Братство меча

Рыцарство: Братство меча.

Меч создал справедливость…

Насильем скованный,
Отточенный для мщенья,-
Он вместе с кровью напитался духом
Святых и праведников,
Им усекновенных,
И стала рукоять его ковчегом
Для их мощей.
(Эфес поднять до губ –
Доныне жест военного салюта.)
И в этом меч сподобился кресту,
Позорному столбу, который стал
Священнейшим из символов любви.

…Так из грабителя больших дорог
Меч создал рыцаря
И оковал железом
Его лицо и плоть его: а дух
Провел сквозь пламя посвященья,
Запечатляя в зрящем сердце меч,
Пылающий в деснице Серафима:
Символ земной любви,
Карающей и мстящей,
Мир рассекающей на «Да» и «Нет»,
На зло и на добро.
“Si! Si! – No! No!”
Как утверждает Сидов меч «Тисона».
               
         Максимилиан Волошин


В эпоху раннего Средневековья война лишала множество племен свободы, отдавая их в полное подчинение победителей. Когда сформировалось германо-франкское государство под управлением Карла Великого, многие свободные собственники оказались в стесненных обстоятельствах и вынуждены были добровольно пойти на службу к более богатым и могущественным людям. В конечном итоге вместо регулярной императорской армии, как это было в Римской империи, возникает совершенно новая армия, основой которой стал ополченец-дворянин, служивший своему князю. В случае военной опасности он прибывал в войско со своим конем, оружием и слугами, исполнявшими обязанности солдат.
Появились так называемые ленные владельцы и вассалы. Первые вскоре достигли власти и богатства, из них образовалось дворянское сословие или рыцарство. Постепенно рыцарство приобрело крайне сильное влияние на жизнь  большинства европейских  государств и придало своеобразную окраску всему Средневековью.
С начала XII века в Европе складывается монополия господствующего класса на военное дело. Крестьянское ополчение исчезает, и армии, по сути, становятся отрядами профессиональных тяжеловооруженных конных рыцарей.
В процессе складывания феодальных отношений во главе общества встал король, которому подчинялись светские и духовные князья. Хотя князья были вассалами сюзерена-короля, самостоятельность их была очень велика: на своих землях они творили суд и расправу по своему разумению и по своим собственным законам, могли объявить войну любому другому феодалу, даже самому королю. При том, что король считался «первым среди равных», это не могло не наложить крайне своеобразный отпечаток на взаимоотношения дворянства с властью.
Крупные князья имели в своем подчинении более мелких феодалов-землевладельцев, называемых баронами (кстати, само слово «феод» означает дворянскую усадьбу); баронам, в свою очередь, служили более мелкие феодалы – и так до последней ступени, каковой считались «однощитовые рыцари», которые не имели права иметь своих подвассальных.
Вассал приносил своему сюзерену клятву верности – «оммаж» и обязался служить ему. Помощь, которую оказывал сюзерену феодал,  состояла из финансового (в случае необходимости выкупа того из плена или посвящении его сына в рыцари) и военного (участие в походах синьора, защита его замка)  элементов. Однако в остальном феодал был абсолютно свободен.
К IX веку, когда феодальные отношения на территории Европы в основном сложились, относится резкое увеличение роли конницы на войне. Каждый вассал Карла Великого и каждый свободный должен был явиться на войну со своими людьми, на конях, приведя с собой несвободных и слуг (выполнявших роль пикинеров и лучников). Из этого положения и возникли понятия «высший» и «низкий», которыми позднее так любило оперировать дворянство. В силу своего социального значения, а также за счет особого доверия короля своим ленникам и вассалам, рыцарская конница постепенно стала важнейшим элементом войска.
И все же процветавшее с XI по XIV век рыцарство имело не только военное значение. Оно представляло собой еще и особый образ жизни. Стать рыцарем мог только феодал, глубоко и искренне верующий в Бога, храбрый в бою, постоянно желающий сразиться с храбрым противником, питающий уважение к знатной даме, имени которой он посвящает свои подвиги, верный рыцарской чести и неукоснительно соблюдающий все правила и ритуалы рыцарства. Посвящение в рыцари символизировало переход к зрелости и самостоятельности – оно завершало собой семилетний «испытательный срок», в течение которого юноша в качестве «дамуазо», слуги и оруженосца, проходил обучение у опытного рыцаря. Дамуазо прислуживал рыцарю за столом, чистил его коня, следил за оружием – короче говоря, разделял все заботы несвободных слуг о своем наставнике, но одновременно упражнялся во владении оружием, верховой езде и запоминал многочисленные рыцарские ритуалы.
Накануне посвящения юноша должен был ночь провести в посте и молитве, на рассвете ему следовало возложить свое оружие на алтарь и посвятить его Господу, а затем выстоять мессу и получить причастие. В ходе ритуала огромную роль играла символика цветов и предметов. Так, на посвящаемом была надета белая полотняная или шелковая рубаха, символизирующая его чистоту, а сверху алое сюрко – знак крови, которую он прольет во имя христианской веры; плотно обтягивающие ноги штаны – шосс – были коричневого цвета, поскольку каждому человеку суждено вернуться в землю; пояс имел белый цвет, знаменуя «незапятнанность чресел».  Навершие меча было украшено крестом, а обоюдоострый клинок считался символом стойкости и верности рыцаря в защите слабого против сильного и бедняка против богатого.
При посвящении  домуазо сначала надевали шпоры, затем один из наиболее уважаемых рыцарей опоясывал его мечом самым почетным оружием. После этого посвящающий наносил юноше пощечину – единственный в жизни рыцаря удар, который он может получить, не возвращая.
Будущий рыцарь перед алтарем приносил клятву:
чтить Бога и сражаться за веру - лучше умереть тысячью смертей, нежели отречься от христианства;
верно  служить  своему   государю   и   храбро  сра¬жаться за него;
защищать слабых, вдов, сирот; благородных девиц, жертвуя собой во имя их;
никого не обижать, не захватывать чужого имущества и вступать в бой с теми, кто это делает;
руководствоваться только славой и добродетелью, а не выгодой, барышом, наградой, корыстью;
воевать только за общественное благо;
уважать честь, чин и войсковое товарищество, не стремясь к превосходству над боевыми товарищами;
не сражаться в сопровождении других против одного;
не пускать в ход острие   меча   в   турнирах или других битвах для забавы;
соблюдать все правила, существующие для военнопленного в случае пленения;
быть верным своим боевым товарищам и блюсти их честь даже в их отсутствие;
при странствиях не искать легких путей, не уклоняться от боя;
никогда  не  брать  ни  пенсии,  ни  жалованья  от иностранного государя;
командуя полицией, сделать все, чтобы в стране были  порядок и дисциплина и не проявлялось насилие;
защищать при сопровождении даму или благородную девицу, быть готовым умереть за нее;
никогда  не допускать   насилия   над   дамой  или благородной девицей без их воли и согласия, даже если завоевал их оружием;
всегда  быть  готовым  принять вызов  на  равный бой;
всегда держать свое слово или обещание;
всегда  говорить только  правду,  даже  если  она невыгодна;
всегда быть верным, вежливым, скромным.

