Пискарёвский мемориал

Ссылка на мою авторскую страницу Стихи.ру:
https://stihi.ru/avtor/muzyka82?ysclid=mp4az6r2h4536546416

Я давно хотела сюда прийти. Не как турист,как человек, которому нужно поклониться. И вот я здесь. Ещё на входе — музыка. Она не громкая, не парадная. Она,как дыхание земли, как стон, который замер в воздухе на восемьдесят с лишним лет. С первого шага сердце перестаёт биться ровно: оно начинает слушать.
Передо мной — длинная, как сама боль, аллея. По бокам — холмы. Ровные, молчаливые, укрытые травой и цветами. Под каждым из них — тысячи. 420 тысяч жителей Ленинграда. 70 тысяч воинов. Это не цифры. Это матери, которые не дождались. Дети, которые не выросли. Люди, у которых последним словом было имя того, кого они уже не могли спасти.
В западной части — могила моряков с крейсера «Киров». 24 апреля 1942 года. Операция «Айсштосс». Лёд на Неве ещё держал корабли, а немецкие лётчики уже знали: утопить «Киров» — значит, вырвать сердце у обороны Ленинграда. Не получилось. Крейсер выжил. Но 86 человек остались здесь — на Пискарёвском, в братской могиле с силуэтом корабля и дубовыми листьями на камне. Я стою и не могу отвести взгляд. Мне кажется, я слышу воду за бортом — ту самую, невскую, ледяную. И тишину после взрыва.
Внутри разрывается всё. Слёзы приходят сами — не просишь их, не ждёшь. Они просто есть. Как этот вечный огонь у подножия монумента. Женщина-Родина идёт по граниту. В руках у неё дубовые листья — символ памяти. Она не плачет. Она выше слёз. Но когда смотришь на неё, плачешь ты.
И вдруг — жизнь. У пруда. Там, где, кажется, даже воздух навсегда пропитан горем, плавают два белых лебедя. А с ними — утки, чайка. Они не знают блокады. Они не слышали 125 граммов хлеба и 900 дней тьмы. Они просто живут здесь — на этой земле, которая помнит всё. И это чудо. Потому что жизнь и смерть никогда не были дальше друг от друга, чем на этом пруду.
В жилах кровь стынет. А потом — греет. Потому что ты понимаешь: ты пришла. Ты вспомнила. И пока мы ходим по этой аллее, пока мы произносим их имена про себя, пока стоим у огня и смотрим на лебедей — они живы. Не в граните. В нас.
Пискарёвский мемориал это не кладбище. Это место, где человек становится честнее. Где музыка играет одна и та же — для всех. Где невозможно уйти прежним. И зачем возвращаться прежней? Лучше уж с сердцем, которое умеет разрываться и помнить.