд шум прекратился. Повисла гробовая тишина. Остававшиеся до самого последнего момента у ворот поста Бегун и Азимут переглянувшись, понимая, что отойти уже не успеют, застыли в немом ожидании. Ожидании смерти.
Посланный лейтенантом связной уже стоял перед дежурным офицером в подземном помещении штаба на базе группировки и, хватая воздух открытым ртом, сбивчиво докладывал о произошедшем на западном посту. Офицер кинулся к стационарной радиостанции и срываясь на крик принялся вызывать блокпост.
— Азимут, Азимут! Твою мать! Азимут, отводи людей! Я, Гранит! — орал он в микрофон, но вместо ответа из динамиков раздавалось лишь режущее слух шипение. Затем он перевёл взгляд на ещё не отдышавшегося связного и захрипел: — Приказ: отойти на запасный рубеж обороны! Включить подавители пси-активности! Активировать штатные наборы артефактов! Бегом на пост!
Боец рванул назад и столкнулся в дверном проёме с такими же, как и он, обливавшимися потом, краснолицыми, пыхтящими гонцами, примчавшимися с южного, восточного и северного постов. Волосы на голове офицера встали дыбом от мгновенного осознания масштаба угрозы. Он повторил приказ прибывшим связным. Бойцы со всех ног припустили обратно на свои позиции. С плохо скрываемой дрожью в руках палец майора ударил по красной кнопке на приборной панели, подавшей во все помещения базы сигнал боевой тревоги. Впервые за многие годы службы, имевший за плечами огромный боевой опыт офицер не представлял, как противостоять аномальной опасности. Будь это атака бандитов, «Свободы» или гон мутантов — противников, против которых эффективно оружие, он бы несомненно удержал оборону, но как быть с тем, о чём даже не имеешь представления? Даже от разрушительного и всепоглощающего «Выброса» можно укрыться под землёй, защититься от выжигающего мозг излучения блокирующими препаратами, отражающими устройствами. А как быть с этим туманом? Зона дала ощутить ярому борцу всю ничтожность и бессмысленность попыток остановить Её распространение и уж тем более уничтожить.
В помещение ворвался всклоченный помощник майора.
— Все четыре поста! Красные ракеты! Запрашивают помощь! — взахлёб, тяжело дыша, начал доклад старлей.
Гранит хотел было открыть рот, как в комнате, позади помощника, появилась долговязая фигура генерала, облачённого по полной боевой выкладке, предусмотренной в случае тревоги в группировке «Долг».
— Доклад, — сухо с ходу потребовал он, отодвинув в сторону старлея, не успевшего отойти, и проследовал за пульт управления.
— Туман. Неизвестная аномалия. Мы окружены. Визуальные системы наблюдения выведены из строя. Средства связи не работают. Четыре поста прислали связных, запрашивают подкрепление. Приказано отойти на запасные рубежи обороны, включить подавители пси-воздействия. Личный состав поднят по боевой тревоге, — рапортовал майор.
Генерал Охрименко, прозванный в Зоне «Кремень», слушал чеканившего каждое слово дежурного офицера, глядя в рябившие серыми волнами помех мониторы, призванные транслировать изображения новейших видеокамер, установленных по всему периметру охраняемой «Долгом» территории. Камеры могли выдержать и непродолжительный «Выброс», по заверениям военных инженеров-разработчиков, но сейчас они оказались бесполезны. Худощавое, скуластое, покрытое аномальным бронзовым загаром лицо, несмотря на почти семидесятилетний возраст, оставалось гладким. Глубокие морщины были только у внешних уголков его треугольных глаз с вдумчивым взглядом и на среднем по высоте лбу. Прямой, средней длины нос, угловатый, острый подбородок, тонкие губы, седые брови, пышные усы и волнистые, зачёсанные к затылку средней длины волосы рисовали образ старого боевого служаки советской закалки.
— Потери? — не дослушав доклад майора, перебил генерал, усаживаясь в кресло дежурного. Он снял с плеча укорочённый автомат Калашникова и положил его на стол.
— В настоящий момент потеряна связь с отрядом, вышедшим на охрану научного центра, — мгновенно переключился Гранит на заданный вопрос. — со слов связного, пропали, попав в туманную облачность.
— Гранит! Гранит! Я — Сомалиец! — внезапно раздался голос в радиоэфире заработавшей стационарной радиостанции. — Наблюдаю остановку распространения тумана. Дистанция пятнадцать метров до границы южного поста. Линии горизонта, ориентиров секторов обстрела не наблюдаю. Контакта с живым противником нет. Связь восстановилась, но работает только в пределах охраняемой территории. Отошли на запасной рубеж. Мой технарь говорит, что мощный электромагнитный импульс прошёл. Жду приказа.
