Пролог

Поднявшись по скрипучим ступеням к входной двери, Дарья достала из сумочки ключ. Вставив его в замочную скважину, реши-тельно провернула два раза. Замок заскрежетал, но открылся. Сту-пив через порог, ворожея оглянулась. Подняв мерцающий взгляд темных глаз к небу, улыбнулась, увидев там осколок нарождающей-ся луны. В прихожей пахло свежим деревом, пылью и временем. Пройдя дальше, Дарья остановилась посреди гостиной. Взглянув на большое окно, она подошла и рывком задернула шторы. Комната погрузилась в волнующийся серо–черный мрак. Безошибочно опре-делив место, где до этого оставила небольшую сумку, ворожея дос-тала связанные черной лентой толстые свечи. Чиркнув спичками, зажгла одну из них и, внимательно оглядев гостиную, направилась к камину. Свеча нашла свое место в одном из рожков почерневшего серебряного канделябра. Спустя пару минут рядом с ней устроились еще две таких же, как первая. Проведя указательным пальцем по краю небольшой глубокой тарелочки, Дарья снова улыбнулась. Ее соображения оправдались, поэтому ворожея не сомневалась в зате-янном ею предприятии.
Следующий час был потрачен на тщательную уборку. С книж-ных полок безжалостно изгонялась осевшая пыль, в шкафах мето-дично раскладывалась одежда и прочие вещи, с кухонного стола исчезла пара фантиков и графин воды. Попутно по всему дому по-являлись дрожащие язычки пламени свечей, что источали приятный терпкий запах. После того, как небольшой особняк сиял чистотой и порядком, на небольшой круглый стол, что стоял в центре комнаты, были выложены старенькая скатерть, бутылка молока, полбулки ароматного хлеба и две чайных чашки. Расстелив скатерть, Дарья любовно разгладила ее ладонями. Следом в центре столешницы появились пять парафиновых изделий разного цвета и длины. От-ложив в сторону спички, она открыла бутылку и до краев наполнила молоком одну из чашек. Разломив хлеб на две равные доли, положила один кусок рядом со своей чашкой, а второй возле той, что поставила напротив себя. В эту чашку ворожея отлила и половину молока из своей.
Усевшись на стул с высокой спинкой, Дарья сделала глубокий вдох и прислушалась. В комнате, помимо потрескивания свечей, появился еще один звук. Что–то вроде едва различимого шарканья, подозрительно похожее на возню мышей в стенах, но ворожея зна-ла, что это вовсе не мыши копошатся. Происхождение этого звука лежало гораздо глубже, за гранью этого мира.
— Хозяин–Батюшка, приглашаю к столу, – тихо проговорила Дарья, отбрасывая за спину кудрявые темные волосы, – поговорить, проблемы обсудить, да помощи твоей попросить. Помоги, защити Илону от ее мужа. Помоги, верни в ее жизнь любовь и счастье. Мо-локо да хлеб делю поровну, а тебя прошу разделить с хозяйкой это-го дома житейские трудности, – выждав какое-то время, ворожея повторила призыв еще четыре раза.
После того, как затих ее голос, в гостиной повисла мертвая тишина. Спокойно протянув руку, Дарья взяла свой кусок хлеба и принялась есть его, запивая мелкими глотками молока, которое до этого купила на рынке. Когда хлеб кончился, она допила остатки молока и взяла то, что причиталась тому, к кому обращалась. По-дойдя к камину, поставила чашку рядом с тарелочкой на полке, туда же положила хлеб. Всему этому надлежало остаться здесь до утра, после чего подношение следовало скормить птицам. Аккуратно собирая крошки вокруг куска, ворожея мысленно повторила заговор еще раз, надеясь, что ее услышат.
Неверие и строптивость Илоны не оставляли выбора, поэтому Дарья решилась на крайние меры. Подруга слишком сильно боялась мужа, чтобы сделать хоть что–то до того, как он просто убьет ее. Этот паршивец пользовался этим и без зазрения совести продолжал мордовать ее. И, если Илона по каким–то причинам согласна была терпеть это, то у Дарьи было иное мнение. Она не собиралась дожи-даться того времени, когда нужно будет читать заговоры на успо-коение души несчастной Илоны. Будучи крайне земным человеком, подруга никогда не относилась серьезно к тому, чем занималась ворожея. Что же, тем легче ей было провернуть все то, что делала Дарья теперь. Они дружили с детских лет, поэтому она хорошо помнила те истории, что рассказывала им бабушка Илоны. Старуха всегда садилась в это самое кресло у камина, чтобы порадовать девчонок вкусным домашним печеньем и удивительными сказками, героем которых всегда был домовой Кузьма. Этот добрый персонаж неизменно стоял на страже домашнего покоя, благополучия и по-рядка, а еще Кузьма терпеть не мог ссор и склок. В таких историях домовой жестко, а порой и жестоко наказывал тех, кто выносил сор из избы и скандалил. Бабушка любила повторять, что домовой на-водит порядок так, как считает нужным, а потому его не стоит гне-вить.
Напряженно вслушиваясь в тишину, Дарья искала хоть какое-то подтверждение словам бабки Илоны. Она помнила, что старушка постоянно разговаривала с Кузьмой, делилась с ним невзгодами и радостными новостями, рассказывала о погоде. Каждое утро она оставляла домовому гостинцы, чему научила и Илону. Согласно всем этим мелочам, особняк все еще должен находиться под защи-той Кузьмы, а, следовательно, и Илона тоже, как наследница. Во-преки уверенности ворожеи, дом ответил тишиной, что нарушал лишь ветер за окном. На мгновение Дарье даже показалось, что она ошиблась и приняла мышиную возню за шарканье шагов Кузьмы. Отбросив разрушающие ауру мысли, она сделала глубокий вдох и вернулась к столу. Достав из сумки руны, бросила их на стол. Дере-вянные брусочки легли почти идеальным кругом, в центр которого упала очень важная руна – одал – символ рода и дома. Ворожея снова заулыбалась и облегченно вздохнула. Кузьма так и не пока-зался ей, но дал понять, что просьбу услышал. Теперь оставалось надеяться и ждать.
;