Сойтов сказки. 7

===
      Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов. Здесь приведены 7 сказок сойотов.
============
     Сойоты, соёды, сойыты, саяты, соёны. Потомки саянских самодийцев. Сейчас относятся к бурятскому субэтносу, но своей прародины они никогда не покидали. Несмотря на приход тюрков, они сохранили свой социокульт, генокульт, восприняли от тюков только язык.
     Начало этого относа специалисты относят к зарождению сойотского языка, саянской ветви уральских языков. Сейчас на нём никто не говорит. Возможно какие-то реликты словоформ остались в редко используемом ими теперь в Монголии в цаатанском варианте.
     Сейчас сойоты ассимилированы бурятами и перешли на бурятский язык монгольской группы алтайской языковой семьи, на котором говорят почти все сойоты, как и на русском.
     Самоназвание сойот восходит к одному из родовых названий – соян, соет, сойонг. К нему же восходит название горного хребта – Саяны.
     Всего сойотов сейчас около 4-х тысяч человек.
     Основным занятием сойотов является кочевое оленеводство, яководство и охота.
     Живут сойоты родами во главе со старейшинами.
     К сойотам относятся также рода иркитов, онхотов и хаасутов, все вместе проживающие в Восточных Саянах.
    Роды и семьи сойотов есть в составе окинских, тункинских, закаменских, ольхонских и верхоленских бурятских родов. Онхотские сойоты являются частью древнего этноса, принявшего участие в формировании целого ряда современных монгольских родов, онгутов, к примеру.
     Много родов сойотских проживают в Монголии. В основном их именования ассоциируются по звучанию с саятами: соён, хар-соён, соян, соён кыргиз, улан соён.
     Семейно родовые группы сойот, соян, иргит проживают также на территории Китая.
==============
     Сойотский фольклор за последние 2 века постепенно ассимилируется с бурятским и тувинским. Есть в нём тюркские сюжеты, монгольские, тувинские. Но в нём сохраняются его собственные социокультурные навыки, отражающие быт оленеводов и охотников горной тайги.
     Сказки, мифы, легенды насыщены историями о происхождении сойотов, о первых предках, о священных местах, о взаимоотношениях с духами тайги.
     В сказках повествуются о животных, охотничьих приключениях, о фантастических поворотах судьбы, природы, в которых герои бьются со злом. В сказках много притч, в которых отражается мудрость народа, его наблюдательность и практические знания о природе.
     Сойотские сказки тесно связаны с Саянами, с природой этих гор, с охотой, с шаманскими традициями. Это в сущности культ саянской природы. В их сказках фигурируют животные, духи гор, в них есть легенды о происхождении сойотов. В них много рассказов о духах тайги, хозяевах гор и рек.
     Есть сказки о мудрых охотниках, о правилах охоты, об уважении к зверю. Есть много сказаний о предках сойотов, соянах. В них подчёркивается связь предков сойотов с горными хребтами. В сойтских сказках видна связь с тувинскими, тюркскими, бурятскими традициями.
==============
-------
Аттыгыткы
…….
     Жил Аттыгыткы со своим двоюродным братом близ берега морского. Раз пошли они по морскому берегу и дошли до открытого моря. Смотрят, на воде сидит старик, поджав ноги, не мокнет и не тонет.
     Они сказали ему:
     — Уступи нам свое место.
     Старик говорит:
     — Не хочу.
     Они начали уговаривать его:
     — Мы дадим тебе собачью упряжку.
     Он говорит:
     — Не хочу.
     — Дадим тебе в упряжку оленей с пестрыми пятнами.
     — Не хочу.
     — Ну, так вот что:
     — есть у нас дома собака слепая и побелевшая от старости, — дадим тебе ее.
     — Хорошо, — говорит старик и уступил им свое место.
     Они посмотрели, воды вокруг него нет, а там, где он сидел, отверстие, и путь идет вниз. Они взяли и спустились под землю.
     Вот, дошли они до подземной страны и видят, стоит жилье. Спросили их тамошние люди:
     — Пришли?
     — Пришли, — говорят.
     — Кто вы? — спрашивают.
     — Мы идем сватать себе жену.
     — У кого?
     — Дочку у Нутэнута хотим сватать.
     — Ой, — говорят им, — не ходите, убьют вас там.
     — Отчего?
     — Женихов много, да Нутэнута никого не принимает.
     — Пуст, — говорит Аттыгыткы. — Разве мы пришли для жизни? Мы пришли для смерти.
     — Ну, так идите на запад. Вы увидите новый мир. Он подперт длинной иглой, — на ней и держится. Поднимитесь туда, там живет Нутэнут.
     Двинулись в путь Аттыгыткы с двоюродным братом и дошли, наконец, до нового мира, подпертого иглой. Игла — такая высокая, что конца ее верхнего и не видать. Аттыгыткы с братом обратились в комаров и полетели вверх, проскользнули в прокол игольный, вышли на тот мир и снова стали людьми. Пошли они по той земле и дошли до шатра Нутэнута.
     Спрашивают их:
     — Пришли?
     — Пришли, — говорят.
     — Зачем вы пришли?
     — Свататься, — отвечают.
     — Сперва, — говорят им, — войдите в дом.
     Щелкнул языком Нутэнут, и шатер стал весь железный, наглухо запертый кругом. Превратились они в комаров, полетали, полетали вокруг, никак не проникнешь в шатер. Превратились они в оводов, опять полетали вокруг, но не смогли войти. Превратились они тогда в дождевых червей, подкопались под землей, вышли в переднем отделении шатра, стали снова людьми.
     — Ну, — говорит Нутэнут, — ты великий шаман. Войдите же в полог.
     Вошли они в полог. Видят, сидят рядом все женихи. Солнце, Месяц, Небо, Море, Рассвет, Мрак, Наргынен - Вселенная. Взглянул Аттыгыткы на их руки — руки у них все в шрамах. Внесли корыто с мерзлым мясом. Стали есть женихи. Только протянут они руку к мясу, как Нутэнут ножом ударит по руке. Но все они были великими шаманами. Ударит Нутэнут по руке, а они подуют на руку, и она делается снова здоровой, только шрам остается.
     Сел Аттыгыткы в сторону, положил на колени шайку и начал сильно дышать ртом и носом, вбирая в себя воздух. Еда сама вскочила к нему в шайку, и он спокойно поел в стороне с братом. Внесли потом котел с мясом. Нутэнут все бьет женихов по рукам, а Аттыгыткы снова подставил шайку и задышал, мясо вскочило к нему в шайку полным-полно, так что жир потек через край. Сели они с братом в стороне и спокойно съели все.
     После этого говорит Нутэнут:
     — Пойдите за дровами, женихи. Дров у меня совсем нет.
     А с дровами дело неладно. Выйдет дерево из земли, а захотят его рубит, оно снова спрячется под землю. Пошло рубить Солнце — не могло срубить ни сучка. Пошел Месяц — не мог. Пошло Небо — не могло. Пошло Море — не могло. Пошел Рассвет — не мог. Пошел Мрак — не мог. Пошел Наргынен — не мог.
     После всех пошел Аттыгыткы с двоюродным братом. Посмотрели, стоит посреди широкого моря огромное дерево, а в нем сидит великан — кэле. Как кто из женихов начнет рубить дерево, великан встряхнет его, жених упадет в воду и утонет. Но так как все они были великими шаманами, они только ныряли под водой.
     Вынырнут, потом выйдут на другой берег и берегом же вернутся вокруг моря. Аттыгыткы с братом превратились в комаров, слетали в другой мир, забрали там жиру и сушеных оленьих боков и возвратились к дереву. Они бросили вниз еду, как раз к тому месту, где сидел великан — кэле. Тот бросился на мясо, стал его ест. А тем временем Аттыгыткы отрубил от дерева кусок, величиной с дом, и с братом понес его к Нутэнуту.
     Изумился Нутэнут:
     — Принесли дрова? Откуда?
     — Со средины моря.
     — А кэле что?
     — Ничего.
     — Ну, — говорит Нутэнут, — поскорее отнесите этот кусок дерева на прежнее место и прикрепите его так, чтобы не заметно было, что оно было срублено.
     Потащили назад Аттыгыткы с братом кусок дерева, полетели вверх и кинули его оттуда вниз, кусок упал на самое дерево и прирос к нему.
     — Ты — великий шаман! — говорит Нутэнут. — Ну, что ж, пусть пошаманят все женихи.
     Вошли все в шатер, в полог и стали по очереди шаманит.
     Зашаманило Солнце, и появилось великое солнце и сожгло всех женихов. Но так как они были все великими шаманами, они все ожили, как только исчезло это солнце. Аттыгыткы же с братом превратились в красных червей и зарылись в землю; их нисколько не обожгло.