Данное сообщение немного приободрило майора. Патовая обстановка, мгновенно поменяла статус на стабильно напряжённую, по крайней мере, появилась связь между подразделениями, а главное время для принятия взвешенных решений, выходящих за рамки инструкций.
— Оставаться на месте, — зажав клавишу тангенты, в микрофон ответил сам Кремень, — продолжать наблюдение, в случае любых изменений обстановки немедленно докладывать.
— Принял, Кремень! — отозвался командир южного блокпоста, узнавший твёрдый голос генерала.
Восточный и северный посты также вышли на связь, доложив аналогичную обстановку. Молчал только западный пост.
— Усиленные группы из резерва на западный и северные посты в первую очередь! — скомандовал генерал, обращаясь к стоявшему в ожидании распоряжений старлею. — Начальника связи ко мне! Выполнять!
— Есть! — коротко ответил помощник дежурного и пулей вылетел из помещения штаба.
Майор, не дожидаясь приказа, начал вызывать командира молчавшего поста. Генерал вынул из нагрудного кармана пачку папирос, размял набитую табаком часть гильзы и закурил, наполняя комнату крепким табачным дымом.
— Командир! — раздался подхваченный эхом голос пулемётчика с крыши стоящего неподалёку от ворот западного поста здания, заставивший вздрогнуть впавших в оцепенение в ожидании смерти Азимута и Бегуна. — Туман остановился! Связь появилась, требуют доклад!
Из динамика гарнитуры радиостанции, сквозь шипение до уха командира блокпоста доносились слабые, едва слышимые обрывки фраз. Лейтенант облегчённо выдохнул и на дрожавших от напряжения ногах медленно приблизился к воротам, открыв задвижку вырезанного в металле прямоугольного смотрового окошка, одновременно служившего и в качестве бойницы. В лицо долговца ударила волна пронизывающего до костей холода. Выступившие на его побледневшем лбу капли липкого пота мгновенно превратились в мутные кристаллы льда. Лейтенант отшатнулся от бойницы, рефлекторно сделав шаг назад, и с лёгким хрустом смахнул с лица подтаявшие крупицы. Привычный пейзаж был скрыт плотным, молочным туманом. Клубы взвеси встали недвижимой стеной, оставив около десятка метров нетронутого расстояния до бетонного ограждения охраняемого людьми периметра. Сплошной туман. Грохот от десятков тяжёлых ботинок бегущих к посту долговцев направленных генералом для усиления, заставил лейтенанта отвлечься от созерцания неведомой угрозы. Азимут, переходя на бег, двинулся навстречу квадам резерва. Чем дальше он отходил от ворот, тем голос в динамике рации становился всё громче и отчётливее.
— Азимут! Я Гранит! — настойчиво требовал связи охрипший голос майора.
— Азимут, да! — засипел командир блокпоста и, попытавшись сглотнуть, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, одновременно жестом руки остановил резервные квады.
— Азимут, обстановка? Потери? — раздался твёрдый, уверенный и в то же время спокойный голос генерала.
Лейтенант, делая небольшие паузы, доложил о произошедшем. Протянутая Бегуном фляжка с водой пришлась как нельзя кстати. Азимут делал глоток за глотком, запрокинув голову. Как никогда в жизни он радовался, что ещё мог смотреть на серые со свинцовым отливом облака плывущие по небу Зоны.

Глава 2
Звонок
Генерал и майор молча выслушали доклад командира западного блокпоста. Гранит с облегчением едва слышно выдохнул и запустил руку в нагрудный карман, вынув пачку сигарет.
— Что думаешь, Егор? — спросил Охрименко, назвав своего давнего сослуживца по имени.
— Не знаю, Михаил Терентьевич… Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Если верить лейтенанту, то наше оружие, приборы бесполезны против этой аномалии. Нужно связаться с научным центром. Если… — озвучивал свои мысли майор, замявшись на последней фразе.
— Если будет дальнейшее продвижение на территорию «Ростка», то список без вести пропавших пополнится новыми позывными, — продолжил генерал. — Всё верно, нужна связь и как можно скорее, — заключил он, закуривая ещё одну папиросу.
В коридоре послышались частые глухие удары ботинок о бетонный пол, и через несколько секунд в комнату вошли офицер, отвечавший за связь в группировке и помощник майора, уже успевший экипироваться по полной программе.
— Товарищ генерал, все виды связи работают только на охраняемой территории: радио, ПДА, проводная… — начал доклад офицер, но был перебит начальником.
— Принятые меры? — спросил Охрименко, стряхнув пепел в консервную банку, наполовину заполненную окурками.
