Квест по мотивам русской сказки Глава 4

Глава 4
Как в сказке

     Сергея и двоих участников квеста привезли в поле, недалеко от которого было выстроено из картона и подручных материалов символическое царство-государство.
— Итак, начнём. Как там, в сказке? — спросил Геннадий Петрович и, не дождавшись ответа от участников, начал сам декламировать начало сказки «Царевна-лягушка»:
 — В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь — это я. И было у него три сына — это вы. Позвал однажды царь сыновей и говорит им: «Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о невестах подумать! Возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадет — там и сватайтесь».

     Сергей и двое других участников взяли у ведущего предложенные луки с вложенными в них стрелами. Встали спинами друг к другу и неумело выстрелили. Стрелы взвились в небо и, как ни странно, упали: старшего брата — на боярский двор и подняла её дочь боярская; среднего брата — на купеческий двор и подняла её дочь купеческая. А стрела Сергея — младшего брата — улетела неведомо куда. По немому указанию ведущего пошёл Сергей стрелу искать.

     Час искал, второй, на третий нашел-таки стрелу около заросшего пруда. На её наконечнике сидела лягушка.
— Эй ты, зеленая, стрелу отдай, — попросил Сергей лягушку.
— Ты думаешь, она тебя понимает? — спросил ведущий.
— Вы что, за мной следите?
— Да. И не только за тобой, а за всеми вами, такова моя работа. Возьми коробку, посади в неё лягушку и пошли в царские палаты — свататься будем.
— Вы что, хотите, чтобы я к лягушке сватался?
— Да, такова игра. У нас практически всё как в сказке происходит: младший сын пущенную стрелу находит в лапах лягушки, на ней и женится. Это закон жанра. Ты вообще сказку эту читал?
— Вы знаете, нет.
— Прискорбно. Ну да ладно, тем и интересней будет игра. Лови ля-гушку, сажай её в коробку и приходи в царские палаты.

     Сергей заскрежетал зубами. Проглатывая еле скрываемые проклятия, с горем пополам поймал лягушку. Посадил её в предложенную коробку и пошёл за ведущим.
     Они пришли в импровизированные царские палаты. Два «старших брата» со своими «невестами» были уже там.
— Итак, сказка продолжается, — сказал Геннадий Петрович, привлекая к себе внимание присутствующих. — Я царь ненастоящий, и меня не интересует, какие у вас, мои сынки, невесты — поварихи да рукодельницы. Так что от стряпанья пирога и пошива рубахи я вас освобождаю. Но вот от третьего пункта — пира — отказываться не будем. Устроим, маленький сабантуйчик, отдохнем, а потом продолжим квест. Вам, молодые люди, предлагается шанс поближе познакомиться со своими спутницами в дальнейшей игре.   
— Мне предстоит познакомиться с лягушкой? — уточнил Сергей.
— Не волнуйтесь вы так, Сергей. Вас ждет большой сюрприз. Столы накрыты. Молодые люди могут проходить, а вот сударыни присоединятся к вам немного позже, переоденутся и придут.
— Прискачут, — съязвил Сергей и засмеялся, но все же последовал за двумя участниками квеста и ведущим.

     Столы были, действительно, накрыты разнообразными блюдами. Молодые люди, долго не раздумывая, сообща набросились на еду, они были очень голодны.
     Вскоре их трапезу прервала музыка, и в столовую палату вошли три девушки. Сергей очень внимательно рассматривал третью вошедшую девушку, что-то знакомое угадывалось в её немного восточных чертах. И тут его осенила догадка.
— Ирка, ты, что ли? Что ты здесь делаешь? — спросил он, выходя из-за стола.
— Я. А что я тут делаю, и сама не знаю. Вот хочу понять причину моего здесь нахождения. А что ты здесь делаешь?
— Сергей думает, что участвует в квесте. А вы, Ирина, убеждены в том, что участвуете в массовке, — ответил Геннадий Петрович за Сергея.
— А что, это не так?
— Не совсем. Мы, Ангелы судьбы, отвечаем на вопрос Сергея, заданный им в день рождения. Вы помните вопрос?
— Нет. Я тогда много вопросов задавал.
— Да, это так, но основная мысль сводилась к одному: «Кто моя суженая, где её искать?». Так?
— Да, что-то припоминаю. И что же, у вас есть ответ на этот во-прос?
— Конечно. Ваша суженая перед вами.
— Кто? — выкрикнул Сергей и начал осматривать первых двух девушек, но ведущий, помотав головой, кивнул на Ирину. — Ирка? Ирка — моя суженая? Да вы с ума сошли!
— Почему?
— Да потому что Ирка — подруга моей младшей сестры!
— И что, подруга сестры не может быть суженой?
— Может, но…
— Вас соединяют кровные узы?
— Нет, но... Она же подруга младшей сестры!
— Ещё раз повторяю вопрос: подруга сестры не может быть суженой?
— Блин, я ничего не понимаю. Ирка — моя суженая? Как такое возможно? Она же всегда была рядом.
— До определенного момента, как я полагаю. 
— До того момента, как вышла замуж. Блин, но я же не знал. Я ду-мал… Стоп. Если суженая, значит, любила.
— До определенного момента, конечно.
— Почему не сказала? Почему ты мне не сказала?
— Ирина, ответьте на вопрос: почему не сказали Сергею о своих чувствах?
— Он меня не спрашивал.
— А ведь чувства были взаимны, ведь так, Сергей?
— Но она подруга моей младшей сестры. Чёрт, что тут происходит?
— Чёрт, Сергей, тут ни при чём. А на данный вопрос я уже отвечал. Сергей, мы дарим вам с Ириной эту ночь для разговора. Утром с первыми лучами солнца игра продолжится.