     Потом стало шаманить Море. Налетел морской прилив и потопил все. Но так как они все были великими шаманами, они ожили все, когда отхлынул прилив. Аттыгыткы с братом опять превратились в червей и ушли под землю; их даже не замочило.
     Стал шаманить Месяц. Появились две скалы; они сходились и сшибались друг с другом и убили всех. Но так как они были все великими шаманами, они все ожили, когда исчезли скалы. Аттышткы же с братом обернулись горностаями и попрятались по углам; их даже не задело.
     Стал шаманить Рассвет. Откуда ни возьмись, явились два белых медведя и съели всех. Но так как они были все великими шаманами, они все ожили потом. Аттыгыткы с братом обернулись опять горностаями; их и не заметили медведи.
     Зашаманил в свою очередь Мрак. Явились два черных медведя и съели всех. Но так как они были все великими шаманами, они ожили все. Аттыгыткы с братом обернулись горностаями, медведи их Даже не понюхали.
     Потом стало шаманить Небо. Твердь небесная упала вниз и раздавила всех. Но так как все они были великие шаманы, они ожили все. Только Аттыгыткы с братом превратились в горностаев, и попрятались по углам, их твердь и не задела.
     Потом стал шаманить Наргынен. Поднялась великая снежная вьюга и замела все. Но все они были великими шаманами, они выросли огромными, выросли за пределы снежной бури и остались живы. Аттыгыткы же с братом превратились в горностаев и попрятались по углам, их даже не запорошило.
     Зажгли свет, посмотрели, все живы, никто не смог никого сгубит.
     — Ну, теперь ты попробуй! — говорит Нутэнут Аттыгыткы.
     — Не стану! — отвечает Аттыгыткы.
     — Да нет, все шаманили, и ты попробуй!
     — Что ж, — говорит Атыгыткы, — попробую. Дайте бубен!
     Погасили огон. Стал Аттыгыткы шаманит.
     — А где, — говорит, — мой посох?
     Посох упал к нему с неба. Он взял посох левым мизинцем, ткнул им по очереди каждого из женихов и сжег половину тела у каждого из них; другая же половина стала маленькая и больная.
     В ужасе разбежались все женихи. Солнце пошло странствовать по небу; Месяц поспешил за ним вдогонку; Небо поднялось вверх; Море ушло в свои берега; Рассвет бежал на вос-ток, а Мрак — на запад. Наргывен распростерся в пространстве.
     Аттыгыткы победил. Он взял девушку, превратил ее в комара и умчался с ней на землю. Прилетели домой, опустились на землю, стали людьми и стали жит.
============
-----------
Воздушный корабль.
……..
     Жили-были два друга: столяр, бузачи, и маляр, будучи; один без другого заказов на принимат, заработков делали поровну, спали на одной постели, головами положив на одном изголовьи, скрип.
     Однажды богач пригласил их работать. Заказ хороший, выгодный; кормить хорошо, мяса вдовол, а по окончании дневной работы каждый день кутер атара, кожаный мех с арагой — молочной водкой; работой не торопят, да и еще приманили — у хозяина дочь молодая, красавица.
     Если он украдкой один от другого за ней ухаживал и один думал, что она его любит, другой — что его, то это не значит, что она их обоих одинаково любит. Жить по-прежнему согласно.
     Только однажды столяр заметил, как товарищ маляр любезничал с красавицей в кустах, рассердился страшно на нерядоваго друга и задумал его погубит. Сделал ящик, приказал принести с крыльями и, когда все было готово, сказал другу маляру:
     — Посмотри, какой я искусный ящик сделал, только нужно оправит, ты сядь в него и осмотри хорошенько. может быт, чего не достает. А чтобы посмотреть получше, возьмись за ручку, что в крышке, и верти сильнее.
     Ничего не подозревающий маляр сел в ящик и стал вертеть ручку — ящик стал подниматься. Маляру понравилось, он давай сильнее вертеть ручку — ящик все больше поднимался кверху. Наконец, маляр испугался, более того — закружилась голова, и больше крутить не больше кончи. ему показалось.
     Что делать? Если не вертеть ручку, ящик упадет на землю, и он разобьется на смерть; если подниматься кверху, хватит ли сил подняться до перваго неба, руки и так уже уставать стали. Вертит он ручку уже обеими руками попеременно, земли уже не видать и до неба далеко.
     Опираясь со страхом крутит он, он заметил впереди себя ручку, стал ее вертеть, ящик тогда не стал подниматься кверху, а полетел по направлению полета птиц, когда они летали на юг осенью, а в то время была как раз осень и птицы летели домой. Времени маляр не помнил, сколько он летел, потому что он так высоко поднялся, где уже ночи не бывает, все — день, день и день.
     Почувствовав сильный голод, стал осматриваться, заметил немного сыру, варенаго мяса и для утешения жажды — мех с водкой. Подкрепившись немного, стал размышлять:
     — Как бы ему сойтить землю, и опять заметил в низе опять еще ручку.
     Не отступая от ручки, которую вертел раньше, он схватил другой ручкой замеченную ручку, стал вертеть и, ящик, продолжая полет, стал постепенно опускаться на низ. Обрадованный маляр, замедлив вертеть ручку впереди, стал сильнее вертеть ту ручку, которая была на низе ящика.
     Как вдруг он заметил, что опускается в море, брызги волн уже долетают до ящика. В испуге маляр схватился за верхнюю ручку и мгновенно поднялся кверху. Куда ни поглядит, обмелел, всюду вода — море! Что делать?
     Кверху подниматься, до неба на полминуты лететь за птицами — вода, конечно, мало нет, да и сил уже нет. Должен потонут. Собравшись с последними силами, маляр стал вертеть ручку, которая была впереди. Пролетевши так порядочно времени, она заметил впереди остров, но не остров, так что он должен был пролететь мимо.
     В отчаянии бросил он ручку, которую вертел, и схватил руками, потом, дернул ручку вправо; ящик понесся вправо; дернул влево — ящик пошел влево, — и так значит это повода и можно лететь всюду, куда захочу — подумал обрадованный маляр и направился к острову.
     Видит, на острове высокая каменная ограда, не оград, а в ней каменный дом. Подлетел к ограде, спустился на землю и от напряжения тут же заснул и уснул, спал три дня и три ночи. Проснувшись, стал сначала оглядываться, где он? Что это такое? Наконец, увидел ящик и вспомнил о коварном друге.
     Услышал голос остатками пищи, пошел осматривать, из-за две дверей попал в ограду. Три раза обошел, нигде нет входа. Тогда сел в ящик, перелетел через ограду, спустился на траву, пошел в дом, увидел девицу, такую красавицу, что еще краше той, которую оставил.
     Девица вскочила, замахала руками:
      — Уйди, чухъ! Зачем сюда пришел, за моей душой что ли?
     — Нет, девушка, я — человек, а не дух, и не за душей пришел, а при- казано мне небожителями взять тебя в жены, выдумал маляр. Дали мне для этого летательный снаряд и велели лететь за тобой. Не верю, что здесь 10-ый год живу, ни одного человека не видела кроме одного стараго слуги, который два раза в год является сюда, приносить припасы и вести от моих отца и матери. Веришь или не веришь — это все равно, а что я — твой муж, это тоже верно, иди, посмотри вот мою машину и остатки припасов.
     Девушка знает, что духи вещественным не питаются, видит, правда: перед ней не дух, а человек. Одно её удивляет, как этот человек будет мужем, когда родителей её не сватал. До того, как маляр был человек красивый, то и этот вопрос был ясный. Спрашивает маляр ее:
     — Красавицей как мужем за женой.
     Тогда девица маляру поведала, что ее хватает за сына, а сын у него дурак и безобразный, вот она и выпросила у отца выстроить для неё дом, чтобы ни один живой человек не мог к ней проникнут. Раз ночью они были разбужены магами человека, держащаго в руках огнем, с накрашенными от удивления глазами. Маляр сообразил, что это столяр, тот, тот самый друг, который два раза в год доставляет кучу пищи припасы, и говорит:
     — Ты что глаза таращишь, я — муж твоей молодой госпожи. посланный небожителями.
     Слуга, не веря глазам, думал, что видит духа, а не человека, обратился к красавице.
     — То правда — сказала она.
     — Теперь как же? Отец твой требует тебя домой, хочешь выдать за ханова сына. Если через три дня ты не будешь его женой, хан грозит истребить все, а твоего отца и мать сделать рабами.