— Перебираем все технически доступные нам частоты. Выполняем монтаж дополнительных ретрансляторов. Спутник будет доступен только через сутки.
— Нет у нас суток… Работай, Юра, пробейся. Дай мне связь с научным центром или «Большой землёй», — всё так же спокойно произнёс генерал, глядя в глаза связисту сквозь пелену табачного дыма. — Вся техника, что потребуется, в твоём распоряжении. Иди, работай, — приказал Кремень и перевёл взгляд на старлея.
— Дрозд, организуй сбор информации среди сталкеров и сборщиков об этом тумане. Обещай любые деньги, оружие, броню, артефакты. Возможно, найдутся добровольцы, кто знает и сможет пройти к «Янтарю».
— Есть, — отозвался помощник, — Только не пойдут… Примета у них… Свист вчера в баре песни горланил… — зная отношение к суевериям начальника, с опаской сказал он.
— Выполняй! — рявкнул Охрименко, чуть ли не испепелив подчинённого глазами и словно паровоз выпустил две струи дыма из носа.
Дрозд поспешил убраться подальше, выскользнув в коридор, вслед за начальником связи как только жилистая ладонь старика потянулась к банке с окурками. Очевидно, генерал намеревался запустить ею в офицера.
— Зона, приметы, суеверия, аномалии, мутанты! — зло процедил командующий «Долгом» и с силой утопил недокуренную папиросу в пепельницу. — Ненавижу, — едва слышно добавил он.
— Спокойно, командир, — поспешил успокоить майор. — Прорвёмся. Были передряги и похуже.
Майор Егор Ермолин был единственным человеком в Зоне, кому было позволено разговаривать с генералом на равных, естественно, в отсутствие подчинённых. Долгие годы совместной службы, несколько войн, пройденных плечом к плечу, стирали границы в званиях и возрасте. Только Егор знал истинную причину, по которой командир пришёл в Зону и возглавил группировку «Долг», причину, по которой он ненавидел Зону.
— Конечно, прорвёмся, — смягчившись, ответил Кремень, глядя, как один за одним мониторы вновь стали передавать изображение с видеокамер, транслируя густую пелену по периметру завода.
— Как Светлана? Давно звонил? — спросил Гранит и потянулся к зажигалке на столе.
— Также... Не хочет меня видеть. Врач говорит, сидит целыми днями и смотрит на фотографию сына. По ночам воет в истерике. Только после успокоительных засыпает. Пять лет прошло… — прошептал Охрименко, вынув из пачки очередную папиросу и, по привычке дунув в бумажный мундштук гильзы.
— Наверное, сейчас бы уже капитаном был, — с грустью и сожалением в голосе подметил Ермолин, чиркнув зажигалкой, поднёс пламя к папиросе начальника, затем прикурил сам.
В комнате на несколько минут повисла немая пауза.
— Майором… — произнёс генерал, — после окончания курсов военных сталкеров присвоили капитана… А погоны и орден вручали уже Свете.
— Он был боевым офицером, это было его решение… — выпустив струйки дыма, ответил майор.
— А ведь я тогда мог отменить его отправку в эту чёртову Зону всего лишь одним телефонным звонком… Жена как чувствовала, умоляла, чтобы позвонил однокашнику в Генеральном штабе… — командующий «Долга» затянулся, уставившись в дверь неморгающим взглядом, выдохнул и едва слышно продолжил: — А через четыре дня после выхода в Зону уже хоронили в закрытом гробу… Кровосос всю группу положил… Только высушенные, объеденные тела…
Расширившиеся в долю секунды глаза Охрименко налились гневом, а лицо исказилось яростным негодованием. Его сжатая в кулак ладонь с глухим стуком ударила по крышке стола.
— Вот и сейчас двадцать моих солдат пропали без вести! Не успокоюсь, пока не отомщу за сына, за каждого бойца «Долга». Уничтожу Зону! — словно клятву, прорычал он.
Протяжный телефонный звонок, словно сигнал тревоги, подействовал отрезвляюще на обоих офицеров. Их бронзовые лица мгновенно лишились эмоций, приняв рабочее, сосредоточенное выражение. Майор моментально окинул взглядом аппараты на столе дежурного, пытаясь поймать привычное мигание встроенных в корпус телефонов световых индикаторов при поступлении звонка. Но установленные на столе аппараты молчали. Повторный дребезжащий звонок, донёсшийся из выдвижного ящика стола, поверг дежурного в некое недоумение и растерянность. Гранит вспомнил, что лично убирал неисправный аппарат именно в этот ящик. Заметив заминку в действиях подчинённого, сидевший за столом генерал резким движением выдвинул ящик и, не замечая скрученный в моток обрезанный провод телефона, поднял трубку.