Ритуал посвящения завершался показом ловкости нового рыцаря: быстро вскочив на коня, он должен был поразить копьем заранее установленную мишень.
Обряд посвящения оруженосца в рыцари подчеркивал существование той грани, что резко отличала профессиональных воинов-феодалов от остальных слоев населения. Особый отпечаток на рыцаря накладывался и особой подготовкой, которая начиналась с детства. Еще во времена Каролингов в воинской среде бытовала поговорка: «Кто до 12 лет остается в школе, не садясь верхом, годится только на то, чтобы стать священником». Сам образ жизни рыцаря был иным, чем у обычного горожанина – основу его времяпровождения  составляли охота и турниры.
Кстати, в феодальной среде охоту всегда ценили за то, что она представляла собой прекрасное поле деятельности, где рыцарь мог продемонстрировать свою силу и ловкость. При этом предпочтение отдавалось охоте на крупных зверей – медведей, вепрей, диких оленей. Что же касается охоты на птицу, то здесь исключалось использование лука – ведь лук был «низшим» оружием; зато огромной популярностью в аристократической среде  и особенно при дворах европейских монархов пользовалась охота со специально обученными соколами.
В мирное время жизнь рыцаря была ограничена только охотой, обедом и долгим сном. Ведение хозяйства и суд над своими крестьянами феодал чаще всего поручал старосте и приказчикам. Особенно скучно было длинными зимними вечерами – чаще всего обитатели  замка собирались вокруг камина для игры в кости и шахматы. Но сложнее всего было хозяину замка удержать молодых холостых рыцарей, имевших обыкновение от скуки напиваться, от ссор и драк.