     Заплакала красавица. Жалко отца и мат, жалко и маляра, котораго она успела уже полюбит, да и ханов сын к тому же очень уж безобразен. Маляр, не вставая с постели, распорядился:
     — Чтобы слуга убирался домой, а маляр, он тебя приготовит стать вешком, вороной и филином в десять сажен и что он своей супруге не уступит, так сами небожители распорядились. Скажи ему:
     — Через три дня я сам буду
     На третий день, расспросивши красавицу, куда держать направление, сел в ящик и улетел. Прилетел к тестю в улус. Слуга уже передал распоряжение маляра; ворона и филин были приготовлены. Хотя и боялся старик, отец красавицы, раздражая хана и не верил посланному небожителям, лишь что один человек может сесть на ведьму, поехать, а опять-таки опасался скоропостижной казни, но не обидеть небожителей.
     Пришли посланные от хана с требованием выдать дочь сейчас же — срок кончается; маляр велел ответит, что невеста одевается; посланные ушли. Тогда он садится в ящик, поднимается кверху, летит к войскам хана. Налетевши над войском, стал он то подниматься кверху, то опускаться вниз — на такое расстояние, чтобы не могли достать до него стрелы. Когда опускался вниз, кричит он из ящика:
     — Я послан небожителями, муж красавицы, и никому её не уступлю, убирайтесь по добру домой
     Собрались в кучу военачальники, а за ними и все войско, задрали головы кверху, смотрят, что за штука, птица не птица, кричит, как человек, впереди хвост, позади хвост, внизу хвост, голова посредине.
     Связал маляр четыре мешка, прикрыл пятый веревки не хватило, затем привязал болты, поджег; когда же заметил, что фитили догорают, спустился сколько можно ниже, опустил мешки в самую середину войска.
     Как только мешки с порохом упали на землю…
……….
     Не окончена сказка. Сами кончайте её….
==================
---------
Злая баба.
………
     Женился один человек, взял за себя злую бабу. А у бабы была мать и её злые дочери. У мужа тоже была мать, только не злая, смирная. Жена с своей матерью постоянно ругали мать мужа, всегда жаловались на нее; и худая то она, и ленивая, и обжора. Жалко мужику мат, да сказать бабе ничего не может. Пришлось ему рано отлучиться на долгое время, он и сказал жене:
     — Когда будешь варить мясо, то своей матери дари желток, а моей — бел, а т. е. ум. белу, с белизной.
      Жена осталась довольна таким приказанием и мать её тоже, думает ну, теперь старуха сдохнет. Как только варить мясо, жена подает своей матери желток, и матери мужа — бахтарму, да смеется:
     — Ай да сынок, тем мать кормит, а тут и собаке-то есть нечего.
     Приходит муж из дома. При последних наездках, а мать его стала был, жирная. Баба умерла, а мать еще много лет жила, потому что он знал, что бахтарма весь жир, весь сок. В обе приказывает делаются питательная, а желток —  если его одно есть — ничего не стоит, с него и сдохнуть можно.
     Так то он перехитрил баб и мать свою спас.
============
--------
Ирладей, владелец громадного пестраго, как тигр, быка.
………..
     Убил старик Ирладей своего быка; в течение семи лет не мог съесть одной его почки.
     — Когда-же съем все мясо? — думает, если в продолжение семи лет не мог осилить одной почки; моей жизни не хватит; надо идти звать всех по улусам, да кстати и кой-чего на нужду выпросить
     Пошел. На пути встречается ему эсу-хун, ворона.
     — Я не могу за семь лет съесть почки моего тигроваго быка, что можешь съест. Дай, выплюнь однажды, дай мне, я помогу.
     — Прочь, дрянь! — сказал старик и пошел далее.
     Попадается ему сорока, спрашивает:
     — Не могу ли склевать лопатку быка?
     — Пошла проч, дрянь!
     Попадается дальше волк:
     — Позволь кожу с ноги на туше, вешком без мяса, снять на мясо съест.
      — Пошел прочь, дрянь!
     Потому так рвал старик, что мало припасов, все у него остается мяса слишком много. Пошел далее. Видит, стоит дрянная юрта, зашел в юрту, лежит в ней баба, одно ухо под себя подослала, другим накрылась. Это была хибага — ведьма.
     — Куда пошел Ирладей? — спросила старуха.
     — Да вот, заколол я своего тигроваго быка, не мог в семь лет одной почки съест, пошел зват, чтобы кто съел мясо. Ты сколько можешь съесть?
     ь— А могу тебе оставить почечную часть да пару боков. Молочница — старуха! Идем быка есть ко мне.
     Отправились. Пришли к старику, ворона клюет вывалки; сорока лопатку исклевала; волк ободрал ногу, ободрал и съел.
     — Ну, что наелись? — спросил старик.
     Звери ответили:
     —  Да будет, уже сыты.
     Ведьма между тем за один раз быка проглотила, большия кости изо рта выплевывает, тонкия кости из носа выкидывает.
     — Обманщик Ирладей, позвал меня, обещал накормить мясом, а тут и одного хорошаго желтка нет. Я тебя самого съем, разве я шла за тем, чтобы уйти голодной.
     Схватила ведьма старика, пошла домой. В юрту пришла, взяла, посадила его в сарбу и наложила в дымовому отверстию
    — Очень вкусно копченое мясо! — говорит. Взяла сама из юрты и говорит ребятишкам:
     — Я пойду по дрова, а вы, как Ирладей прокоптится, убейте его, печенку на вертел, шиш, насадите, почку на лиственном дереве зажарьте.
     — Что сделат с тобой, Ирладей, чтобы ты помер — спросили ребятишки?
     — Я стою, только ремень перерезать, на котором я вишу, тотчас помру тогда — ответил Ирладей.
     Обрезали ремень ребятишки, старик упал на землю. Вскочивши, схватил ребятишек, убил их, печенки и почки насадил на вертел. Как приказывала ведьма. Самих ребятишек положил на кровать под одеяло, лишь выказал до локтя жиром, а сам выскочил из юрты большим шагом, сам спрятался.
     Ведьма принесла дрова, сбросила около юрты хвой, увидала два вертела с печенкой и почками, а ребятишек спящими под одеялом. Эка как наелись, что и на лицах жир Ирладея выступил, надо и мне попробовать мяса Ирладея. Взяла нож, отрезала кусок печенки:
     — Что это, как будто печень моего ребенка? — с недоумением подумала. Попробовала почки:
     — Что это, как будто почка моего ребенка
     Подскочила к ребятишкам, подняла одеяло, головы нет! Обратилась к ногам её. Заревела ведьма:
     —  Обманщик, мошенник Ирладей, где ты, а?!
     Послышался голос в разных местах:
     — А, разбойник, ты в яму забрался!
     Схватила топор, он оказался тупым, надо поточит. Взяла брус, намочить нечем. Нет воды в юрте. Побежала за водой, на льду заметила кров, что это за кров:
     — Неужто моих ребятишек надо попробовать! — подумала и приморозила язык.
     Выскочила тот час им Ирладей, подбежал к ведьме, спрашивает:
     — Как тебе язык высвободить?
     — Ударь — говорит они — топором моим между языком и льдом, тогда язык освободится.
     Ирладей схватил топор и отсек ей голову; забрал все, что было у ведьмы, отправился домой и зажил на славу.
===============
--------------
Охчизоле.
…………
     В степи, где течеть Кемчик, жил Охчизол. Он был совсем один и достаточно беден. Все его богатство состояло из семи гнедых коней, совершенно гнедых и совершенно одинаковых. Скучно стало Охчизолу одному жит, и решил он чужие страны посмотреть. А слышал он, что вся земля из семи царств, и сталь раскидывать умом Охчизол:
     — У меня есть семь хороших гнедых коней; неужели я не могу объехать на них всей земли, осмотреть все царства?
     Решился и поехал. Едет день, едет два, много дней едет. И вот, видит хороший корм - есть где лошадей откормит. Расседлал коня, стреножил его; то же сделал и с теми, которые порожняком шли, и пустил их кормиться. Сам развел огонь, поел арджи, напился воды и спать лег. Утром встает, идет коней смотреть, а тот кон, на котором он ехал, мертвый лежит - волки задавили.
     Не опечалился Охчизол, думает:
     — У меня осталось еще шесть коней, есть еще на чем всю землю объехать, все царства осмотреть. Заседлал другого коня и поехал. ехал утро и день, немного и ночи прихватил, а когда утром пошел собирать коней, видит, что волки опять одного коня задрали. Не опечалился Охчизол, оседлал новаго коня и поехал. ехал до тем- ноты, здорово ехал; соснул, а утром опять одного коня не досчитался:
     — Опять волки съели.
     Не опечалился и туть Охчизол, оседлал новаго коня и поехал дальше. Вдет, песни поет, хемилязит - не грустит. Еще есть довольно коней у него, еще есть на чем ездит, есть на чем царства осматривать.
