СВО ВДНХ Нарративное задание как путь реконструкци

Иногда память не возвращается словами.
Она приходит иначе: запахом сырой земли, гулом далёкого металла, вспышкой света в пустом окне вагона метро, силуэтом человека в толпе, который исчезает раньше, чем успеваешь вспомнить его имя. Память войны никогда не движется прямо. Она блуждает, прячется в случайных деталях, маскируется под сны, под шум города, под чужие голоса.
Этот текст родился не как рассказ и не как попытка что-то объяснить. Скорее - как способ сохранить то, что невозможно удержать обычным языком.
Когда-то один человек, прошедший слишком длинную дорогу через огонь, кровь, госпитали и бесконечные коридоры между жизнью и смертью, сказал:
«Я потерял весь свой зоопарк».
Так странно, грубо и почти смешно он назвал людей, с которыми делил войну. Тех, кто жил рядом в тесноте бронетехники, в холодных посадках, в сырости подвалов, в коротких перекурах перед боем. Людей, ставших друг другу ближе семьи - потому что страх, пережитый вместе, иногда связывает крепче крови.
Потом многих не стало.
А те, кто выжил, продолжили жить так, будто часть их осталась где-то там - среди выжженной земли, рваного железа, дыма и тишины после выстрелов.
Этот текст - попытка пройти по тем следам ещё раз. Но не напрямую.
Память слишком тяжела, когда смотришь на неё в упор. Поэтому сознание прячет её в символы, в странные образы, в почти сказочные сцены. Так рождаются внутренние города, бесконечные станции метро, павильоны ВДНХ, пустые аллеи, звери, проводники и люди без лиц.
Перед вами - не документальная хроника и не исповедь. Всё происходящее здесь прошло через внутреннюю переработку, через расстояние времени, через попытку сделать невыносимое - переносимым.
Это история о человеке, который однажды вернулся с войны, но долго не мог понять, вернулся ли он целиком.
И о том, как память иногда пытается собрать человека заново - из осколков голосов, теней, образов и снов.
1 эпизод. Бокал Вина
Почему мой первый эпизод – это простой большой бокал и почему вино, что за странное желание пытаться увидеть, как выглядит вино в бокале, а с другой стороны, почему бы нет…
«две капли сверкнут, сверкнут на дне, эфес… и жизнь хороша…»
Красное вино, а какое оно? То самое, что сейчас в бокале? Почему-то не хочу знать. Просто хочется наблюдать за его игрой в бокале… Как удивительны и причудливы фантазии человеческого мозга, он может заставить удивляться простым вещам и одновременно быть равнодушным к безумно сложным процессам, смотря на них обыденно и непринуждённо. Так и с вином, вот оно в бокале, а вот уже без него, с его формой можно играть, растягивать или сжимать, отдалить от себя и мгновение оказаться внутри. Вино – жидкость, но как неожиданно её можно ощущать.
Ассоциации с вином – эмоции, события хорошие и не очень, а иногда и плохие, бывает и не чокаясь. Образы – одинокие эпизоды и далеко не всегда с отрицательными коннотациями; шумные и весёлые компании или камерные посиделки; сейшены, рестораны, бары; все образы природы, но самые сильные - это безграничный фон до горизонта, ночной вид на бесконечный, украшенный мириадами звёзд небосвод или крохотное, но уютное местечко, укрытое огромной кроной деревьев.
 А ведь всё это влияет на цвет и вкус вина, оно может горчить, быть пресным, богатым или скучным. Оттенки красного могут быть зловещими или маняще- играющими.
Малюсенький глоток, пригубленный не в такт, не вовремя, неправильно, может убить частичку вас самих. Большой глоток, принятый от души в нужный момент в правильном месте и к месту, может оживить то, что считалось уже умершим.
Ну, как тут не вспомнить мудреца Омар Хайяма – «Уменье пить не всем дано, Уменье пить - искусство. Тот не умён, кто пьёт вино без мысли и без чувства. Вино несёт и яд, и мёд, и рабство, и свободу. Цены вину не знает тот, Кто пьёт его, как воду! Люби вино, как я люблю, в любви своей не кайся, не зазнавайся во хмелю, но и не опускайся. Одних вино влечёт в полёт, других сшибает с ходу. Цены вину не знает тот, кто пьёт его, как воду!»
Так почему первое, что пришло на ум это красное вино? Почему сейчас и по какому поводу?
