Раса, народ и руский тип 1

Раса, народ и руский тип.

Эссе 1

Политические понятия: раса, национальность, национальная политика, национальные интересы приобрели в общественной публицистике России приоритетное значение в начале XIX века после осознания руской мыслью итогов кровавой бойни гражданской войны во Франции конца XVIII века именуемой в истории Французская Революция и нашествия на Руский Мiръ двунадеяти языков как Отечественной Войны 1812 года. Лозунги «свобода, равенство, братство» и реалии кровавой резни, в виде бандитской расправы толпами черни противников революции, и «цивилизованное» их изтребления гильотиной по приговору революционного трибунала, и европейские завоевания Наполеона,  были политически внедрены в мир народов.

Сопутствующие этому бунту черни социальные теории псевдодемократии от французских энциклопедистов, опрокидывали вчерашние Абсолюты Традиций социальной жизни народов, и устремили народный дух к потере своих природных расовых смыслов жизни. Это сопровождалось закономерной резкой потерей самих общественных нравственных устоев народов и качества Личности, очерченных и ограниченных ныне лишь низменной этикой быта. Итогом подобной нравственной деформации, потере личной и коллективной нравственности и духа европейских народов и России. От жизненной потребности духовной связи, молитвенной Со-Вести с Творцом мироощущение Личности и Общества скатилось к дикому состоянию самовластия собственного «Я» и, как следствие, к диким суевениям и такому же дикому атеизму.

Руская расовая Личность и Общество, ранее чувствующее неутолимую жажду Со-Вести с Создателем, как источником своих жизненных сил, жившее жаждой прорицания смысла своего существования через подобную непосредственную Со-Весть с Творцом и жившее принципами великоруского расового нравственного Канона Бытия, скатилось к голому материализму и потеряло творческий дух расового культурологического Созидания. Культ разрушения заслонил нравственное поле Личности Человека, а человек в глазах подобной российской «демократической» черни превратился из Творения Создателя в продукт физической связи мужчины и женщины. Сам институт Зарождения Жизни, Брака, Ухода из нее, из Главных мистических Таинств Жизни превратился в антикультурное материалистическое законодательно-экономическое сожительство. На подобных антисоциальных принципах материалистического бытия стала строится социальная жизнь российского Общества.

А обезбоженная человеческая мысль стала искать новый материальный Абсолют. А он лежал на поверхности тогдашнего бытия -  финансовая власть и сила, как военно-государственное могущество.

Качественная нравственноя оценка Гармонии мира и сам смысл природного предназначения расового Бытия народов мира ускользнули из материалистического бытия подобного общества, пропитанного духом богоборческого атеизма. Неравноценность лишь материалистической оценки Бытия народов была так явно видна, что из политического небытия руской мыслью было возвращено понятие - раса, но подменено его сущностное природное значение. А материалистическая исследовательская мысль начала искать биологическое и антропологическое обоснование этого вновь обретенного феноменарасы.

В XIX веке появилась биологически обоснованная теория эволюции природы. Одним из первых эволюционистов стал французский биолог Жан-Пьер Ламарк. Он предположил, что разнообразие видов, форм, оттенков живых существ есть результат их приспособления к окружающей среде. По мысли Ламарка длительные эволюционные природные процессы, в конце концов, привели все и вся к изменению природных форм. Приспособление к окружающей среде, как неотъемлемое свойство всего живого, обладает видовыми и типологическими границами. Ламарк посчитал их способом эволюционного изменения самих форм живого мира и построил на подобном лжефундаменте свою картину мира и теорию наследственности.

Дарвин пошел далее и возвел эту идею в единственный закон естественного полового отбора, как основу процесса эволюции всего живого мира (на такой основе была выстроена сатанистская мистика полового психоанализа Фрейда и его разновидностей). А либералы, человеконенавистники «социальные толкователи» самого «дарвинизма», возвели эти законы в «относительный, релятивистский» Абсолют.