     В эту ночь волки опять съели у него коня. И так каждую ночь, пока не остался один последний конь у Охчизола, да и его не пожалели волки. В ту ночь, когда Охчизол не спал и караулил последняго коня, пришел к нему большой, большой волк и говорить ему:
     — А знаешь что, Охчизол, я хочу съесть у тебя этого коня.
     Охчизол недолго думал:
     — Что же, синеглазый кукъ-курак, ешь!
     Волк тут же, на глазах Охчизола, съел последняго коня. Тогда Охчизол говорить ему:
     — Ну, волк, теперь ты съел всех моих коней, а пешком Я не привык ходит:
     — теперь ты вези меня сам.
     Не успел волк чавкнуть зубами, как Охчизол захлеснул его. Волк видит, что ему смерть приходит, и давай уговаривать Охчизола:
     — Я тебе все сделаю, что велишь; держись за конец аркана и иди за мной.
     Взял Охчизол конец аркана и пошел за волком. Вел его волк, вел, и по тайгам, и через горы, и по степи, и по караганникам, наконец, привел его к какой-то юрте и говорит:
     — Заходи в юрту; там живет мой отец. Будут тебе подарки давать-ничего не бери, а возьми ящик, убранный серебром, да кошку, тут все счастье твое!
     Оглянулся Охчизол, а волк, как дым, пропал.
     Входить Охчизол в юрту, смотрит-старик сидит, а около ящиков, что по бокам юрты стоят, кошка лежит. Поздоровался Охчизол:
     — Здравствуй, старик! Как поживает твой скот?
     Ты здоров ли, приятель? - отвечает старик:
     — Как твой скот?
     Вынул трубку из сапога Охчизол, набил ее табаком, раскурил от уголька и подал старику. Курить старик трубку и расспрашивает Охчизола, не торопится, откуда и куда он едет, где у него юрта.
     Налил Охчизолу чашку чаю, придвинул кувшин с чаем, поставил чашку с уремы и толканом. Сталь Охчи- золь чай пить и рассказывает:
     — Я-один; у меня никого нет - круглый сирота. Я беден, как самый бедный урянхаец; было у меня всего-то семь гнедых коней, да и тех твой сын съел. Вот, я пришел к тебе жаловаться на него. Чем ты теперь заплатишь за моих коней?
     — Заплачу тебе скотом:
     — Ступай в табуны и выбирай, что тебе понравится!
     — Нет, не хочу я получать скотом, - твой сын опять съесть!
     — Ну, тогда возьми что-нибудь из юрты; в юрте у меня достаточно всякаго добра.
     Стал Охчизол рассматривать всякое добро в юрте. Долго он осматривал, присматривался, все ощупывал... Наконец, говорит:
     — Много у тебя, старик, всякаго добра, но многаго мне не надо; дай только маленький ящик да кошку.
     Опечалился старик, сталь предлагать другое, торговался, но Охчизол все стоит на своем. Пришлось старику отдать Охчизолу и кошку и шкатулку. Взял Охчизол кошку на руки, шкатулку положил за халат и пошел. Шел он недолго, видит - пастух овец пасет дальше. Спрашивает:
     — Чьи это овцы, приятель?
     — Охчизол. Отвечает пастух.
      — А сколько в табуне овець у тебя?
     — Да тысячи две-три будет. Отвечает пастух.
     — Неужели я такой богатый?! - подумал Охчизол и пошел.
     Встречается ему опять пастух - пасет коров. Спрашивает его:
     — Здравствуй, приятель! Чей это скот?
     — Охчизолов. Отвечает пастух.
     — А сколько скота в табуне. Спрашивает Охчизол.
     — Да тысячи две-три будет. Отвечает пастух.
     — Разве я такой богатый? - не верить Охчизол.
     Идеть дальше, опять встречается ему пастух - коней пасет. Спрашивает и его:
     — Здравствуй, старик! Как здоровье твоего скота? Хорошие у тебя кони. Чей это табун?
     — Охчизола. Отвечает коневод.
     — А сколько коней в табуне?
     — Да тысячи две-три будет. Отвечает пастух.
     Не верить Охчизол своему счастью, но не смеет и хорошо расспрашивать пастухов. Прошел еще немного, опять встречает пастуха. Этот пастух пасет верблюдов. Узнал Охчизол, что две-три тысячи верблюдов тоже его.
     Оть радости Охчизол дышать не может. Ослабел он и спать захотел, — так захотел, что идти дальше не может, но все-таки немного прошел еще.
     Видить- ключикь течет. Напился Охчизол воды из ключика, взошел на бугорок, положил себе под голову ящичек, а кошка от него не отходит, все жмется, все ласкается. Заснул.
     Сколько спал он - не помнить; проснулся в большой юрте, устланной шердаками. Кругом стен много ящиков стоит. Среди юрты очаг горит, и какая-то красивая красивая, чераш, ханджук, чераш, девушка урему варит. Поглядел Охчизол, а ящика и кошки нет, драный же, старый халат у входа в юрту лежит.
     Жмется голый Охчизоль на полу юрты, с боку на бок переворачивается, а встать не хочет. Говорит девушка ему:
     — Что же ты так долго валяешься, Охчизоль? Чай надо пит, - вставай!
     — Подай халат! Говорит ей Охчизола.
     Девушка бросила Охчизолу драный халат, а к ногам Охчизола упал новый, шелковый. Удивился Охчизола, говорит:
     — Это не мой халат.
     — Нет, твой; я тебе еще много нашила, есть и получше.
     — Да кто ты такая?
     — Я - твоя жена, а это наша юрта. Вставай, Охчизол, чай пить!
     Встал Охчизол, надел халат и видит, что и сам он сталь красавцемъ-парнем. Так они и стали жить вместе. Оба молодые, оба красивые и богатые, и довольные, и счастливые.
     Приезжает раз в ту степ, где Охчизолова юрта стояла, Кара-хан, Черный хан, со своим сыном и свито охотиться. Ездят на конях и из луков зверей бьют. Спустился Охчизол к перелеску посмотреть, как Кара-хан охотится.
     Видит, люди Кара-хана за лисицей гоняются, из луков в нее стреляют, а попасть не могут. А лисица-пуши- стая, как снег на пихте, и красная, как огонь в юрте. Подошел Охчизол к одному охотнику и взял у него лук. Прицелился и спустил стрелу. Полетела стрела, проколола лисицу и в землю вошла. Бросились все охотники Кара-хана к лисице и стали ссориться:
     — Я убил лисицу!
     — Нет я!
     Охчизоль стоить и посмеивается, даже не подошел к лисице, а пошел в свою юрту. Но сын Кара-хана видел, как метко стрелял Охчизол, подъехал к отцу и говорит:
     — Хочешь, отец, я покажу тебе такого стрелка, какого и в нашем ханстве нет? Поедем со мной; я видел, где он живет.
     Захотелось Кара-хану стрелка посмотреть, и поехал он, а за ним и вся свита. Вошли они в юрту Охчизола, увидели жену его и онемели от изумления, слова сказать не могут. Такой красоты они никогда не видали; только немногие слышали о ней от стариков, когда зимними вечерами в юртах они сказки рассказывали, так хороша и красива была жена Охчизола!
     Вся свита Кара-хана и он сам, и сын его ничего не видят, ничего не слышать все на красавицу смотрят. Приказал Кара-хан свить своей приготовить шашлыки, да так, чтобы мясо снаружи не сгорело, а внутри не было сыро. Стали слуги Кара-хана жарить шашлык, а сами не сво дять глаз с жены Охчизола. Про шашлыки и забыли.
     Видит это жена Охчизола и говорит:
     — Я думала, что у Кара-хана умные слуги и большие мастера шашлыки жарит. А вы на самом деле совсем глупые. Что вы смотрите на меня? Поглядите у вас мясо горит.
     Испугались слуги Кара-хана. Подошла тогда жена Охчизола сама к огню, перевернула мясо несколько раз и шашлыки были готовы. Кара-хан с сыном и большими чиновниками ели и хвалили. А когда наелись, стали просить Охчизола показать искусство стрелять из лука. Но сколько ни просили, Охчизол отказался. Нечего делать- собрались гости и уехали
     Только сын Кара-хана с того времени началь тосковать по красивой жене Охчизола, не спить и не ест. Видит Кара-хан, что может своео сына лишиться, и сталь всячески утешать его. Подарки делал, всякое желание его исполнял, чтобы только отогнать тоску, но ничто не помогало.
     Вот, говорить однажды сын Кара-хану:
     — Отец, вели убить Охчизола и привезти его жену ко мне, или Я должен умереть.
     Как ни жалко было Кара-хану своего сына, а просьбу его он не мог исполнит, убить человека, нет такого закона. Этот грех нельзя ни у какого бога замолит. Говорил Хан сыну:
     — Нет, не могу я этого приказать. Если решил убить Охчизола, ступай и сам это сделай, но не смей заставлять моих слуг.