— Кремень, да, — ответил Охрименко в привычном, выработанном десятками лет службы, командном тоне.
Майор, затаив дыхание, попытался внимательно вслушаться в только что начавшийся разговор. Лампочка в корпусе неподключенного к сети телефона, мигавшая при вызове, стала гореть постоянным тускловатым жёлтым светом — индикатор слабой, но всё же устойчивой связи. Непонимающий и явно озадаченный взгляд дежурного офицера поочерёдно падал то на трубку у уха генерала, то на лампочку аппарата.
— Алло, батя, привет! — раздался до боли знакомый, немного ребяческий, радостный голос с небольшим эхом и лёгким гулом в динамике трубки. — Думал, не дозвонюсь уже. Со связью беда какая-то.
— С-сашка!? С-сынок!? — чуть заикаясь, еле выдавил из себя командующий группировки. Тлеющая папироса выпала из его дрогнувших пальцев, а в уголках задрожавших век накатились маленькие крупицы слёз.
Гранит побледнел в немом замешательстве, глядя на исступление товарища.
— Ага, бать! Я проездом к новому месту службы, заскочил на пару часиков, а дома нет никого. Хорошо, у тёть Зины, соседки, запасной ключ оставляете. Так бы куковал в подъезде.
— Саша! Оставайся дома! Я приказываю! Я… я… прошу тебя… — задыхаясь от подкатившего кома в горле, умолял Охрименко сдавленным голосом. Крупные капли слёз текли по щекам офицера, по щекам отца, который вновь обрёл надежду на встречу с сыном.
— Пап… Что случилось? Связь пропадает, я тебя не слышу! Маму, маму за меня обними!!! Мне пора на вокзал!!! — голос на противоположном конце связи становился тише, словно звуки затягивались в бездонную воронку, фразы стали наслаиваться друг на друга повторами эха. Разговор прервался. Динамик замолчал.
— Алло! Алло! — вскочив на ноги, кричал генерал. — Егор! Связь! Нужно остановить Сашку! — уже захрипел командующий, побагровев от напряжения. — Связиста сюда!
Майор, не в силах подобрать слов, лишь молча показал моток телефонного провода. Рука генерала безвольно повисла вдоль тела, выпустив телефонную трубку, с глухим стуком упавшую на бетонный пол. Михаил опустился в кресло и заплакал. От боевого генерала с позывным «Кремень» не осталось и следа. В кресле сидел осунувшийся, беспомощный, сломленный Зоной старик.

Глава 3
«Синё»
Томительные минуты ожидания перетекали в часы. Несмотря на все попытки техников, связистов пробиться через завесу тишины, пришедшую к границам обжитой территории бывшего завода «Росток», установить связь с научным центром или с «Большой землёй» так и не удалось. Как и предполагал старлей, добровольцев среди сталкеров и сборщиков, готовых рискнуть даже за очень большое вознаграждение, не оказалось. Ситуация усугублялась и тем, что бродяги Зоны были людьми суеверными. Концерт, который закатил местный оружейник Свист накануне, был воспринят как предупреждение. Сталкеры напрочь отказывались даже подходить к охраняемому периметру, ссылаясь на то, что туман простоит ещё минимум три дня, и совать голову в петлю по доброй воле никто не хотел. Пройти по подземным коммуникациям, тянувшимся под заводом, также не вышло. Диктор, владелец бара «100 рентген», ни под каким предлогом не соглашался взламывать перекрытия, отделявшие подземные помещения, оборудованные под гостиницу и склады с имуществом, оружием и артефактами, от остальной части разветвлённой системы туннелей, буквально кишащей мутантами и аномалиями. Только одной Зоне было известно, какие твари нашли приют по соседству, за многометровым слоем бетона, прячась от тумана. Потеря бара, а главное, склада, означало навлечь на себя гнев сильных и влиятельных людей с «Большой земли», инвестировавших баснословные суммы в Зону и получавших не менее выгодные дивиденды в виде артефактов.
Генералу потребовалось около получаса, чтобы прийти в себя после злой шутки, которую сыграла с ним Зона. Припухшие от слез веки и покрасневшие белки глаз он спрятал под затемненным забралом бронешлема. Охрименко лично, в сопровождении майора, обошёл все посты, что, по его мнению, должно было приободрить стоявших на позициях бойцов группировки «Долг». Помощник дежурного нагнал руководство на подходе к западному посту, ведущему на «Заброшку». Пара бойцов, приданных в подчинение старлею, тащили под руки поддатого сталкера.
— Товарищ генерал, нашёл! — радостно сообщил Дрозд. — Нашёл! — доложил он, указав рукой на лопотавшего что-то на незнакомом языке сталкера.