     Все вышли. Ирина и Сергей, оставшись одни, разбрелись по разным углам столовой палаты. 
     Он долго исподтишка за ней наблюдал. В голове промелькнул её образ девочки.
— Тебе сейчас сколько? — спросил Сергей, первым нарушив часовое молчание.
— Двадцать девять. На год младше тебя.
— На год? Не может быть! Мне казалось, что намного больше. Значит, ты меня любила?
— Была влюблена.
— Но почему ты мне не сказала?
— Ты как это себе представляешь?
— Да. Ну да, но хотя бы намекнула.
— Ты ещё скажи: написала. Ты понимаешь, что ты мелешь? Я была застенчивым подростком.
— Ты была застенчивым подростком?
— Представь себе. За моей бравадой скрывалась застенчивость. К тому же мужчина должен первым подходить к девушке, на то он и мужчина.
— Первым должен подходить тот, кому это больше всего надо, то есть вам, женщинам. Вам же необходимо побыстрее выскочить замуж и родить детей, а то ваши биологические часы тикают, тик-так, тик-так.
— Откуда столько цинизма? Хочешь сказать, что вам, мужчинам, не нужна семья? Думаешь, ваше время бесконечно? Оно так же тикает, как и наше, тик-так, тик-так.
— Но не так быстро, как у вас.
— Этот разговор бессмысленен. Сейчас всё равно уже ничего не вернешь и не исправишь, — сказала Ирина и уставилась на потолок отрешенным взглядом. 
 
     Они еще час молчали.
— Тебе совершенно неинтересно, как я к тебе относился?
— Нет, отчего же, мне очень любопытно. Но это уже ничего не изменит, ты не подошёл.
— А я должен был?
— Если бы у тебя были ко мне чувства, то подошёл бы.
— К твоему сведению, чувства у меня к тебе были, но ты была так холодна. Я всегда выделял тебя. Помнишь, в детстве, когда я катал вас на санках, то всех девчонок без исключения крутыми виражами сваливал с этих санок. Тебя же прокатывал нежно, любя, осторожно. Я делал тебе комплименты, участвовал в ваших играх. Все делал, чтобы побыть с тобою рядом. Но от тебя не было никакого ответа, одни лишь издёвки!
— Да, всё это, возможно, ты делал, согласна. Но продолжая встре-чаться сначала с Алёнкой, а потом с Наташкой.
— Ну и что?
— Как что? Ты все мое детство и юность был чужим парнем, а чужие парни у меня автоматически приравниваются к статусу друга, а точнее, брата.
— А как же соперничество?
— Какое соперничество?
— Ну как, бабы же обожают бороться за свою любовь. Волосы там друг другу рвать.
— Прости, что? Я, по-твоему, в свои семнадцать лет должна была за свою влюбленность к тебе бороться и соперничать сначала с Алёнкой, а потом с Наташкой? Бред! Ты знаешь, у меня с чувством собственного достоинства всегда было всё в порядке. Я никогда не унижалась до соперничества. Не подходишь — значит, не нравлюсь! Не нравлюсь — значит, пошёл ты, найдется другой!
— А вот ты, значит, какая?
— Да, я такая.
— А как же любовь?
— Мне не нужна любовь, приносящая боль и унижение. Вырываешь её куском. Рана покровит чуток, поболит, а потом перестанет и затя-нется.
— Ира, это слова мужчины!
— Это слова человека, личности! Я не кисейная барышня.
— Я это чувствовал всегда, потому и не подходил. Я бы тебя не потянул, такую эмансипированную женщину.
— Я знаю, сейчас знаю.
— Но ты замужем. Значит, нашёлся тот, кто первым подошёл и потя-нул?
— Да, нашёлся. Подошёл первым и потянул.
— Расскажи мне о нём, какой он?
— Простой, совершенно простой мужчина, как скажут у вас, работяга. Без высшего образования и каких-либо амбиций. Нам сложно, но в этом и есть счастье, через тернии к звёздам.
— Ты его любишь?
— Что такое любовь? Если тот ворох эмоций: от «няшности» до «прибью», которые во мне вызывает этот человек, назвать любовью, то да, я его люблю. А ты? Ты любил Наташу?
— Я не знаю. Вначале думал, что да. У нас не было времени думать. Мы просто жили, учились, потом работали.
— Да вы же лет десять вместе были. Я очень сильно расстроилась, когда узнала, что вы расстались. У вас всё так красиво было, чинно, благородно.
— Ты хочешь сказать: приторно?
— Нет, совершенно нет. Я радовалась за тебя, когда узнала, что вы с Наташкой поженились, когда у вас родилась дочка.
— Вот в этом, наверное, и проявляется наивысшая точка любви, когда человек радуется счастью любимого человека, пусть и не с ним.
— Я не знаю, что это? Любовь или нормальное отношение, нормального человека к счастью родного человека?
— Ты странная!
— Почему?
— Слишком хорошая! Таких не бывает.
— Почему?
— Не знаю, но таких не бывает.
— А я, разве я не существую?
— Ты мираж. Человек не может быть таким хорошим. Человек не может радоваться счастью любимого человека не с ним. Ты все врешь!
— Что ж, на этой ноте вы должны проститься. На время. Скоро рас-свет, и игра, как я уже говорил, с первыми лучами солнца должна возобновиться, — сказал Геннадий Петрович.