     Взять сын Кара-хана нож, лук со стрелами, пошел к Охчизолу и говорить ему:
     — Охчизол, давай будем с тобой биться; кто-нибудь из нас должен быть убитым; вместе нам нельзя жит.
     Отвечает ему Охчизол:
     — Если ты пришел убивать меня, то убивай, а биться я с тобой не стану.
     Подумал сын Кара-хана и опять говорит:
     — Давай, будем прятаться! Когда один из нас будет прятаться, другой будет искать. Тому, кто три раза подряд будет найден, отрубят голову.
     Видить Охчизол, что ему все равно несдобровать, не уйти от смерти, что, все равно, сын Кара-хана убьет его, и согласился. Стали прятаться. Сыну Кара-хана пришлось первому прятаться; пошел он прятаться, а Охчизол остался один и сильно взгрустнул. Видит, что смерть стоить над ним. Сидит он, горюет и плачет. Подошла к нему жена и говорит:
     — Что же ты плачешь, Охчизолъ? Найти сына Кара-хана-дело совсем пустое. Ступай к нему в юрту, увидишь там в углу много шелковья лежит. Бери и рви его. Тебе за это ничего не будет. Я знаю, там ты найдешь сына Кара-хана.
     Пошел Охчивол, входить в юрту, видит шелковье, но сразу не подошел к нему, а когда всю юрту осмотрел, подошел и на- чаль рвать шелковье. Долго рвал Охчизол. А когда взял один из кусков, чтобы и его порвать, кусок закричал:
     — Что ты делаешь, Охчизолъ! Мне больно; я - сын Кара-хана! Смотрит Охчизол, а куска уже нет; пред ним же стоить сын Кара-хана и говорить ему:
     — Ну, теперь твой черед прятаться; иди!
     Пришел Охчизол к себе в юрту и сталь думать, куда бы спрятаться, а жена и говорить ему:
     — Что долго думаешь? Стой, где стоишь, и так тебя сын Кара- хана не найдет.
     Вот, приходить сын Кара-хана в юрту и начинает искать Отризола, а жена Охчизола сидит и халат своему мужу шьет. Смотрить Охчизол и дивится, ищет его сын Кара-хана и не видит. что он среди юрты стоит.
     Долго искал, наконец усталь искать Охчизола и говорить его жене:
     — Где же твой муж спрятался? Ну, сказывай! Больше я искать его, все равно, уж не стану не найти мне его.
     — Да вот он! - говорит, жена Охчизола.
     Показала рукой и иголку уронила. Смотрит сын Кара-хана, а на том месте, где иголка лежала, Охчизол стоит.
     — Ну, один раз за тобой. Я пойду еще прятаться.
     Опять сталь печалиться Охчизол, найдет ли он сына Кара- хана, а жена ему и говорит:
     — Беги скорее в юрту Кара-хана. У самаго входа стоить лук со стрелами; возьми ту, которая самая маленькая. Это и есть сын Кара-хана.
     Побежал Охчизол в юрту Кара-хана. Видит, лук со стрелами; взял маленькую стрелу и сталь ломать ее. А стрела и говорить человеческим голосом:
     — Мне больно; я-сын Кара-хана.
     Смотрит Охчизолъ-стрелы нет, а перед ним сын Кара- хана стоит. Стало досадно сыну Кара-хана, что Охчизол находить его, а он Охчизола не может найти, и говорит:
     — Ну, хорошо. Ступай теперь ты прятаться.
     Пошел Охчизол к себе в юрту, а жена говорить ему:
     — Стой подле меня - не найдет тебя сын Кара-хана.
     Только успела сказать это жена Охчизола, а в юрту уж входить сын Кара-хана Охчизола искать. Искал, искал, вспотел, а не мог отыскать. И говорит:
     — Выходи, Охчизол, не могу я тебя найти.
     — Да чего ему выходить? - говорить жена Охчизола: — вот он!
     — Рукой махнула и наперсток с пальца уронила.
     Смотрит сын Кара-хана - на том месте, куда наперсток упал, Охчизол стоит. Еще больше рассердился сын Кара-хана.
     — Ну-ка, найди-ка ты теперь меня - сказал он Охчизолу и убежаль прятаться.
     Тогда жена Охчизола говорить своему мужу:
     — Не ходи искать теперь в юрту, а ступай к реке. У реки увидишь - старик гонит торбаков пасти, а впереди идет маленький бурый торбачишко; поломай ему хвост, - увидишь, какой это торбак.
     Как сказала жена, так и сделал Охчизол. Увидел стадо Крбаков, увидел и бураго торбачишку; подошел к нему и взять его за хвост. Как только взял, торбак закричал человеческим голосом:
     — Не ломай мне хвост.
     Смотрить Охчизол а торбака уже нет, а перед ним сын Кара-хана стоит. Даже побелел от злости сын Кара-хана. А Охчизоль пошел в юрту прятаться. Только он успел подойти к тому месту, где жена его шила халат, как вошел за ним сын Кара-хана и сталь искать его. Искал долго, искал прилежно, но не нашел и говорит:
     — Выходи, Охчизол, не могу я тебя найти.
     А жена Охчизола говорит:
     — А под ногами-то у тебя что?
     Смотрит сын Кара-хана, а на том месте, где белая нитка лежала, Охчизол лежит. Так проиграл сын Кара-хана все три раза Охчизолу. Но Охчизоль не сталь рубить ему голову, а простил его.
     Тогда сын Кара-хана пошел к себе в юрту и принес ящик с желтыми шелковыми нитками. Ниток так много, что до неба хватит. Взял он один конец от клубка, привязал за стрелу, велел позвать самаго сильнаго охотника, чтобы запустил стрелу в небо. Тот запустил стрелу в небо, и нитка зацепилась за небо.
     Тогда сын Кара-хана заставил Охчизола лезт, пока неба не хватит. Лез Охчизол, лез. Юрта стала совсем маленькой, а он все лезет. А когда не стало ему видно ни юрты, ни скота, сын Кара- хана оборваль нитку, и если бы жена не подбросила кверху войлок, Охчизол полетел бы вниз и разбился бы до смерти.
     Тогда жена Охчизола отправила мужа к своему отцу в юрту и велела принести длинный ящик, который был самый простой, без всяких рисунков. В нем много-много ниток лежит, так много, что до неба хватит. Охчизол принес ящик. Жена велела ему взять один конец нитки в одну руку, а клубок в небо забросит.
     Сделать это Охчизол. Смотрит, нитка за небо зацепилась. Позвали сына Кара-хана. Охчизол и говорить ему, что теперь его очередь лезть на небо. Полез сын Кара-хана. Лез, лез, далеко залез. Жена Охчизола порвала нитку; сын Кара-хана упал и раз- бился до смерти.
     Когда узнал Кара-хан, как погиб его сын, то позвал главных начальников, стариков и шаманов и спрашивает их, как отомстить за смерть своего сына. У Кара-хана хорошие были шаманы. Был один старик, которому все азы были послушны, что хотел он, то азы и делали для него. Захочет шаман, и азы принесут мор на скот, холод и снег в степи, туман, либо долгую засуху. Вот и говорить старый шаман Кара-хану:
     — Не печалься, Кара-хан, мы уморим весь скот у Охчизола, разорим все его хозяйство. Я напущу такой туман, что скот даже травы не увидит, с голоду подохнет.
     Согласился Кара-хан на советь шамана. И вот, напустил шамань такой туман, что люди стали боятся из юрты выходить. Но от этого тумана страдал не один Окчизол, а и люди Кара-хана, да и сам Кара-хан.
     Туман был везде; сталь пропадать скот и у самого Кара-хана. Прошел так день, два, неделя прошла. И видить Кара-хан, что так он разорить все свое царство, и велел шаману остановить туман.
     Тогда жена Охчизола послала своего мужа в юрту к своему отцу, чтобы взять от него два маленьких ящика. Один с туманом, другой с маленькими каменными солдатиками - много солдатиков, целое войско. Когда принес Окчизол ящички, взяла жена его ящичек с туманом, побежала к речке и бросила ящичек с туманом за речку в ту сторону, где юрты Кара-хана стояли.
     Смотрить Охчизол, а за речкой туман стоит, да такой туман, что юрт не видно, а на той стороне, где его юрта, совсем ясно. Прошел день, другой, и от Кара-хана послы пришли и говорят Охчизолу:
     — Останови туман, или на тебя Кара-хан войной пойдет!
     Охчизоль отвечаст:
     — У меня пет тумана, и я не шаман, чтобы туман останавливать.