Война и ратное дело были профессией рыцаря, принося им не только развлечение и возможность прославить себя подвигами, но и способ обогащения. Средневековая война была откровенным грабежом, поэтому неудивительно, что уже к концу XI века в Европе выделился слой бродячих рыцарей, готовых в любой момент бросить свой дом и скудное хозяйство ради похода куда угодно – хоть к черту на рога, лишь бы была возможность прославиться и разбогатеть. 
Тем не менее, щедрость считалась одной из главных доблестей рыцаря. Богатство не было самоцелью для большинства воинов – его приобретали только для того, чтобы затем его публично растратить во время пиров, турниров, охот и празднеств. Временами показное расточительство принимало совершенно экзотические формы – наподобие засевания полей серебряными монетами. Считалось также, что корыстолюбие, расчетливость и скупость являются для рыцаря едва ли не самыми позорными пороками – после трусости.
Потомственные воины, рыцари-феодалы постепенно выработали специфическую форму социальной психологии, в которой жестокая расправа с любым противником была введена в ранг личных достоинств: здесь не было и не могло быть места христианскому состраданию, презрение к смерти сочеталось с презрением к чужой жизни. Вассал был готов отдать свою жизнь за сюзерена, но в то же время не колеблясь и не испытывая угрызений совести забирал чужое имущество и отнимал чужую жизнь.
Основу рыцарской массы, участвующих в войнах и набегах, составляли так называемые «молодые», то есть благородные, но бедные, не получившие земельных наделов и места в феодальной иерархии. Дело в том, что с конца XI века в Европе сложилась система, при которой в дворянских семьях главную долю отцовского феода наследовал старший сын, а остальным оставалось либо избрать духовную карьеру, либо жить холостым в замке старшего брата без особых надежд когда-либо получить экономическую независимость. Не удивительно, что эти люди обеспечили характерные для рыцарской аристократии Средневековья агрессивность и подвижность.
Впрочем, нужно иметь в виду, что психология средневекового человека кардинально отличалась от психологии человека современного. Примерно до 1000 года война вообще считалась нормальным состоянием, поскольку пополняла общественные ресурсы и способствовала обогащению стран и народов. Естественно, мир воспринимался только как переходное состояние от мира к войне и обратно. Только позднее христианская церковь выработала новую идеологию войны, согласно которой война и все, что с ней связано есть зло и грех, зато мир – это состояние, угодное Богу. Но если война ведется во славу Господа и под эгидой христианской церкви, она справедлива и оправдана.
«Нет такого закона, который запрещал бы христианину поднимать меч. Евангелие нигде не говорит воинам: бросьте оружие и откажитесь от воинского дела; оно лишь запрещает несправедливую войну, особенно между христианами», - говорил Бернар Клервоский, вдохновитель второго крестового похода и духовный наставник рыцарского ордена тамплиеров.

Интересно, что уже в XI столетии сложились моральные правила, согласно которым убийство равного себе сурово осуждалось, поэтому рыцари обычно стремились не убивать своего противника, а брать в плен – это еще и приносило богатый выкуп. Война могла быть прервана в любой момент, и бывшие враги устраивали совместное пиршество или собирались на церковную службу в одном соборе. В массе же своей на войне гибли неблагородные солдаты-наемники, несмотря на то, что церковь активно осуждала обычай замены благородных рыцарей простолюдинами.
 
Постепенно рыцарская мораль стала идеалом, который постоянно находился перед взором людей того времени. Через поэзию трубадуров и миннезингеров, через знаменитые «рыцарские» романы и устные предания идеал этот постоянно влиял на моральные устои общества. По словам французского историка Ф. Гизо,   «начиная с IX века рыцарство со своими церемониями, обязанностями и приключениями сделалось рудником, откуда поэты черпали на радость людям, удовлетворяя и возбуждая в одно и то же время те порывы воображения и ту потребность более разнообразных и ярких событий и более возвышенных и чистых ощущений, чем могла представить собою действительная жизнь».