Охрименко, сдвинув седые брови, посмотрел на подчинённого, затем перевёл пытливый взгляд на среднего роста, крепкого телосложения, возрастом около сорока лет мужика. Первое, за что уцепился глаз генерала, — это необычная для условий Зоны накидка сталкера с откинутым за спину треугольным капюшоном, изготовленная из плотной брезентовой ткани, полы которой опускались чуть ниже пояса. Плечи и верхняя грудная часть накидки были обшиты серыми кожаными накладками с вырезанными по краям тонкими полосками орнамента в виде ромбов, зигзагов, крестов и прочих геометрических фигур. Большое количество нашитых карманов и петель, ближе к поясу, вместе с рядом ячеек с размещёнными в них винтовочными патронами и пришитый к низу передней полы ремень делали из накидки нечто среднее между разгрузочным жилетом и плащом. Вместо ботинок на ногах сталкера красовались ичиги из кожи непонятного происхождения.
— В ночлежке спал. Идти не хотел. Пришлось тащить, — пояснил помощник, удерживая в руке карабин сталкера. — Пьяный чертяка. «Мало-мало» прозвище.
— Охотник? — предположив, обратился к сталкеру Кремень. — Говори, что знаешь о тумане? Отпустите его, — приказал он.
Немного покачиваясь, сдвинув упавшую на лоб чёрную прядь плотных прямых волос, он сфокусировал миндалевидные, чуть раскосые глаза на командире группировки.
— Охотник мало-мало. Мало-мало сталкер. Мало-мало шаман. Туман, мало-мало знаю. Надо смотреть, — немного заплетающимся языком ответил он с небольшим акцентом, обнажив в улыбке толстых губ крупные, на удивление белые зубы, выделявшиеся чётким цветовым контрастом на фоне более тёмной, смуглой кожи его округлого, скуластого лица.
— Ты кого ко мне привёл? Гадалку с базара?! — повысив голос, спросил Охрименко, сверля старлея глазами. — Кто его вообще пустил?
— Он ночью пришёл. Сталкеры сказали, кто и может знать, то только он, «Мало-мало».
Расположившаяся на крышах цехов и в пустующих оконных проёмах воронья стая, не спешившая покидать «Росток», привлекла к себе внимание людей поднятым карканьем и хлопками крыльев, словно попыталась подтвердить слова помощника дежурного.
— Пусть попробует, — едва слышно шепнул майор генералу. — Чем чёрт не шутит.
Кремень молча кивнул, сжав губы, пытаясь скрыть недовольство, поскольку в сложившейся ситуации он был вынужден пойти против своих принципов. Это и прочитал на его лице майор и пришёл на выручку командиру, переключив внимание следивших за действиями Охрименко бойцов группировки. Каждый долговец прекрасно знал негативное отношение генерала к подобного рода мистике и прочей хиромантии.
— Ну иди смотри, Мало-мало, — распорядился Гранит, с молчаливого согласия командующего.
Сталкер, расплывшись в улыбке, молча кивнул, вынув из небольшого кармашка накидки плетёный из полосок кожи ремешок с несколькими закреплёнными на нем, покрытыми налётом патины, серебряными кругляшами, и направился к воротам блокпоста почти беззвучными, мягкими шагами, сопровождаемый десятками пар глаз людей и птиц. Стоявший в паре метров от бойницы ворот долговец, наблюдавший за состоянием туманной взвеси с молчаливого кивка Азимута, отошёл в сторону, уступая место безоружному охотнику, начавшему слегка раскручивать ремешок с серебром. Как только сталкер взглянул в смотровое окошко, веки его слегка прищуренных глаз раскрылись до предела. Он замер, прекратив покачиваться. Губы едва заметно зашевелились, послышалось лёгкое тягучее бормотание, периодически переходящее в монотонное горловое пение. Кончики волос и смуглая кожа лица стали покрываться налётом белой, с голубоватым оттенком, мелкой изморозью. Тело шамана стало бить дрожью, переходящей в судорожные конвульсии. Удерживаемый за край ремешок побелевшими от напряжения пальцами, буквально заплясал в воздухе от передаваемых вибраций тела, издавая металлический звон бьющихся друг о друга серебряных бляшек. Тонкие молочные струйки взвеси от стены туманной пелены, словно нити веретена, извиваясь в воздухе, устремились к бойнице, пытаясь дотянуться до пребывающего в состоянии транса человека. Невидимая аура, подобно кокону вокруг тела шамана, заставила остановиться туманные щупальца в считанных сантиметрах от его лица. Воронья стая с оголтелым карканьем поднялась в воздух и устремилась в центр, обжитой людьми территории. Долговец, стоявший в нескольких метрах позади сталкера, и командир блокпоста на свой страх и риск поспешили к шаману, подхватили его под руки, буквально волоком оттащили от ворот на безопасное, по их мнению, расстояние. Открытые веки сталкера с закатившимися, покрытыми мутной, мертвецки бледной плёнкой глазами вздрогнули и заморгали. Из его груди вырвался глубокий хрип.