2 эпизод. Наблюдаю, как плывёт кит
Совершенства живут мгновения, но бывают дни, когда мироздание дарит человеку самый царский подарок – это возможность растянуть мгновение на целый день, вот именно из этих мгновений и состоят наши счастливые дни, которые в памяти каждого откладываются в копилку воспоминаний, лучших воспоминаний…
Каждый кто видел, как плывёт большой кит проникнется чувством, что мировой океан принял тебя и хозяин морей и океанов приветствует тебя и позволяет на короткий миг составить ему компанию в его бесконечном полёте. Ну, как не поддастся такому соблазну и без оглядки не поплыть рядом с великаном. Рядом с ним в миге полёта в водном океане можно ощутить, что этот гигантский организм пытается тебя неразумного научить единому дыханию мирового океана, которого ты, будучи рождённым в мире бетона, стали, стекла и полимеров, даже не знал, что оно существует.
В этот короткий миг любой прожжённый агностик почувствует, как величественно мироздание и как микроскопичен он сам, но пространство его приняло в себя, сделало частью себя, очистив всё его нутро от человеческих ошибок. От этого становится легко и внутреннее осознание бесконечности этого пути не пугает, а наоборот, восхищает, в этот миг преисполняешься благодатью, что эта стихия выбрала тебя, вобрала в себя и закружила в бесконечном космическом танце.
3 эпизод. Лето, деревня, рыбалка, жарим картошку в костре
Запахи. Лето – это запахи и яркие цвета, с которыми может конкурировать осень и то на очень короткий промежуток, но никак не с запахами лета. В детстве это особенно чувствуешь, особенно после школы, города, транспорта и сонмы уставших замученных тысяч лиц, куда-то вечно спешащих и о чём-то всегда очень важном думающих. И вот наступает царственная пора, пора неги и кайфа. Времени, когда само время принадлежит тебе и только тебе и ничто не может нарушить этот союз. Союз летних перспектив и тебя. До 1 сентября ты царь и бог, конечно, сразу после родителей, бабушки и дедушки.
Запах дома – это запах, который тебя встречает первым, когда открываешь дачу в мае. Дом как бы тебя этим запахом сердито приветствует, мол, заждался я, куда вы все подевались. Скорее открывайте окна и двери, запускайте отопление и воду. Ну, наконец включите свет. Дом оживает и с ним оживаю запахи. Запахи половиц, ставней, скрипучей лестницы на второй этаж, особый запах пыльного чердака. Это святая святых, которую независимо от нужд, требуется посетить, как обязанность поставить свечку в церкви, если уж зашёл в неё.
Запах проснувшейся природы, после города бьёт острыми тонкими лентами ярких эфиров молодой зелени, кислым запахом перекопанных грядок и свежим воздухом, что майский ветерок прогоняет сквозь деревья. Тебе здесь всё сразу становится знакомым и желания почувствовать новые и проверить старые запахи прошлых лет, гонят тебя за калитку. И после всех дел, а самого первого в новом году праздничного обеда на природе в честь открытия дачи, ты бежишь на свободу. В лес, на поле, на карьеры, обратно обязательно поплутав по соседним улочкам, вглядываясь в глубину соседских участков, так, просто так, как будто взгляд даёт возможность дополнительно втянуть ещё один запах из далека.
Наступает вечер и с ним зажигается традиционный первый в новом дачном сезоне костёр. В нём жгут опавшие ветки и традиционно запекается картошка. Медленно с интервалами, переговариваются взрослые, утомившиеся от генеральных дачных забот по оживлению дачи и огорода. У них свои планы на завтра, а у меня свои. На следующий день святая святых – первая летняя рыбалка.
4 эпизод. Отдых, лето, море
Море, когда человек слышит это слово, то конечно у каждого всплывает тот образ моря, который он запечатлел на отдыхе, если конечно этот человек не родился возле моря или его профессия не связана с морем. Море – это много воды, много солёной, красивой воды, которая постоянно меняет свой цвет. Интересная ассоциация с морем – вечер, маленький приморский городок, неоновые вывески, отовсюду вкусный запах еды, звёздное небо, цикады и внутри ощущение неги. И оно, т. е. желание – как можно чётче запомнить этот момент, постараться каждой клеточкой тела запомнить ту сотню метров, что прошёл по той приморской улочке маленького городка, в том месте, где испытал это удивительное чувство тёплой неги, окутанной запахом моря, тропических деревьев, кустарников, трав и конечно пением цикад. Море в памяти оставляет ещё один эпизод, который невозможно забыть. Забыть можно многое, даже себя, но только не как себя ощущал, плывя в море под водой. Как будто всё тело становится частью этого мироздания, ты и море становятся единым целым и только заканчивающийся воздух заставляет вынырнуть, но только лишь для того, чтобы, опять сделав глоток воздуха нырнуть туда, в место, где ты един со всем пространством и чувствуешь это всем телом и снаружи, и внутри.
