Беспамятный итог последних фанатов-трудоголиков

Люди поколения «беби-бумеров» с детства были воспитаны убойными трудоголиками. Поэтому без пахоты на какого-нибудь работодателя они в принципе не могут представить свою жизнь. Работа до седьмого пота – основной смысл их жизни. Лишившись по какой-то причине возможности работать, бумеры либо начинают болеть неизвестными им ранее болезнями, либо спиваются, либо быстро протягивают ноги.  В советское время пожилых тружеников, проведших чуть ли не всю свою жизнь на трудовой вахте (часто престарелые трудоголики умирали прямо на своих рабочих местах), в обществе всемерно уважали и почитали за их трудовые подвиги. Ну а в нынешнее время господства капиталистических производственных отношений к таким людям отношение окружающих поменялось с точностью до наоборот.

В связи с таким положением дел многие из тех, кому «повезло» до глубокой старости сохранить за собой свою пожизненную трудовую повинность,  в конце своего многотрудного работного пути вдруг начинают испытывать полное разочарование от своего неимоверного трудоголизма. Ну, имеет звание «Ветеран труда». И что из того? Положены такому ветерану жалкие льготы, которые с каждым годом по воле властных чиновников постепенно исчезают как корабли за горизонтом. Здоровье растрачено на производстве при ударных темпах рабочего процесса. Родные и друзья, которые всегда были для него на втором плане при безусловном приоритете его трудовой деятельности, со временем куда-то исчезают, осознав свою второсортность в шкале жизненных приоритетов такого трудяги.

И вот с мыслью о приближающемся времени упокоения на погосте стоит такой ветеран за воротами «родного» предприятия, с молодых лет трудившийся во благо кого-то или чего-то, а теперь мало кому реально нужный, часто существующий всем в тягость, при этом испытывая беспросветное отчаяние в душе из-за бездарно растраченной жизни в казематах производственных помещений, ибо по-человечески так никогда и не жил. И может быть впервые в жизни спрашивает самого себя: «А оно того стоило, если в конце концов тебя вышвыривают как плюгавую шавку из производственного процесса в какие-то трущобы своего самоосознания, где  находятся только развалины всех твоих благостных мечтаний и ожиданий?» А по жизни – всё вокруг пусто и противно, и рядом нет никого, с кем можно было бы хоть поздороваться, не говоря уже о каком-то разговоре на обыденные темы.

И всё же, вопреки охватывающему его ужасу безнадёжности, он подспудно продолжает надеяться, что его непременно позовут обратно, и он с наслаждением опять впряжётся в хомут прикладного трудоголизма... А назавтра к нему неожиданно вдруг пожалует смертушка с остро отточенной косой. И этого заслуженного ветерана труда принарядят, соборуют и по-тихому прикопают на кладбище. Вздохнут с облегчением о сбросе с себя ответственности за него, и навсегда забудут о нём и его житии-бытии как о прошлогоднем снеге.

Так чаще всего завершается производственно-житейская притча о фанатичном трудоголизме какого-нибудь феерического беби-бумера.


12.07.2023



Сергей БОРОДИН