Между тем в Европе второй половины XIX века и начала XX века основоположниками расовой антропологии существовала иная антиэволюционная расовая мысль: - Ж.-А. де Гобино (Франция),  Хьюстон Стюарт Чемберлен (Великобритания), Отто Аммон (Германия), Жорж Ваше де Ляпуж (Франция), Людвиг Вольтман (Германия) и иные.

В 1853 году Жозеф-Артюр де Гобино (1816-1882) публикует книгу «О неравенстве человеческих рас». В своих трудах он различает три «чистые» расы (белую, желтую и черную) и многочисленные «смешанные» типы. Здесь отдав должное первопроходцу расовых изследований Гобино надо отметить, что расовое различие «чистых» и «смешанных» рас имеет видовое и типологическое различие, это разные качественные императивы. Гобино отрицал все виды социального равенства: классовое, сословное, расовое и т. д. Но расовое неравенство представлялось ему исходным, первичным. Из иерархии рас проистекают все остальные иерархии, поэтому она выдвигается на первый план как движущая социальная сила истории. Гобино вошел в историю науки как ученый, выдвинувший первую биологическую концепцию расы.

Обратите внимание! Социальную иерархию народов, имперские культурологические народы, социальные народности и народности зоологические, и природную иерархию внутринародной среды, либерал демократия отрицает (все народы равны) и преследует идеологически, законодательно. А в Руском Мiре, колонизируя его, вводит инорасовое иудохристианство с церковной иерархией, космополитически подчиненной внешне константинопольской патриархии, совершенно чуждой Руской Вере. Этим либералы, человеконенавистники впервые не только разрушает руское расовое сознание народа, но и разрушительно разделяют саму власть в самом Руском Мiре.

В своей книге атеист Гобино отрицает ведущую социологическую роль мировых религий и самой религиозности вообще, в частности христианства и этому он видит веские основания.

(к этому важному положению Мы с Вами еще вернемся при знакомстве с идеями Великих русских социологов Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева).

Другой представитель расово-антропологической школы Хаустон Чемберлен (1855-1927) являлся одним из главных предшественников идеологии немецкого фашизма. В своих работах он противопоставлял германцев и евреев. И это была главная ошибка расовых социологов и политизированной мысли того времени. Этим постулатом они сразу намертво попадали на ложное, проигрышное поле политической борьбы либералов с инакомыслием. Шовинисты и космополиты-интернационалисты либералы, человеконенавистники и их материалистическое стяжательное войско, безнациональная приспособленческая мировая чернь с его непрямым масонским руководством, живет низменной дегенеративной идеей «обладания иным», разрушением и паразитизмом на колонизированном теле народов. Их идеологическая политизированная наклейка на себя и свои разбойничье-паразитические деяния любой национальной или расовой имперской оценки, сразу ставит в проигрышную позицию любую противоборствующую с ними национальную и наднациональную созидательную, и силу и ее мысль.

Попытка синтеза расизма и социального дарвинизма содержится и в работах Людвига Волътмана (1871-1907). Подобно антропосоциологам, Вольтман видел задачу социологии в том, чтобы представить себе расу и общество в их закономерной связи. Он видел расовый процесс, как естественное основание социального процесса. Вольтман отрицал расовые основы социальной иерархии и считал себя сторонником социализма (что в итоге закономерно вылилось далее в национал-социализм В.М.). Его расизм был преимущественно националистическим и представлял собой наиболее развернутое раннее обоснование идеологии германского национал-социализма.

Концепции расово-антропологической школы нашли отражение в трудах итальянской криминологической школы, особенно в исследованиях известного криминолога и психиатра Чезаре Ломброзо (1836- 1909), обосновывавшего биологически-наследственную обусловленность преступности и взгляд на преступника как на психически ненормального человека. Политические революции он истолковывал как психоантропологическое явление, рассматривая их как выражение устремлений или гениальных, или психически ненормальных людей.