Возникновение и развитие рыцарства повлекло за собою полнейшее изменение в вооружении того времени. Основным оборонительным вооружением в XII веке была кольчуга, сплетенная из стальных колец; часто она имела два-три слоя колец. Длина кольчуги доходила до колен; спереди и сзади она имела разрезы для удобства при езде верхом. Позднее в употребление вошли кольчужные рукавицы и чулки. Под кольчугой обычно носили толстую стеганую рубаху. Главным достоинством такого доспеха как кольчуга была ее подвижность в соединении с прочностью. Голову воина покрывал подбитый толстой материей капюшон, поверх которого надевали шлем. Первоначально шлем выглядел был куполовидным, имел наносник и нащечники, но уже с конца XII века все большее место занимают мощные горшковидные шлемы, целиком закрывающие голову и опирающиеся на плечи. Такие шлемы, естественно, невозможно было носить постоянно, поэтому в походе рыцари обычно приторачивали их к седлу, а голову  защищали легкими шлемами с острым гребнем сверху.
Постепенно подвижность защитного вооружения стали приносить в жертву прочности – наиболее важные части тела стали защищать стальными пластинками, а с XIV века доспехи стали целиком состоять из лат. Кстати, интересна последовательность, в которой рыцарь надевал на себя всю «боевую экипировку»: сначала поверх нижнего белья надевались кольчужные «ноговицы», имеющие стеганые прокладки на бедрах и коленях; затем крепились защитные наколенники из железных пластин и надевались башмаки из плотной кожи, усиленные металлическими бляхами; после этого надевался стеганый «поддоспешник», а поверх него – кольчужная рубаха. Теперь надевали панцирь «бригантину» и наручные щитки, а перед самым боем снаряжение дополнялось боевым шлемом и кожаными перчатками с металлическими бляхами.
Главным наступательным оружием рыцаря было длинное копье, обычно состоявшее из ясеневого древка и железного наконечника. Под наконечником обычно прикреплялся флажок, имевший совершенно практическое значение – он мешал копью войти слишком глубоко в тело противника.
И все же наиболее уважаемым оружием рыцаря и символом каждого свободного человека Средневековья становится длинный меч.  Со времен Каролингов меч имел самое высокое значение: ему поклонялись, его окружали романтикой волшебства и магии, давали ему имя, как живому существу. Так меч легендарного Роланда назывался «Дюрандаль», меч Карла Великого – «Жуайоз», меч Вильгельма Оранского – «Шойс», а меч Зигфрида – «Бальмунг». Оружие короля Артура, предводителя рыцарей Круглого Стола, было выковано на острове Авалон, где, по преданию, владычицей была фея Моргана, и носил имя «Эскалибур»; позднее этот клинок принадлежал Ричарду Львиное Сердце.
Классический средневековый рыцарский меч имел форму креста, поэтому часто в его эфес вкладывалась какая-либо священная христианская реликвия; перед боем рыцарь читал молитву у меча, вонзенного клинком в землю, перед самой схваткой подносил эфес к губам для поцелуя – отсюда в фехтование пришла традиция салютовать клинком, поднимая его к лицу.
В конце XII века появляются кавалерийские мечи с удлиненными рукоятками, поскольку воину трудно было действовать клинком длиной 80-90 см с помощью одной руки. Довольно редкие в XIII веке, подобные мечи становятся характерными для рыцарского оружия в XIV столетии. Кроме того, примерно с середины 13 века стали распространяться мечи, предназначенные не только для рубящего, но и для колющего удара острием в открытые участки тела противника: их клинок резко суживался от рукояти к острию, а вместо дола имел ребро для увеличения жесткости.
 