5 эпизод. Просто поездка за рулём
Меня всегда манил горизонт. Всегда думал, смотря в даль, что там что-то есть такое, что гораздо интереснее, чем то место, где я сейчас. Забавно, что это ощущение с годами не прошло.
Creedence Clearwater Revival - Fortunate Son на полную мощность. Лето. Жара. Я куда-то еду. Мне хорошо. Ни одной мысли в голове. Только дорога. Одна дорога и музыка. Какое же блаженство, как хочется, чтобы этот миг можно было растянуть на любое время и в любое время ощутить его опять. Испытать также, как в тот момент, каждой клеточкой тела, и чтобы дышалось также легко, легко. И только музыка, скорость и чистый горизонт.
6 эпизод. Дед и внук едят мороженое
Странный одновременно интимный эпизод, который каждый в своей жизни мог видеть, это как старики и дети совместно едят мороженое. В какой-то момент, если аккуратно наблюдать и ничто их самих не отвлечёт, то можно заметить, что их движения становятся синхроничными, но основу этому балансу придают каждому совершенно разные материи. У детей это жажда открытия мира, а у стариков своя история этого мира. В тот день я видел, как дед и малыш ели мороженое. Они ели его и было такое ощущение, что в этом акте что-то было торжественное, что-то величественное. Как если бы это был какой-то особый религиозный ритуал. Самый главный ритуал в жизни каждого из них. Как если бы через процесс поедания мороженого старик что-то священное передаёт своему внуку, а тот это с благоговейным чувством и религиозным трепетом забирает. Тебе само Творение совершило не понятно за какие заслуги лицезреть великое таинство перехода Души рода от старшего к младшему, как некая нить, которая сшивает ткань рода, на которой пишется её история всех, кто был есть и будет в этом роду.
7 эпизод. Бабушкины пироги
Запах и форма. Два главных элемента этого образа, связанного с бабушкиными пирогами. Такое ощущение, что бабушкины пироги – это что-то сказочное, что-то из мира, где правят порядок и гармония, где всё на своих местах. Закрыты глаза, ты сначала быстро ешь первый пирог, его вкус, из-за того, что он ещё очень горячий ты не ощущаешь, но этот пирожок особенный, он самый первый, он самый желанный. Потом делаешь глоток домашнего кваса, если летом и наивкуснейший кисель, если пироги испечены зимой. Больше всего почему-то пироги вкуснее зимой. Возможно, из-за контраста. Там на улице зимняя стужа, много белого снега, мороз. И так это всё ощущается правильно, по литературному, всё на своих местах – на улице снег и мороз, а внутри пирожки и кисель.
8 эпизод. Электричка
Вы, конечно, помните, как звучит голос из репродуктора на вокзале – «ващипрсук… пбывает на хвсртп… пути… отпрхврст внст дцать…». У каждого в памяти свой вокзал, своя серия электричек, у каждого свой способ просачиваться в час пик в утробу вагона. Но у всех одинаково в памяти всплывает неповторимый букет запаха железнодорожной инфраструктуры, стук колёс и виды из окна.
9 эпизод. Её тело, запах, волосы
Человеческое тело – это музыка формы, в нём чувствуется гармоничный нотный ряд, когда оно здорово и полно сил. Тело обладает удивительными качествами, одно из которых – восстановление. Но больше ни слова о страданиях и боли и как его преодолевает человеческое тело. Не сейчас.