     Так и ушли ни с чем Кара-хановы послы. А на другой день, рано утром, еще и солнце не встало, слышит Охчизоль, на броду шум стоит, плавится войско Кара-хана. Испугался Охчизол, как он будет воевать у него и войска нет.
     А это что?-сказала жена Охчизола и бросила второй ящичек. Смотрит Охчизол, а перед ним, и на реке и дальше, все солдаты стоят. И велел им Окчизоль броситься на войско Кара- хана. Сам же сел на коня и вперед поехал.
     Дрались день, а когда солнце к вечеру стало за гору заходит, войско Кара-хана было перебито, убить был и сам Кара-хан. Вода же в реке стала красная, как то облако, которое закрыло солнце за горой.
     Не стало врагов у Охчизола. Теперь он живет и над всем царством правит.
=================
------------
Ускезе-ол.
…….
     Один бедняк Ускезе-ол жил вдвоем с матерью старухой. Ничего у них не было, кроме стада яманов. Жили они на большой реке и питались частью рыбой, частью мясом. Случилось так, что они долго не могли наловить рыбы и принуждены были колоть яманов. Всех съели, только одна осталась яманушка. Умерла старуха, парень остался одон.
     Юрта у него совсем уже износилась, шерсти нет, и другую не из чего сделать. Поголодал он дня три-четыре, рыбы наловить не мог, а последнюю яманушку жаль колот. Увидел он, что на реке люди рыбу ловили; сталь просить у них поесть; ему дали одну маленькую рыбку.
     Взял он ее, принес домой и хотел жарит, да пожалел. Рыбка была золотая, хорошенькая такая, да к тому же, маленькая. Ускезе-ол рассудил, что лучше отпустить рыбку назад в реку. Все равно, думает, сыть не буду!
     Отпустиль рыбку в воду, а сам заколол яманушку. На другой день слышит гром на реке; смотрит - старик с белою бородой на белом коне, запряженном в телегу, выезжает из воды; он разпрашивать стал:
     — Кто такой?
     Старик объявил Ускезе, что рыбка, которую он вчера отпустил, был сам Алтынъ-хан, что он, старик, прислан за ним, Ускезе-олом от Алтынъ-хана. Ускезе-оль начал отказываться:
     — Боюсь я! Говорит, Как в воду поеду?
     Старик успокоил его, завязал ему глаза, посадил в телегу и поехал. ехали, ехали, Ускезе показалось, что целый день и ночь прошли. Наконец, ему развязали глаза, и он увидел золотой городок и золотые байшины, домика. Старик с белою бородой и говорить ему:
     — Когда ты пойдешь к Алтын хану, поклонишься ему, не бери ничего из того, что он будет тебе предлагать, а попроси только отдать Торлака, рябчика, или трех его дочерей.
     Пошел Ускезе-оль к Алтын-хану, поклонился ему. Алтынъ-хан стал его расспрашивать, кто он такой, и сам ему разказал про себя, что он, пошель поохотиться, но по неосторожности попал в сети к рыбакам, а от них к Ускезе-олу. В награду за спасение жизни Алтынъ-хан предлагает ему все, что он тут видит. Ускезе-ол, как учил его старик, сталь просить торлака или трёх его дочерей.
     Алтынъ-хан дал ему торлака. Ускезе-оль положил его за пазуху и пошел; на той же телеге старик с белой бородой увез его опять на старое место.
     — Ступай, говорит, -, ты на гору, там ночуй!
     Ускезе отправился, дошел до горы, а на верхушку никак не мог забраться и остался ночевать внизу.
     Утром просыпается, и видит он в хорошей, новой юрте, а рядом с ним молодая жена, красавица; в юрте у него раскрашеные, золоченые сундуки и вся утвар, а жена варить ему чай, подает трубку. Вышел он из юрты, смотрит, скота у него многое множество. Радуется.
     Приехал в это место охотиться Карахан, и убил двух птиц чукчулъ; знал он, что здесь живет Ускезе-ол, и послал к нему трех человек готовить кушанье из убитых птиц. Пришли посланные в юрту Ускезе, попросили позволения жарить и засмотрелись на жену красавицу до того, что сожгли жареное; испугались и плачут:
     — Убьет их за это царь, думают.
     Жена Ускезе-ола взяла у них этих птиц, прибавила муки и снова начала жарит, - половину изжарила, а половину сырыми оставила. Принесли посланное жаркое к Карахану, тот ест и нахвалиться не может. На другой день Карахань опять охотился и убил одного чукчула; послал двух человек жарить птицу. Те уговорились на этот раз, что пока один смотрят на красавицу, другой будет жарит, п на оборот.
     Пришли — один жарит, другой любуется. Изжарили птицу, принесли царю - не понравилось кушанье; стал ругать п допрашивать, почему так. Те разказали. Карахан наказал их, а самому захотелось отбить жену у Ускезе-ола или ночевать с нею. Зашел Карахан в их юрту и просится ночевать.
     Ему постлали на одной стороне, а на кровати улеглись Ускезе-оль с женой. Ночью Карахан встает и говорит, что надо бы тюндюк, дымовое отверстие, закрыт. Ему отвечают, что они сами привыкли спать с открытым тюндюком, а что если он же- ласт, то пусть закроет. Нечего делать, Карахан пошел.
     Жена Ускезе-ола вещая была, знала намерение Карахана, и устроила золотых тенета, в которых он запутался и никак не мог попасть в юрту. Так ни с чем утром Карахан и уехал отсюда, однако пригласил Ускезе-ола к себе в гости. Когда Ускезе приехал к нему, Карахан начал предлагать ему состязаться сначала в прятки, кто из них окажется хитре. Первым спрятался Карахан. Ускезе-ол бежит к жене и просить помочь ему. Та говорит:
     — Увидишь большую, мягкую по- душку в юрте Карахана; возьми ее, и хлопни скажи, де — какая мягкая!
     Ускезе-ол так и сделал; подушка превратилась в Карахана. Очередь пришла прятаться Ускезе-олу. Он просить жену спрятать его. Та посадила мужа в медный сосуд, что перед бурханами ставится, налила туда масла и зажгла фитиль Карахань сколько не искал, не мог найти, должен был опять признать превосходство Ускезе-ола над собою.
     Сталь прятаться еще раз Карахан. Ускезе побежал к жене, просить помочь. Та сказала:
     — Увидишь самаго большаго верблюда, хорошаго; подойди к нему и погладь на шеф шерсть, бахраму на горле!
     Ускезе так и сделал, погладил, и Карахан туть оказался. Ускезе просить жену спрятать его. Она обернула мужа кольцом, надела на палец и сидит. Не мог его найдти Карахан. Стали еще при- таться. Жена Ускезе сказала, чтоб он погладил гриву каряголысаго коня; Карахан там. Ускезе нашел его и сталь прятаться сам.
     Жена сделала его иглой, сидит и шьет. Карахан не мог его найти и на этот раз. Видит, что хитростью ему не одолеть Ускезе-ола.
     — Давай, говорит, - драться!
     Ускезе перепугался, пришель к жене п просить ее выручить из беды. Она достала из ящика шубу из утиных шкурок,нарядила его и послала к своему отцу Алтынъ-хану. Пришел
     Ускезе-ол и сначала встретил того же старика с белою бородой. Старик упрекнул его, за- чем он не послушал его совета, не залез на гору, а ночевал под горой:
     — За это ты теперь и терпишь!
     Привез его старик к Алтынъ-хану. Ускезе-ол рассказал ему, как было дело, и зачем пришел к нему. Алтынъ-хан дал ему верблюда и даль еще белый стальной клин. Если, говорит, тебе удастся воткнуть этот клин в юрте Карахана, тогда ты спасен.
     Ускезе-олт, сел на верблюда и отправился с клином. Подъехал юрт Карахана и воткнул клин в землю, а Алтынъ-хан послал с ним свою реку в этом клине-то. Вдруг из того места, где был воткнуть клин, полилась вода, потопила юрту Кара- хана и все его имущество и его самого унесло к Алтынъ-хану.
     Ускезе- ол сам сделался Караханом и начал управлять его народом.
===============
-----------
Сирота-парень.
………
     Юскус-ол, сирота-парень по свету шлялся. Пришел, шляясь, на столбище богатаго человека. На одно пришел, телячью привязь, шеле, нашел; на другое пришел, недоуздок жеребенка нашел, на третьем стойбище — ягнячью привязь, кюнё салба, нашел. Эге, думает он, это не спроста, это я трех богачей приплод скота, семя нашел.
     Пришел, шляясь дальше, на соединение трех рек, лег спать. Проспавши месяц, проснулся. Проснувшись, увидел — стоить половина юрты. Два месяца проспал; проснувшись, видит, лежит в его объятиях, как луна - солнце, красивая девушка.