В конце IX столетия начались знаменитые крестовые походы, оказавшие огромное влияние на всю дальнейшую историю средневековой Европы. Длительные и ожесточенные войны с арабами  и турками стали прекрасной военной школой для европейских народов. Оказалось, что восточные народы далеко опередили европейцев в военном деле. И хотя первые столкновения с врагом принесли недоумение и разочарование, европейские воины быстро перенимали новую тактику и новое вооружение. Так в Европу пришли «кривой меч» - сабля, легкое копье-пеннон, арбалет. Но самым главным следствием первых крестовых походов стал резкий подъем рыцарского духа, который был вызван необходимостью тесно держаться друг друга. Рыцарство основано на уважении личного достоинства, эта черта коренится во всех древних германских и нормандских традициях, сохранившихся до позднейших поколений.
За период крестовых походов – с 1096 по 1291 год – христиане-крестоносцы завоевали земли Палестины и Сирии, известные под названием Святой Земли. «В крестовом походе… слились вожделения и интересы двух господствующих классов средневекового быта – духовенства, представленного монашеством, и рыцарства, и это соединение вызвало в истории новый тип «духовного рыцаря» - братство воинствующих монахов или монашествующих рыцарей», - писал историк средневекового монашества.
Примерно в этих  же временных рамках возникли 12 духовно-рыцарских орденов: иоанниты, тамплиеры, орден Авиза, орден Алькантара, орден Калатрава, орден Святого Михаила, орден Сантьяго де Компостелла, орден Лилии, Монжуа, Немецкий орден, Орден меченосцев и Орден братьев из Добжиня. Дело в том, что идеал аскетизма, столь популярный в средневековой Европе, оказывал сильное влияние не только на монашество, но также и на рыцарство. По мысли идеологов того времени, рыцари были защитниками слабых и безоружных, а также защитниками христианства от неверных и еретиков. Духовно-рыцарские ордена, в свою очередь, сочетали в себе миссию охраны паломников в Святую Землю и защиты Гроба Господня от неверных с принесением монашеских обетов.
Это были военно-монашеские организации рыцарей, создаваемые под патронажем католической церкви с главной целью расширения владений крестоносцев на Востоке и для территориальных захватов в Европе под предлогом борьбы с ересью. Члены ордена, как и монахи, давали обет воздержания, послушания и бедности, но в то же время носили оружие и участвовали в военных походах как обычные феодалы.
Участие таких воинов-монахов в бою порождало множество внутренних противоречий – в частности, истинный христианин должен соблюдать заповедь «не убий». Однако католическая церковь оправдывала все такими соображениями: «Эти воины есть истинные воители Христовы и могут сражаться за дело Господа. Пусть убивают они врагов и гибнут сами – им нечего бояться, поскольку славно претерпеть за Христа и не преступно убивать других людей за Него. Христианский рыцарь убивает без греха и умирает со спокойной совестью: умирая, он трудится для себя, а убивая – для Христа. Недаром он носит меч: служитель Бога, он карает злых и спасает добрых; он мститель, служащий Христу, и защитник христианства».
Духовно-рыцарские ордена сыграли важную роль в деле завоевания Святой Земли, а затем и в дальнейшей истории средневековой  Европы.