Мои ассоциации с телом это несколько воспоминаний из детства. Первое воспоминание – цирковое шоу, где гимнастки показывали, как в совершенстве они владеют своим телом и что они могут с ним делать. Второе воспоминание оно двойное – это моё первое посещение балета Моисеева и классического балета, но не в классическом исполнении (мужики были переодеты в балетные пачки и смешно танцевали элементы из классических балетных репертуаров, нарочно создавая иллюзию, что не умеют танцевать. Третье воспоминание – это выходной день, передача «клуб кинопутешественников», где показывали индийских йогов и их возможности по контролю над телом (гибкость, задержка дыхания, длительное голодание, нечувствительность к боли и т. д.). Но больше всего мне запомнился четвёртый эпизод - восточный танец, где танцовщица своим телом говорила со зрителями. Музыка и её тело были единым целым, казалось, что она не танцует,  а именно говорит с тобой на другом языке и в какой-то момент ты начинаешь понимать его и тебе становится приятно от того, что ты понимаешь, что с тобой говорит огонь, вода, воздух, дерево, меч, птица, зверь, музыкальный инструмент и даже некий бесплотный дух. В её танце было что-то удивительное и гипнотизировало всех; не её гибкость и безупречное владение телом, а то что всё было единой гармонией, сонастроенностью со вселенной звука и тех волн которые исходили от её тела, а иногда казалось, волны извне колебали её тело и вся она поддавалась этим колебаниям. Отдельно стоило бы сказать и про её сценический образ, который был создан её костюмом и украшениями на всём её теле, от заплетённых в волосах бусин и причудливых заколок, до ожерелий на руках и ногах, а также на шее и животе. В костюме ничего не было лишнего, все украшения только лишь добавляли и подчёркивали красоту и силу её тела.  В процессе уже единения от просмотра её танца и полного гипнотического вовлечения в это шаманское действо на короткий миг я почувствовал, что кроме понимания языка танца я ощутил, нет, я был окутан её жизненной силой передавшейся через запах её духов. Я ещё тогда не прочитал «Парфюмера» Патрика Зюскинда, но желания у меня возникли в тот момент те же, что и у его героя книги. Мне хотелось забрать в память этот момент со всем содержимым: звуками, движениями, цветом и запахами. В тот короткий миг мне даже показалось, что я не просто почувствовал запахи, а я их вижу, они, как аура в камере Кирлиана переливались по всему её телу и вокруг неё. Все эти эпизоды мне показали, что контроль над телом и регулярная работа с ним, позволяет человеку раскрыть в себе больше возможностей для связи с миром. Язык тела - это такой же вербальный инструмент, как и устная речь. Им можно и нужно пользоваться.
10 эпизод. Ребёнок и песня «Прекрасное далёко»
Все взрослые когда-нибудь, да наблюдали, как играет свой, если есть, или чужой ребёнок. Пока молод, смотришь и запоминаешь просто забавные моменты, вот кулич не получился или плюхнулся на пятую точку, возит машинку туда-сюда. А с возрастом появляется интересная особенность, начинаешь наблюдать, ещё и как третий участник, как если бы тебя разделили, и ты смотришь и на ребёнка, и на себя, и навесь этот процесс. Смотришь глазами ребёнка, своими глазами наблюдающего и глазами некого постороннего абсолютно отрешённого, но анализирующего каждое движение малыша, как будто от этого зависит баланс всей вселенной.
11 эпизод. Велосипед
Первые три моих запоминающихся опыта знакомства с велосипедом, а точнее подхода штангиста к штанге – это первый раз поехал с отцом без задних вспомогательных колёс, соседский велосипед «Кама», наивысшая спортивная проба, попытка овладеть уникальным способом вождения взрослым рамным велосипедом просовывая одну ногу под раму и управления стальным конём под углом. Ну, и как можно догадаться, все три эпизода - это критически короткий маршрут с последующими эпическими гимнастическими падениями под разным углом и абсолютное детское откровение, что небо всё равно красивое, даже под таким экстравагантным углом. Но зато потом… Я однажды сел на соседский велосипед, ровно через год, как с него свалился и на удивление для самого себя, поехал. А потом велосипед «Аист» и все дороги, особенно бездорожье, были моими! Всё теперь вспоминается, как элемент единого момента, одного пути, одной меняющейся дороги, где была слетающая цепь, грыжа и проколы шин, падения и свёрнутый руль. И километры, километры и ещё раз километры парящих поездок, коротких длинных, сложных, компанейских, под дождём и парящим солнцем.
 Спустя годы, поменяв множество моделей велосипедов, тот самый мой первый велосипед всё равно, дай, а иногда во снах о себе напоминает. Из неоткуда еду в никуда, спокоен, лёгок и плевать какая дорога, главное, кручу педали и любуюсь окружающим миром и внутри музыка - Русское поле студит ветер висок… выйду ночью с конём…
12 эпизод. Музей
У каждого человека есть любимый образ, картина, предмет искусства, которое приводит человека в трепет, в изменённое состояние, хоть на короткий промежуток на один миг, но обязательно человек испытает ощущение, что ему позволили прикоснуться к чему-то потустороннему, к чему-то, что в его внутреннем мире это невозможно ничем и никогда и ничем не запятнать. А представьте, что есть на Земле люди, для которых это музеи – Эрмитаж, Русский, Третьяковка, Пушкинский и т. д. От одного вида этих храмов искусств ты уже всем телом переносишься в небесные чертоги
13 эпизод. Встреча с незнакомкой. Вместо эпилога
Что сподвигло посмотреть конкретно в её сторону? Ничего. Казалось, что там пусто, точнее, некое серое мерцающее пятно, как марево от асфальта в летний зной.