Здесь в ряду подобных представлений и примитивно материалистические взгляды, плагиат о движущих силах социального общества от политического евразийца Л. Гумилева, о «пассионарности» народов. Попутно замечу «Пассионария» было прозвище предводителя испанских коммунистов Долорес Ибаррури, трактуемый советскими либеральными идеологами, как «пламенная», а имеет смысл «ненормальная» или «бесноватая». По свидетельствам очевидцев любила испить крови пытаемых жертв. А вот либеральный официоз – «Всегда в черном, с мрачным, фанатичным выражением лица, которое заставляло массы считать Ибаррури святой революционеркой. Пассионария обрела известность призывом к испанским женщинам рожать сыновей без обузы замужества. Правые распространяли слухи, что однажды в молодости она фанатичная католичка зубами перегрызла горло священнику».

Представитель расово-антропологической школы - американский биолог и историк Мэдисон Грант (1865-1937) утверждает существование тесной связи между психологическими и социальными признаками, с одной стороны, и расовыми - с другой. Вместе с тем, ссылаясь на данные антропологии, он решительно отрицает связь расовых черт с национальной и языковой принадлежностью.

Все перечисленные взгляды антропологов показывают наглядно сложность данной проблемы и неверный выбор исходных предпосылок, что и определило их политический, а значит либеральный подход к исследованиям. Понятие категории «раса» и смысла его применения, изначально политизированное, ускользало от исследователей.

А что же русская мысль?

Русская антропологическая школа, как представительница имперской симфонии своих народов, пошла совершенно иным путем и пришла к удивительному выводу, не отмеченному научным миром до сих пор по своему глобальному значению и достоинству. И оформил подобный вывод Н.Я. Данилевский. В своем фундаментальном труде «Россия и Европа» Данилевский дал линейку единственной и непререкаемой Ценности нашего мира народов - это феномен Мировых Имперских Культур. Его главное качество - полная независимость этих Великих Культур друг от друга, где нет никакого взаимодействия и взаимного перехода общекультурных идей.

Фундаментальное значение основ феномена Мировых Имперских Культур Данилевский подчеркнул и развил во втором своем фундаментальном труде «Антидарвинизм», где наглядно показал полную несостоятельность самих основ «дарвинизма». «Антидарвинизм» это исследование основ «дарвинизма», с научной точки зрения и не просто публицистика, он не прост и понятен рядовому читателю по содержанию. «Антидарвинизм» не был отмечен по достоинству «ученым миром» и напрочь замолчан либералами, все идеи которых и основаны на политическом «дарвинизме».

Что же дают Нам с Вами работы и выводы Данилевского?

Работы нашего русского Гения Н.Я. Данилевского, развитые другим русским Гением социологии и социопсихологии К.Н. Леонтьевым, показывают Нам с Вами единственный источник социальных идей в мире, где они действуют на основе и в природной связи с природной мистикой Личности и Общества. И здесь они являются надрелигиозными мистическими представлениями связи с Создателем и природной сущностью мира народов - это феномен Типологической Империи, и ее природные Типологические имперские социальные связи.

Данилевский, как культуролог не касался отдельно подробно религиозной темы, а Леонтьев напротив исходил в своем мировоззрении из приоритета Православия. Леонтьев в Православии был неофит, не получивший основ догматики Христианства. И его глубокое убеждение о потере Веры нашим Русским Обществом, как потери Страха Божьева, имели подспудную неосознанную психологию потери истоков изначальной Русской Веры в ее своеобразии. Он явственно ощущал потерю ее исихазма – «нестяжательства», который он называл «византизмом». Леонтьев, как православный неофит, чувствовал неоконченность, неоформленность своих православных основ в мыслетворчестве, и поэтому так приветствовал попытку Владимира Соловьева разработать основы единства Христианства, хотя это был тот же экуменизм, как духовная основа категории "мировая религия" с ее матеарилистичностью Основ. Леонтьев в дискуссии с Владимиром Соловьевым (от которой тот трусливо уклонился) хотел найти здесь истину, не подозревая тогда, что его работы уже стали классикой Русской Культурной Имперской Типологической мысли.

Но об этом и Нашем с Вами времени в следующих частях