Именно во время крестовых походов появились турниры. Причина их возникновения  состояла не столько в стремлении поупражняться во владении оружием, сколько в банальном соперничестве воинов различных партий, каждая из которых стремилась доказать другим свою военную опытность и превосходство над другими.
Возникновение же классических турниров историки относят к XII столетию, родоначальником же их принято считать французского рыцаря Гуго де Прейри: согласно легенде, именно он выработал твердые правила проведения состязаний.
Наиболее древней разновидностью турнира считается «бухурт» (buhurt) – поединок двух сомкнутых шеренг тяжеловооруженных всадников. Закрывшись щитами и выставив копья, отряды съезжались друг с другом, стремясь к сильному столкновению, чтобы прорвать строй противника и заставить его отступить. Также большим распространением в эпоху раннего Средневековья пользовался «сут» (soute) – здесь принимали участие отдельные рыцари, сражавшиеся отдельно. Принцип был таким же, как и в «бухурте»: вооруженные копьями рыцари наезжали друг на друга и старались выбить своего противника из седла. Если после схватки оба противника оставались сидеть на конях или наоборот оба оказывались сброшенными на землю, то они продолжали бой на мечах. Впрочем, переходить в ближнюю рукопашную схватку им запрещалось.
 Позже условия турниров все более усложнялись, причем в первую очередь это относилось к групповым схваткам. Две плотно сомкнутые шеренги всадников выступали друг против друга, а затем, по команде своих предводителей, переводили коней на рысь и галоп. Направление атаки заранее никогда не оговаривалось, поэтому противник мог быть атакован не только спереди, но и сбоку. Впрочем, согласно правилам, запрещалось нападать справа, поскольку правая сторона всадника не была защищена щитом.
На некоторых турнирах проводили и сватки одного рыцаря против целой шеренги – правда, всадник вел бой с одним выбранным им противником, но в то же время ему приходилось одновременно уворачиваться от ударов остальных участников схватки.
Для того, чтобы выбить противника из седла, требовалось большое умение управляться с тяжелым копьем и направлять удары в наиболее уязвимые участки тела. Самым эффективным считался удар, нанесенный в середину щита, в район удержания его левой рукой – при этом воин чаще всего выпускал щит из руки и оставался беззащитным. Иногда удар в щит наносился с такой силой, что противник вылетал из седла. Некоторые наиболее умелые рыцари старались направить удар копья в то место, где нижний край шлема соприкасался с верхним краем щита: чаще всего, после точка в это место соперник был уже не в состоянии удержаться в седле.
До XIV века не было существенных различий между боевым и турнирным вооружением, поэтому схватки во время турниров велись только с использованием тупого оружия. Однако с начала XIV столетия появление специальных доспехов и вооружения стало придавать рыцарским турнирам своеобразный и неповторимый вид. Стремление к внешнему эффекту при возможно большей безопасности в конце концов привело к тому, что  постепенно турнир потерял свой первоначальный серьезный смысл и стал всего лишь красивой, но бессодержательной игрой, имеющей очень мало связи с военным делом.
Турнирные доспехи изготавливались из очень толстого железа, поскольку во время боя на копьях противники, разделенные барьером, скакали навстречу друг другу и старались с помощью большого тяжелого копья выбить друг друга из седла. Самым лучшим ударом считался тот, что пришелся в середину шлема. Поскольку большинство ударов приходилось на левую сторону шлема, эта сторона защищалась сильнее правой, а к нагруднику для этой же цели привинчивался специальный щиток. Шлем крепился к нагруднику и к спине. Левая рука рыцаря имела металлическую рукавицу, а правая защищалась щитком копья.
В начале XV века в Германии получил большое распространение доспех для конного поединка, получивший название «штехцойг» (stechzeug). Такой доспех имел большую прочность и надежность в сочетании с большой безопасностью, что привело к широкому его в Европе. Классический немецкий штехцойг состоял из шлема характерной формы («жабья голова»), кирасы с фартуком (имевшей с правой стороны мощный крюк для удержания копья), наручей с наплечниками (присоединявшимися к кирасе защелками) и щита-«тарча». Шлем этого доспеха имел особую конструкцию: для предохранения головы от ударов рыцарь надевал толстый подшлемник с войлочной подкладкой, имевший по бокам специальные ремешки, вставлявшиеся в особые отверстия шлема, так что голова воина внутри шлема как бы висела на растяжках.
Примерно в это же время и тоже в Германии благодаря маркграфу Брандербургскому появился еще один вид конного поединка – «реннен» (rеnnen), в котором нужно было  не только «преломить копье» о щит противника, но и требовалось особое искусство в управлении конем. Если раньше после схватки рыцари разъезжались по своим концам арены, чтобы поправить доспехи и сменить сломанные копья, то теперь если после столкновения один из противников не падал на землю, то оба скакали к своим оруженосцам, на ходу подхватывали у них копья и снова устремлялись в атаку. Иногда это повторялось по 4-5 раз. Доспех для таких поединков назывался «реннцойг» (rennzeug) и значительно отличался от штехцойга: шлем имел неподъемное забрало с узкой смотровой прорезью, передняя часть шлема была усилена дополнительной накладкой, а нижняя часть лица закрывалась специальным подбородником, привинченным к нагруднику кирасы.