     Три месяца спал; проснувшись, видит, в юрте имущество лежит, на улице, таштынде, шум скота, в объятиях у него прелестная, как луна и солнце, девушка, три старухи котлы ставят, три парня-пастуха сидят.
     Вышел на улицу Юскус-ол помочиться, коновязь увидел; у коновязи оседланный серебряным седлом цветной, пестрый конь поставлен. В юрту вошел, чай приготовлен, стоит разлитый в хо и в домбу
     Хотел надеть прежние желтые кошемные сапоги, желтую шубу, смотрит, лежит красная шелковая шуба, то- гырзак — шапка тут, вышитые сапоги лежат. Надевши обувь и платье, напившись чаю, вышел из юрты, на коня сел, поехал. едет, стоить множество верблюдов — степи не хватает.
     Подъехавши к пастуху, спрашивает:
     — Чьи верблюды? — Юскусь-ол.
     — Богача, отвечал пастух. Дальше едет, к конскому пастуху подъехал, спросил:
     — Чьи табуны? — Юскус- ол богача, отвечал пастух.
     К коровьему пастуху подъехал:
     — Эй, пастух, чьих коров пасешь?
     — Юскус-ол — богача коров пасу, отвечает пастух.
     К овечьему пастуху подъехал — степи для овец не хватает. Старик овец пасет.
     — Чьих овец, старик, пасешь?
     — Юкус-ол, богача, овец пасу.
     — Как это разбогател Юскусъ-ол, а, старик? Как разбогател Юскусъ-ол тебе сказать... трех богачей семя скота нашел, вот как.
     — Как же нашел трех бога- чей семя Юскусь-олъ? -
     А пришел он при соединении трех рек на три пустых стойбища, три скотских привязи нашел, три месяца, девяносто ночей проспал, тем и приобрел скотское семя Юскусъ-ол жену где высватал и какого человека дочь, страик? Сказать тебе какого человека дочь его жена, просишь!
     — Уванъ-хана дочь; скот той девушки приданое будет.
     Узнав все, Юскусь-ол поехал домой. Приехав, любовно разговаривает, рассказывает. Стали поживать. Каждое утро Юскус-ол скот и табуны поверял. В одно утро уехал Юскус-ол скот поверят. Когда он отсутствовал, в улус приехал Карадтых-хана сын.
     Приехавши, вошел в юрту Юскусь-ола. Увидевши жену его, задрожал вес, сесть не может, то вперед его толкнет, то к дверям. Кое-как присел, дрожит. Юскусь-ола жена встала, спрашивает:
     — Ты что трясешься, или людей не видел?
     Серебряно-золотым наперстком круг над головой провела, усадила.
     Тогда, успокоивши сердце, стал он курить табак с женой Юскус-ола. После трубки она его печением, сластями угостила. Угостившись, тот поехал домой.
     Подъезжает к дому сын Карадтых-хана, плачет, ревет, стонет, рыдает.
     — Если хочешь, отец, чтобы твой сын живой был, немедленно отними у Юскус-ола жену, а то я сейчас зарежусь.
     Не идет в юрту. Выскочили из юрты Карадтых-хан с женой, зовут сына, а тот бьется, реветь; насилу уговорили войти в юрту. Обещал хан хитростью или силой отобрать жену Юскус-ола и сейчас же послал 150 солдат за Юскус-олом:
     — Добром не пойдет — приказал — приведите силой.
     Приехал Юскус-ол. Карадтых-хан и говорить ему:
     — Жена твоя моему сыну приглянулась, ты должен ему отдать её, а чтобы тебе не обидно было, загадаю я тебе три загадки. Первая - спрячься так, чтоб я тебя не нашел. Если найду, возьму твою жену; не найду, пусть твоей будет.
     Идёт Юскус-ол домой, плачет. — Ты что плачешь? спрашивает жена. - Как не плакат, Карадтых-хан хочет меня убит, а тебя за сына взят. Велел мне спрятаться:
     — Найдет меня, ты его будешь, а меня убьет.
     — Где же хочешь спрятаться? — спросила жена.
     — Где-нибудь в горах, в утесах.
     — Нет, там он тебя найдет, не плач, я спрячу, ложис, спи.
     Утром проснулся Юскус-ол, видит-пыль на степи стоит, Карадтых-хан ищет его по полям. Закидался во все стороны. Жена успокоила его, а когда сталь хан подъезжать уже к юрте, она обратила мужа в иголку и села шит.
     Обыскавши горы, леса и степи, вошел в юрту Карадтых-хан, все перерыл; не найдя Юскус-ола, сел чай пит. Когда он выходил из юрты, жена Юскус-ола бросила иголку, в миг Юскус-ол сделался человеком, схватил Карадтых-хана за полу:
     — Моя, говорит, взяла, не нашел!
     — Хитрый ты, Юскус-олъ! завтра меня ищи; не найдешь-- возьму жену, найдешь - твое счастье.
     Уехал. Задумался Юскус-ол, где будет искать? Жена спрашивает:
     — Где искать будешь?
     — Да где? в горах, в утесах, в лесу, в степи
     .
     — Ну, нет, если так будешь искать, в жизнь не найдешь! Когда взойдешь в юрту Карадтых-хана, увидишь там много луков и стрел; перебирая их, увидишь стрелу с четырех сторон оперенную, остальные будут оперены с трех сторон, схвати её и сделай вид, что хочешь переломит, это и будет Карадтых-хан.
     На утро так и сделал Юскус-ол. Когда он схватил стрелу и сделал вид, что хочет переломить её через колено, взмолился Карадтых-хан:
     — Стой, Юскус-ол, не доходи до жизни человека, твоя взяла!.... Ну, теперь ты спрячься завтра, я искать буду, не найду -- твоя, найду — не прогневайся
     Запечалился Юскус-ол, со слезами домой приехал.
     — О чем горюешь? — спросила жена. -
     — Да вот Карадтых-хан опять приказал прятаться; если найдет, я погиб
     — Не плачь, успокойся, про то я знаю, ложись, спи.
     Утром видит Юскус-ол, пыль стоить в степи, то Карадтых-хан его ищет. Заметался во все стороны Юскус-ол. Перерывши все кучи помета по степи, обшаривши горы, сталь подъезжать Карадтых-хан к юрте. Тогда жена обратила Юскус-ола в наперсток, шить села. Карадтых-хан вошел с народом в юрту, все перерыл, что можно было, не нашел Юскус-ола, утомился поисками, сел, и жена Юскус-ола напоила хана чаем.
     Но только что Карадтых-хан стал выходить из юрты, жена бросила ему вслед наперсток. Принявший свой прежний образ, Юскус- ол схватил Карадтых-хана за полу, закричал:
     — Что, хан, моя взяла, не нашел!
     — Верно, не нашел! Найди же ты меня завтра, не найдешь, погибнешь.
     Задумался опять Юскус-ол, где искать хана. Жена успокоила:
     — Ложись, спи, — не твое дело, - завтра найдешь, сказала.
     Утром, отправляя Юскус-ола, жена говорит:
     — Как войдешь в юрту Карадых-хана, увидишь под порогом метелку, ширбэш, возьми её и выбери прутик, который будет длиннее других на палец. Выдерни его, это и будет Карадтых-хан, и сделай вид, что хочешь сломит.
     Все так и вышло. Войдя в юрту Карадтых-хана, Юскус-ол увидел под порогом метелку:
     — А, вот и прутья, говорит, надо трубку почистить!
      С этими словами он выдернул прутик, который был подлиннее, и хотел обломит. Тогда Карадтых-хан закричал:
     — Стой, Юскус-ол, ишь ведь до человеческой жизни добирается! твоя взяла, вот уже в четвертый раз выиграл. Теперь давай пустим бегунцов:
     — Я-своего чернаго коня, а ты - цветного чубараго. Чей конь опередит, тот выиграл
     Со слезами приехал домой Юскусь-ол. Что плачешь, друг? - спрашивает жена. -
     — Как не плакат, Карадтых-хан требует, чтобы я пустил в бег своего цветного, чубараго коня с его черным. Где-же моему коню опередить?
     — Не плач, успокойся, спи, утром увидим.
     На утро жена разбудила Юскус-ола со словами:
     — Поезжай к хану, скажи, что побежишь с ним, но чтобы коней сначала выдержат:
     — не поить и не кормить три месяца, а тогда пускать. Карадтых-хан согласился на такое условие. Выдержали коней три месяца:
     — Юскус-ола конь-жирнее стал, а Карадтых-хана конь чуть живой. Пустили в бег:
     — Карадтых-хана конь отстал от Юскус-олова коня на три месяца. Ну, Юскус-ол, давай еще раз испробуем, ты пусти своего буро-пегаго пороза, а я своего серо-пегаго; чей пороз побелит, того взяла!