— «Синё», — прошептал Мало-мало, с трудом приподнимаясь на локтях, уселся на пятую точку и мотнул головой.
Сталкеру потребовалось некоторое время и несколько добрых глотков водки, чтобы окончательно избавиться от остатков воздействия неизвестного явления в его голове. Только после возлияния алкоголем кожа и губы на его лице начали приобретать свой естественный цвет, а глаза наполнились живым блеском. Мало-мало наконец смог подняться на ноги и вернуться к ожидавшим его командирам «Долга».
— Злой туман. Мёртвый туман. Духи злятся. Зона сердится, — говорил сталкер, пытаясь рассмотреть глаза генерала сквозь забрало шлема.
— Какие ещё духи?! — негодовал Кремень. – Ты перепил, что ли!?
— Много духов. «Синё» много забрал тех, кто Зону ругал, тех, кто много её детей убивал. Большой медведь стрелял в мертвеца, смеялся; в мутанта стрелял, тоже смеялся. Туман его забрал, наказал большой медведь. Тебя туман тоже забрать хочет. Не ходи в Зону, начальник, — пояснил шаман, сдёрнув с амулета серебряный кругляш, и протянул долговцу.
Бойцы, сопровождавшие помощника в его поисках, нервно переглянулись, то ли от замешательства, то ли от страха, осознав, кого сталкер назвал медведем. Однако оба благоразумно решили промолчать, поймав на себе цепкий взгляд майора.
— Это тебе тоже твои духи сказали?! — с надменной ухмылкой спросил генерал, с отвращением глядя на кусок металла. — Почему же не забрал до сих пор?!
— Сын твой сказал. Его дух Зона забрал, не отпускает. Туман на «Росток» не идёт. Много хороших сталкеров тут. Зона любит хороших сталкеров. Хороших сталкеров Зона убивать не хочет. Не ходи в Зона, — сказал сталкер, повторив предупреждение.
При упоминании о сыне веки Охрименко едва заметно дрогнули. Пышные седые усы под его носом вздыбились и стали топорщиться, как у кота перед дракой. Желваки заходили на его скулах, от сжатых до скрипа зубов. Резкий удар по протянутой ладони шамана выбил лежащий в ней кусок серебра, взметнувшийся в воздух. Командир «Долга» зло сплюнул, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на сталкера.
— Только время зря потеряли! — выдавил он. — Я в штабе! Гранит, командуй! — распорядился он и зашагал к базе группировки.
Майор, приняв бразды правления, приблизился к сталкеру.
— Когда уйдёт туман? — прошептал он. — Как разрядить эту чёртову аномалию? Знаешь?
— Мало-мало не знает. Сильный туман. Мало-мало просил туман уйти. Ничего не получалось, — пожав плечами, ответил шаман. Затем, он поднял с разбитого асфальта серебряный кругляш и протянул майору с вновь появившейся улыбкой на лице. — Защищать будет. Начальник всегда носить надо.
Гранит бросил короткий взгляд в спину удаляющегося командира группировки и молча принял кругляш, сунув его в карман бронекомбинезона.
— Верните ему оружие. Выдайте, что попросит, но без фанатизма. — распорядился он, взглянув на помощника, — Под мою ответственность! — добавил он, развеяв все сомнения, читавшиеся на лице Дрозда, и поспешил вслед за генералом.
Шаман поднял голову и взглянул в чернеющую пустую глазницу оконного проёма второго этажа здания, откуда, чуть склонив голову набок, на него пристально смотрел ворон. Птица несколько раз хлопнула крыльями и с протяжным карканьем взмыла в воздух. Паря в потоках воздуха, пернатый наблюдатель сделал круг над головой сталкера, набирая высоту, полетел прочь, становясь уменьшающейся на глазах чёрной точкой на фоне серого неба Зоны. Небольшое, плавно опустившееся к ногам сталкера воронье перо вызвало на его лице улыбку. Он бережно поднял дар, закрепил его на ремешке своего амулета и с благодарностью поклонился вслед улетевшей птице.