Она поздоровалась глазами, только глазами, но в голове точно отразилось это значение. Удивительно, как работает наше сознание, иногда перед тобой набор данных, но ты не способен понять, а иногда достаточно косвенной мелочи и у тебя в голове сформировалась чёткая картина. Так было с ней, кроме одного, смотря на неё всё время было ощущение, что она то ли девушка, то ли видение, как из песни группы «Секрет».
Было жарко в этот день, но от её взгляда меня пробил лёгкий озноб. Я даже не понял почему, как будто я в один короткий миг, за несколько коротких секунд одновременно параллельно просмотрел бессчётное количество коротких роликов и все они заканчивались встречей с этой незнакомкой. Но в ней нет ничего отталкивающего, на вид простая девушка, немного худая и внешне кажущаяся несовременной. У неё нет макияжа, её платье простое и ничем не выделяющееся, кроме лишь того, что оно длинное и полностью скрывающее её ноги. Но её фигуру невозможно ничем скрыть, даже если бы она была одета в бесформенный ватник, она бы всё равно выглядела стройной. Что-то в ней самой изнутри транслировало в пространство это ощущение стройности. Вот это напугало меня, её хрупкость и одновременно неописуемая сила исходящая от неё. Но сила без сопутствующих элементов, которые на уровне рефлексов заставляет любого человека, в зависимости от его жизненного опыта и его характера среагировать на внешнюю силу – поддастся ей и испугаться, или начать действовать и в зависимости от опыта начать мысленно готовиться отражать вероятностную опасность. Её же сила не спровоцировала во мне ни того ни другого. Мне рядом с ней как-то сразу стало спокойно и абсолютно всё равно, что происходит вокруг, кроме одного, чувствовалась городская жара и я, не найдя ничего умного предложил незнакомке угостить её мороженым. На моё предложение она спокойно согласилась, хоть в тот миг её лицо меня удивило целой серией появляющихся и одновременно пропадающих всплесков интересных, как по своей последовательности, так и по специфике на моё предложение эмоций. Там было лёгкое удивление, странная грусть, непонятный интерес, возможно от того, как я сказал или что я сказал, детское любопытство маленького ребёнка и благодарность человека, который в жизни не по возрасту многое повидал.
Она согласилась принять моё угощение, но с условием, что мы непременно уйдём под тень парковых деревьев и дальнейшее знакомство проведём в прогулке по ботаническому саду. Я согласился, и мы медленно поплыли в летнем мареве, получая удовольствие от ледяного мороженого.
Совсем не хотелось говорить, хотелось молча есть мороженое и идти рядом с незнакомкой и даже жара на удивление перестала меня томить. Я забыл, что минуту назад я изнывал от жары, а теперь сейчас всё резко изменилось, вот я был один, а теперь нет…
Она заговорила первой, я удивился её вопросу он в моей голове прозвучал, как приговор от лица, обладающего большой властью над людьми, хоть и в её вопросе ничего особенного и не было, но он меня заставил всем телом как будто сжаться в атомарную точку, в квант энергии.
- Скажите, милый незнакомец, а почему вы сегодня именно здесь, что побудило вас сюда сегодня прейти и сесть на ту лавку, где вы со мной заговорили? Я не знал, как ей ответить. Я действительно не знал, что было сегодня перед моим появлением здесь на ВДНХ и что было со мной вчера, как все предыдущие дни, как если бы этот день начался для меня внезапно, только преддверием его были несколько эпизодов из памяти и боль…
Меня опять пронзила боль, мне резко стало жарко, душно, мне тяжело стало дышать, моё тело резко стало ватным и перестало меня слушаться, но мне на тело было всё равно, мне, главное, очень хотелось, чтобы меня отпустила убивающая меня боль.
А потом я услышал её голос – Тише, тише, тише. Всё уже позади. Всё хорошо! Дышите! Сейчас Вам станет легче и всё куда-то исчезло.
Мы опять стоим с незнакомкой под раскидистой липой она улыбается мне и протягивает мороженое. Новое мороженое. Мы молча едим, откусывая по чуть-чуть и наслаждаясь его ходом и вкусом…