Кладбище яхт

Кладбище яхт



Я плыл свободно.
Вода в лагуне была тёплой, почти неподвижной. Она не мешала — просто держала. Можно было плыть куда угодно, не выбирая направления.
Поэтому я не сразу заметил течение.
Оно не толкало — оно уводило. Медленно, точно. Я понял это, только когда оказался у пирса, к которому невозможно было подойти с берега.
Гладкий, сухой, чужой.
Я попробовал зацепиться — пальцы соскользнули. Подняться было нельзя.
Чуть ниже тянулся узкий утопленный мостик. Я выбрался на него и подошёл к первой яхте.
С берега она выглядела безупречно.
Я заглянул внутрь.
Пусто.
Мебель перекосило, обивка выгорела, дерево распухло от влаги. Воздух стоял тяжёлый, неподвижный.
Я прошёл дальше.
За первой линией — вторая.
Потом третья.
И там уже не было даже иллюзии порядка.
Яхты болтались на волнах, частично затопленные. Канаты провисли, корпуса теряли форму. Вода заходила внутрь.
Кладбище.
На одной из палуб висел яркий купальник, зацепившись за поручень. Рядом — прозрачная юбка, скомканная ветром. Всё ещё сохраняло форму движения, но самого движения уже не было.
Только след.
Я остановился.
И понял, что чем дольше я здесь, тем сложнее будет уйти.
Я спрыгнул в воду.
Течение сразу стало явным. Оно тянуло назад — к этим яхтам, к этим пустым оболочкам, где когда-то что-то происходило.
Я поплыл к пляжу.
Сначала уверенно. Потом тяжелее.
Вода держала и одновременно не отпускала.
Я остановился на мгновение — и тогда заметил предмет в руке.
Маленькая игрушка.
Лёгкая, почти нелепая. Четыре коротких выступа, простой корпус. Я не помнил, откуда она у меня — возможно, поднял на одной из яхт.
Я опустил её в воду.
Она ожила.
Тихое, точное усилие. Не борьба — направление.
Я чуть повернул её — и течение перестало иметь значение.
Через несколько секунд кладбище осталось позади.
Я вышел на пляж.
Песок под ногами был твёрдым. Я сел и открыл корпус.
Внутри был небольшой бак. От него шли тонкие трубки к каждому движителю.
Я наклонил его — внутри что-то сместилось.
Я закрыл корпус.
Внук стоял у воды.
Я протянул ему игрушку.
Он взял её, почти не рассматривая, и сразу шагнул в воду.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Ещё быстрее.
Через мгновение он уже не плыл — он мчался. Лёгко, точно, меняя направление одним движением руки. Волны не мешали ему — они становились частью его движения.
Он смеялся.
Яхты его не интересовали.
Он не смотрел в их сторону.
Он шёл по воде так, как будто она была не средой сопротивления, а продолжением его самого.
Свободнее рыб.