Глава 4
Рокировка
Пронизывающая холодом туманная волна нагнала и окутала бегущего в ужасе капитана «Долга», когда до ворот блокпоста оставалось чуть больше ста метров. Темнеющие силуэты впереди бегущих бойцов становились расплывчатыми, теряя свои очертания, превращаясь в бесформенные плывущие сереющие пятна перед глазами Физрука. Яркие горящие огни запущенных в небо с блокпоста сигнальных ракет меркли с каждой секундой в плотных заволакивающих клубах туманной пелены. Верхние кромки бетонного ограждения и крыш зданий ещё были различимы темно-свинцовыми мутнеющими полосками на фоне светлеющего неба и удалялись от пытавшегося ориентироваться на них долговца. Создавалось впечатление, что он просто бежит на месте или неведомая сила удерживает его и затягивает в самую гущу. Крики, натужное дыхание, громыхание тяжёлых ботинок бойцов, верещание крыс и тушканов, треск и гул аномалий, хлопки выстрелов, достигавшие ушей человека глухим искажённым отдаляющимся эхом, как будто вязли и утопали в бескрайнем слоистом облаке пелены. Ещё секунда — и наступила тишина. Полнейшая, немая, холодная, давящая тишина. Разгорячённое, взмокшее от обильного пота тело бегущего долговца стало прошибать волнами леденящей дрожи. Густая туманная взвесь, попадая в лёгкие, с каждым новым вдохом всё сильнее забивала бронхи, вызывая удушье и свистящие с вязкими частицами мокроты хрипы. Физрук наконец остановился, пытаясь отдышаться. Куда бы он ни повернулся, везде натыкался на плотные клубы тумана. Пар, покидавший его рот, словно замирал, постепенно становясь частью молочной взвеси, забиравшей у дыхания человека остатки покинувшего его тело тепла. Зажав тангенту рации, долган попытался связаться с постом, но техника молчала. Светодиоды приёма-передачи, уровня заряда батареи даже не моргнули. Мало того, он не слышал своего собственного голоса. Рот безмолвно открывался на его бледнеющем, искривлённом печатью страха лице. Покрытый тонким слоем инея монитор ПДА, к которому в надежде отправить сигнал «SOS» обратился капитан, смотрел на него глянцевой чёрной поверхностью экрана через оставленные на нём полоски от касания пальцев. Наладонник молчал, не реагируя на нажатия кнопок.
«Аномалия? Пространственный карман? Или пси-атака?» — подумал Физрук, взглянув на ряд лампочек детекторов на своём поясе. «Сдохли…» — мысленно заключил он и потянулся к медицинскому подсумку на поясе за спиной, намереваясь принять таблетки пси-блокады.
Герметичный цилиндрический пластиковый пенал выплюнул белую таблетку препарата. Едва коснувшись ладони, кругляш начал желтеть и рассыпаться на его глазах. Крупицы получившегося порошка стали беззвучно пениться и тут же замерзать, превратившись в бесформенную кучу застывших пузырей. То же произошло с остальными таблетками препарата в открытом пенале. Звенящая волна надменного, злорадного смеха внезапно раздалась в его голове и заставила вздрогнуть от неожиданности. Долговец вскинул покрытый слоем изморози автомат и закрутился на месте, пытаясь определить источник шума. Каждый его поворот только усиливал издевательский, нарастающий хохот. Знакомый хохот. Пелена мгновенно закрутилась перед его глазами. Клубы взвеси словно слеплялись, вырисовывая силуэт человека, судя по чертам, облачённого в амуницию группировки «Долг», один в один изобразив его самого. Туманный двойник, вскинув автомат Калашникова, открыл рот, расплывшись в улыбке, и навёл ствол на Физрука. Он несомненно смеялся, только гогот раздавался в голове человека, начиная бить в виски колющей болью. Капитан нажал на спусковой крючок. Автомат отозвался лишь отдачей. Звука выстрела, лязга металла и даже привычной вспышки ни одного звука и проблеска света не достигло ушей и глаз стрелка. Пуля, оставляя позади себя круговые волны, словно в режиме замедленной съёмки, прошла сквозь двойника. Гримаса фантома исказилась хищным оскалом. Его оскалом. Оскалом, с которым он сам с упоением и смехом убивал мутантов, бойцов группировки «Свободы», сталкеров, бредущих или стоящих в анабиозе живых мертвецов — зомби. Двойник развернулся к нему спиной, и в доли секунды туман вылепил множество медленно обступающих их полукругом мутантов, мертвецов и возвышающуюся над толпой безголовую фигуру контролёра. На несколько секунд смолкший смех в голове человека разразился вновь. Безумный, истерический, леденящий кровь хохот, вперемешку с чередой выстрелов. Физрук упал на колени и обхватил руками вот-вот готовую взорваться голову. Его двойник поливал наступающую на них ватагу выстрелами, сотрясаясь от гогота, бившего по сознанию оригинала жгучей, пожирающей болью.
— Хватит! Прекрати! Не стреляй! — безмолвно умолял капитан своего туманного двойника, зажмурив что есть сил глаза.