     Рассказал Юскус-ол дома жене о новом горе, она успокоила его:
     — Спи, а завтра пускай пороза, — твой поборет.
     Утром пустили. День бодаются, два бодаются, месяц и два бодаются, в конце третьего месяца Юскус-олов пороз сталь одолевать. Карадтых-ханов пороз, упираясь задними ногами, всю землю изрыл, с тех пор и образовались кочки; наконец, изловчившись Юскус-олов пороз пропорол бок порозу Карадтых-хана.
     — Опять твоя взяла! Теперь сам поборись с моим сыном.
     А сын у Карадтых-хана был ботатыр. Заплаканный приехал домой Юскус-ол.
     — Что ты все плачешь? - спрашивает жена.
     — Как не плакат, погиб я теперь, Карадтых-хан требует, чтобы я боролся с его сыном. Где же мне справиться!
     — Не плач, спи, завтра увидим.
     Утром она послала Юскус-ола сказать Карадтых-хану, что он согласен бороться, но, чтобы три месяца перед борьбой ни пит, ни есть ни тому, ни другому. По истечении трех месяцев сошлись. Борятся день, борются два, борются месяц и два, в конце третьяго месяца Юскус-ол стал одолевать, наконец, повалил да так повалил, что Карадтых-ханов сын в землю ушел, а Юскус-ол все его давит. Закричал тогда Карадтых-хана сын Боралдай-мерген:
     — Отец, Юскус- он убьет меня, освободи!
      Подбежал Карадтых-хан схватил за плечо Юскус-ола, просит:
     — Отпусти сына.
     Юскус-ол отпустил, а сам поехал с песнями домой. Домой приехал, жена спрашивает:
     — Что ты так весел, или араки-кумысу напился?
     — Нет, поборол Боралдай-мергена, теперь не будут тебя отбирать.
     — Постой, рано еще веселиться, — сказала жена.
     Прошло немного времени, Карадтых-хан посылаеть за Юскус-олом 150 человек солдат, чтобы ехал непременно к нему. Приезжает Юскус-ол.
     — Ну, хоть ты и меня перехитрил, и моего сына победил, теперь должен ты через три месяца привезти молока белаго слона. Не привезешь, прикажу тебя убит, а жену отдам сыну.
     Поехал опять со слезами домой Юскус-ол. Жена встретила:
     — Не плач, говорит, знаю о твоем горе, успокойся, еще беда не велика; лучше ложись спи, а я подумаю, как быть
     Утром она разбудила Юскус-ола, напоила чаем.
     — Поезжай теперь на запад, там на краю земли увидишь белаго слона, а около него будет слоненок; пошлю с тобой одну из старух, ты сам близко к слону не подъезжай, а то он тебя съест; старуха сделает за тебя все.
     Сел Юскус-ол на своего цветного чубараго коня, посадил старуху за седлом, старуха взяла золотой домбу для молока. Поехали. Где надо месяц ехать, едут день; где надо год ехать, едут месяц. Наконец, на краю земли увидели белаго слона, спина у котораго ушла в небо. Около пасется слоненок величиной с большую гору.
     — Теперь ты тут оставайся, Юскус-ол, я уж одна пойду к слону-говорить старуха. Отправилась, сама думает, как бы подобраться к слону, если по земле идти, слон по духу узнает, лучше всего спуститься сверху. Сделавшись облаком, спустилась дождем на траву. Слоненок, пасясь, сорвал и ту былинку, на которую старуха упала дождем, а когда хотел ее проглотит, старуха стала у него поперек горла. Поперхнулся слоненок, стал кричат:
     — Мама, мама, дай мне молока, хочу пососать, что-то в горле неловко.
     Когда подбежал к матери, она стала кругом бегать:
     — Что то от тебя, сынок, человеческим духом пахнет, откуда бы мог такой взяться
     Сама бегает, Слоненок закричал:
     — Мама, лучше бы ты меня не родила, если кормить не хочешь.
     — И то правда, сказала слониха, что же я бегаю от своего сына. Да и откуда бы человеку взяться.
     Дала титьки сыну, а старуха подставила домбу да и набрала полон молока. Слоненок, насосавшись, отошел; старуха влезла к нему в нос и стала щекотать слоненок чихнул, старуха выскочила. Увидел её слон, бросился к ней. Она сделалась вороном, полетела; слон ястребом; стал догонять.
     Старуха бросилась тогда в воду, сделалась хариусом, слон оборотился тайменем. Совсем было догнал, за хвост схватил — оборвал, оттого и теперь у хариуса можно видеть оборванный хвост.
     Старуха на утес бросилась и сделалась песком. Слон за ней, и давай утес грызть. Грыз, грыз, чуть всю гору не изгрыз.
     — Ну, теперь я её съел — думает.
     Пошел назад, скорей к Юскус-олу. a старуха с молоком. Подъехал Юскус-ол к юрте Карадтых-хана, крикнул:
     — Ой, ты, хан, вы- ходи, привез молока.
     Испугался Карадтых-хан, стал просить помилования. Схватил его Юскус-ол, ударил о землю, так что он сквозь землю провалился, перебил всех, а скот себе забрал. Карадтых-хан и теперь под землей живет, а Юскус- ол стал ханом.,
============
---------
Три кляузника.
…..
     В давния времена жил очень богатый человек, и чего-чего только у него не было, кто хочет - приходи, чего хочешь проси, - отказа не было. На три дня езды кругом его стойбища народ питался его щедротами.
     Собрались однажды к богачу гости ближние и дальние на совершение жертвоприношения духу — покровителю страны, оран эзы, в которой жил богач. По случаю торжества было накурено много вина — араги, почти все перепились, позасыпали. В числе гостей богача были три человека, славившиеся умением кляузничать
     Они с завистью смотрели на такое множество собравшегося народа к богачу на пиршество. И ведь накормить такое скопище достало же у богача жирнаго мяса! Напоить до потери сознания достало же вина! Начали они сговариваться, как бы им унизить богача в глазах народа. Не подозревая ничего, немного подвыпивший богач, любуясь объевшимися и перепившимися гостями, воскликнул:
     — Проси у меня кто чего и сколько хочет, отказа не будет:
     — Все у меня есть и всего хватит.
     Этим воспользовались три кляузника, они знали хорошо, что богач слова обратно на возьмет. Когда богач уснул, они вышли из юрты и стали между собой советоваться:
     — Чего бы им попросить такого, чтобы богач не мог выполнить их просьбы. Целую ночь думали, не спали, наконец, к утру один кляузник говорит:
     — Я придумал чего просить. Муки столько, чтобы достало замесить в озере тесто
     Другой отозвался:
     — А я буду просить серебра кучу величиною в ту сопку в степи.
     Третий прибавил:
     — Я буду просить столько атласа, торгу, чтобы им можно было покрыть всю вонь эту степ.
     Встали богат, один за другим стали подходить к нему просители, и никому отказа не было, что кто просил, то и получал. Еще пуще берет зависть кляузников:
     — Постыдно думать — как то ты исполняешь нашу просьбу. Ну, что тебе нужно?  — обратился богат, наконец, к одному из них. Так как ты, богат, бой, вчера обещал дать всего, что кто ни попросить, так изволь мне, пожалуйста муки, чтобы хватило в озере замесить тесто. Хорошо, получишь.
     Второй говорит:
     — Мне дай серебра кучу величиной в ту вонь сопку.
     Третий:
     — А мне атаса покрыть вонь ту степ.
     — Хорошо, сказал богат, получите.
     Встал, потребовал ключи от амбара, бабаин, сходил — принес огромную ложку, миски и шапку, тонгу. Подает богат ложку тому, кто просил муки, говорит:
     — Сходи, братец, — говорит — к озеру, перемеряй этой ложкой воду, приди и скажи мне, сколько выйдет ложек, а то я не знаю, какая велико озеро, могу дать тебе меньше, чем надо, и тогда ты скажешь, что я — скупой и тебя обманул.
     Другому подает миску:
     — Сходи, друг, — говорит — взвешай мисками сопку, узнай, что она весит, тогда приходи, скажи мне, а я тебе дам серебра, а то, пожалуй, дам тебе меньше, и будешь говорит, что я — скупой, тебе серебра не додал
     Третьему подает щепку:
     — Сходи — говорит — смеряй степь вдоль и поперек, скажи, сколько выйдет, тогда получишь нужное количество атасу
     Переглянулись между собой кляузнники и вышли пристыженные. Но уходя из богача сказали, обратясь к толпе:
     — Никогда не желайте невыполнимаго и в большом количестве, чем вам нужно; иначе ничего не получите, вот как эти три человека.
==============