Боевые доспехи также претерпевают значительные изменения. По словам историка оружия П. фон Винклера, «чем сильнее чувствовало ленное  сословие свое могущество, тем сильнее стремился каждый упрочить в нем свое личное значение и необходимость в себе. Такое преувеличенное стремление к самовозвышению было причиной безмерно тяжелого вооружения; каждый хотел быть не только героем, но и «совершенно неуязвимым», отсюда произошло то, что конные воины стали носить шлемы в виде горшка и другие доспехи, совершенно не соответствовавшие ни климатическим условиям востока, ни военной тактике восточных народов».
Конный рыцарь теперь был практически неуязвим для неприятельских ударов, но зато в случае падения с коня не мог подняться с земли самостоятельно, да и конь его изнемогал под тяжестью закованного в стальные латы всадника. Оружие рыцаря в это время тоже стало тяжелее: если раньше копьем можно было управляться одной рукой, то теперь его нужно стало упирать в специальную выемку наплечника.
Примерно к 1420 году самым распространенным видом боевого доспеха стала «досчатая» броня, которая могла защитить своего владельца не только от копья и меча, но и противостоять «болтам» - стрелам мощных арбалетов. Однако все это устрашающее вооружение не сделало рыцарскую конницу ни подвижнее, ни более пригодной для сражения.
В период европейского Возрождения (XIV-XV вв.) германские оружейники первыми стали делать выпуклости и рубцы на сплошном рыцарском доспехе – благодаря им удары вражеского копья направляются вскользь тела и вне шарнирных соединений доспеха. Доспехи такого типа стали называться «максимилиановскими» - в честь императора Максимилиана I, много сделавшего для возрождения рыцарских традиций. Такие латы были чрезвычайно сложной конструкцией: общее количество деталей доходило до тысячи штук. Общий вес вооружения воина составлял порядка 40 кг.
Характерным явлением для рыцарей еще в XII-XIII веках стало то, что при тяжелом вооружении вести бой в сомкнутом строю было почти невозможно, поэтому все сражения представляли собой как бы множество схваток, где каждый рыцарь бился сам за себя.
Такое положение не могло продолжаться долго, и уже 1315 году в сражении при Мооргафеле швейцарская пехота наголову разбила габсбургскую рыцарскую кавалерию. Для гордых рыцарей это стало тяжелым моральным поражением, но сражаться в одном строю с простолюдинами для них все равно было невозможно. Поэтому с конца 14 века рыцарство предпочитало вести бой небольшими эскадронами, но поскольку это требовало большой подвижности, то естественным следствием стало постепенное облегчение доспехов. Исчез горшковидный шлем, а вместо него возник «бацинет» - остроконечный шлем с забралом; на смену тяжелому панцирю в виде мешка пришел более легкий, облегающий тело воина.
Итак, к концу XVI столетия сплошные доспехи уже вышли из употребления в качестве боевого вооружения, а использовались в основном как турнирные. И все же, несмотря на все совершенство турнирного доспеха, несчастные случаи все же имели место. Так, в 1559 году  французский король Генрих II получил смертельное ранение во время турнира: по вине оруженосца оказался плохо застегнут крючок, фиксирующий забрало в опущенном положении, поэтому, когда противник короля граф Монтгомери сломал свое копье, обломок его попал Генриху в правый глаз. Рана оказалась смертельной, и через 11 дней король умер.

Распространение огнестрельного оружия и наемных армий в XIV-XV веках привело к упадку реальных военных функций рыцарства, а также к неизбежному падению престижа этого типа средневекового человека. В таких условиях рыцарское войско все чаще оказывалось слабее не только отрядов наемников, но и добровольцев-ремесленников. Да и сами рыцари уже не очень рвались в бой, предпочитая откупиться от военной службы.
И все же закат рыцарства еще не означал прекращения рыцарского образа жизни, который переняли королевские дворы и городская элита. Впрочем, к этому времени рыцарство уже давно перестало быть сообществом людей, связанных духовными идеалами, а окутанный ореолом романтики «рыцарский образ жизни» превратился в пустую формальность.
Однако идея рыцарства оставалась живой вплоть до Нового времени. Некоторые историки всерьез полагают, что идеалы этого исторического периода складывались именно под влиянием идеалов рыцарства. Конец этой традиции положила Великая Французская революция. Когда в литературе европейских «романтиков» XIX столетия, таких как Арним, Новалис, Вальтер Скотт, вновь появился идеал «рыцаря без страха и упрека», это уже был всего лишь символ ностальгии по безвозвратно ушедшему героическому прошлому.
 Если же оценивать значение рыцарства в масштабе европейской цивилизации, то не стоит отрицать тот факт, что рыцарские традиции и культура сыграли важную роль в процессе индивидуализации и обретения самосознания западным человеком.