Смех и стрельба прекратились. Долган сквозь приоткрытые щелки век обнаружил обступившую его толпу туманных фигур порождений Зоны. Псевдособаки, плоти, снорки, кровососы, мертвецы и его двойник, теперь занявший своё место в толпе, все смотрели на него белесыми холодными глазами.
«А зачем тогда стрелять, если не нападают?» — раздался голос сталкера Странника в его голове. Того самого зелёного новичка, за которого просил Сыч вчера за столом в баре.
Этот простой вопрос, который тогда вызвал злобу у «Бешеного медведя», сейчас заставил его прозреть. Туман показал его самому себе со стороны. Туман вынес ему безмолвный приговор. Зона вынесла ему приговор. Убитые им ради удовольствия звери, люди, зомби, его собственный двойник — чьи молчаливые силуэты, сотканные из молочной пелены, ставшие присяжными, вынесли ему приговор. Здесь, в зоне тишины. Рука безголовой фигуры контролёра медленно поднялась, и уродливый массивный палец указал на замеревшего на коленях долговца. Облачная ватага ринулась на человека, протягивая холодные руки, клешни и лапы. С каждым их шагом сердце человека замедляло ритм своего биения. Кровь в его венах густела, а кожа стала приобретать землистый, мертвецкий цвет, покрываясь рваными ссадинами с выступающей чернеющей жидкостью. Взгляд становился мутным, словно капитан смотрел через едва прозрачную плёнку. Потяжелевшее, словно налитое свинцом, тело перестало его слушаться, не оставив шанса на бегство. Он закрыл глаза, отключившись от происходящего, погружаясь в холодную темноту.
Сколько провёл без сознания Физрук, он и сам не знал. Туман рассеялся так же, как и возник. Долговец брёл среди знакомых пейзажей местности, с трудом переставляя ноги. Позади него походными ромбами плелись молчаливые бойцы вверенного ему отряда, лишь иногда издавая гортанные булькающие звуки. Аномалии, встречавшиеся на их пути, теперь отражались в его глазах видимым белым свечением. Он не чувствовал усталости, холода, только беспокоящее чувство голода и крутившуюся, подталкивающую вперёд мысль: дойти до научного центра, выполнить полученный приказ. Знакомый, много раз пройденный им в обе стороны маршрут среди околков и рощ деревьев и кустарников, вот-вот должен был вывести квады к блокпосту, выкупленному у Хотоя и им же достроенному под нужды группировки. Едва заметные для неопытного глаза холмы, под которые были замаскированы долговременные огневые точки, утопленные в землю и закатанные в бетон, сразу бросились в глаза командиру отряда «Долга», ознаменовав пройденную половину пути. Физрук поднял автомат над головой и хотел поприветствовать засуетившихся на посту сослуживцев, но вместо приветствия из его груди вырвалось протяжное монотонное «Ыыыы-аааааа», смешанное с булькающим звуком жижи в его горле.
Шквальный огонь крупнокалиберных «Утесов», пулемётов и автоматов, открытый постом с дистанции чуть больше пятидесяти метров, сложил бойцов Физрука одного за другим. Оторванные конечности, куски серой, подгнившей плоти вместе с фрагментами костей, брони, оружия разлетались по округе. Мощный удар в грудную бронепластину опрокинул капитана на спину, разворотив грудную клетку и оторвав руку вместе с автоматом. Нет, он не чувствовал боли. Мертвецы не могут чувствовать боль. В голове капитана было лишь недоумение. Его открытые, с едва видневшимися остатками радужки, мутные глаза смотрели в плывущие среди крон деревьев тёмно-серые, со свинцовым отливом, облака, а тело трепыхалось в безуспешных рефлекторных попытках подняться на ноги, вороша слой слежавшихся осенних листьев.
— Это же пропавший у «Ростка» отряд. Сообщи на базу, — раздался знакомый басистый голос. — Прах, Циркач… Ну как же так, мужики… Все зомби…
— Что делать-то будем? — спросил голос помоложе.
— А ты не знаешь? Зачищаем всех. Годную броню, оружие, аппаратуру и ПДА — на блокпост. Тела — в землю, — послышалась в ответ команда.
Одиночные выстрелы и шаги приближались к поддёргивавшимся останкам живого мертвеца, бывшего капитана «Долга». Возникший перед глазами Физрука долговец склонился над ним и несколько секунд внимательно всматривался в бледные черты иссохшего лица зомби. Дульный срез ствола автомата упёрся прямо между глаз мертвеца.
— Ну что, медведь? — без капли сожаления сказал боец. — С чем боролся, на то и напоролся, — добавил он, ухмыльнувшись своей шутке, и выстрелил в голову бывшего сослуживца...