Про того кто к старости стал пустым...

ПРИМИТИВНЕЕ  ПРИМИТИВНЕЙШЕГО...


            Какое-то один знакомец попросил Лао помочь ему в одном деле. Дело же то было совершенно нехитрым, но человек тот абсолютнейше в том ничего не смыслил. По расхожему выражению — совсем не разбирался, да, честно говоря и не думал в том разбираться.
А зачем?
      Он был из тех людей, кои во множестве прибывают рядом с нами, что и желания такого не имеют, разбираться хоть в чём-то кроме своего или очень близкого к тому, схожего со своим.
А ежели будет нужда какая, так всегда найдётся в окружении или поблизости кто-то, кто поможет в том. Чего же проще, бросить все свои дела и заняться чужими. А что ж тут такого? Человек ведь просит!
      И человек тот беспокоил Лао несколько раз, ведь Лао же обещал помочь, но умник наш был занят своим, и даже не помышлял о том, чтоб по первому крику куда-то бежать сломя голову.
      Лао может быть и совсем бы отказался, сославшись на сильную занятость, и это было действительно так, но человек тот был давно знаком Лао, да так что умник наш знал про него почти может что и всё.

      Назвать его неудачником, так нет, ангел-хранитель чудеснейшим образом вытаскивал того из всех перипетий, в кои тот попадал по глупости гуляки, и прочих передряг вечного пьяницы. Назвать его глупцом — тоже нет, был он, по своему, довольно хитёр, и знавал жизнь достаточно неплохо в разных её проявлениях, в некоторых и намного поболее Лао. А ранее, в молодости и немного позже, так и вовсе невероятнейше куролесил, однако признаем, что всё же без нарушения тогдашних законов.
      В народе сказали бы на то — непутёвый. И это было так, ибо человек тот не имел ну совершеннейше никакого пути. Впрочем, как и многие в наших краях.       
      Но, пожалуй что самым удачным определением, по меньшей мере по мнению самого Лао, стало бы «бедолага», а с учётом появляющегося у Лао ощущения начала понимания Сути, и чувства роста, которые пришли к нему, и в связи с тем, теперь уже, возможно даже жалостливого отношения Лао к тому, словно бы к шелудивому пёсику, то и вовсе «бедолажка».

      И вот, следующим уже поздним вечерком, да что там вечерком, почти уже ночью, Лао потопал в направлении дома сего пёсика. Сперва потопал, потом как-то само собою перешел на лёгкий бег. Бегать Лао любил. В особенности в последнее время. Во время занятия приятного сего Лао неизменно как-то легче и дышалось, и думалось.
      Вот и сейчас, Лао на бегу, начал потихоньку размышлять о жизни человека того.
      И выходило по всему так, что человек сей, ежели говорить одним словом, попросту по сути своей примитивен. Ведь, если разобраться, примитивизм, если мы не будем касаться области искусств, и процесса самовыражения — это не показатель недостатка ума или простой глупости, или иных подобных вещей.
      Это, скорее, ограничение сферы ума своего и бытия, примитивными удовольствиями и задачами, вкупе с пустым препровождением времени.

      За нехитрыми сими размышлениями Лао вскорости и добежал к месту, где жил тот человек. Просивший о помощи встретил Лао, и проводил в помещение, где и находился виновник визита.
      Небольшая штуковина, весьма полезная в быту, и в прошлую эпоху довольно таки редкая, в нынешнее время была почти что в каждом доме, а в некоторых и по нескольку, на каждого члена семьи, а у некоторых даже по две.
      Чтобы она заработала надо было всего лишь сделать пару нехитрых манипуляций, с которыми справлялся даже и вовсе малолетний ребёнок. Всего лишь вставить других пару-тройку мелких штуковин, кои к ней прилагались.
      Что ещё немного позабавило Лао, это то, что там уже находился другой его знакомец, давний друг просителя и ещё одного весьма состоятельного человека, который на протяжении нескольких лет заказывал у Лао поздравительные и иные стихотворения различных оригинальных форм для своих дам, а в последние годы исключительно для горячо любимой супруги, которая, по всей видимости, и оказалась наилучшим выбором среди тех дам.
      Комизм ситуации заключался в том, что два весьма взрослых уже человека не могли справиться с легчайшим действием.
      Ну да ладно. Не суть.

      Лао приступил к осмотру штуковины, по чье-то доброй воле доставшейся, пусть хоть и временно, человеку коему она собственно была без надобности, разве что для развлечения.
      И, о Боже, та была вся покрыта давней пылью, на такой же пыльной подставке, а кое где свисала даже паутина.
    - Что это? Мне вот так с пылью и начинать?
  Неожиданно для себя самого, строгим голосом спросил Лао. Ведь ранее он никогда не говорил таким тоном. Но временна меняются, а вместе с ними и мы. Повисла неловкая тишина, чего ранее тоже не наблюдалось в общении с этими людьми, да, собственно, и с другими тоже.
    - Мне что ли вытирать эту пыль?
Тотчас же нашлась влажная тряпка, и пыль и иже с нею отовсюду были убраны.
      Лао же продолжил осмотр.
      Внимательно оглядев со всех сторон штуковину, и разобравшись что и куда вставляется, полуобернулся, и протянул руку со словами:
    - Давай!
      Последовала глупейшая тишина, в которой через пару секунд последовало невнятное и неуверенное, в общем проситель пробубнил:
    - Ну… там вот всё…
Там — это оказалось на примыкающем комоде, а всё — кучей спутанного и сваленного вместе Бог весть чего…
      Лао крякнул своё скептическое «Гм...», словно бы говоря:
    - Ну, ясное дело… проще простого… сейчас в этой куче хлама мы быстренько всё найдём, конечно же, всё так и будет.
И принялся распутывать-разбирать «это всё».
      Отыскав из «всего этого» пару предметов по виду более-менее подходящих, скептик наш принялся прилаживать их туда, где следовало им быть установленными…
      Детальки не подходили… ни одна.
Снова последовала тишина, и бессмысленный монолог бедолажки не говорящий ни о чём…
    - Ну что же, мне пора… Хорошая вещица, жаль только, что не включается… То ли подсластил пилюлю, то ли уколол напоследок ремонтник наш. 
    - Засим Лао попрощался, и после тут же спросил, не даст ли хозяин любезный, или друг его, ему, Лао взаймы… до завтра…
      Сумма была смешная, но она была необходима хитрецу нашему, дабы купить себе немного булькающего хорошего настроения для увеселения сердца своего и отдохновения разума, так-как его деньги за последнюю, выполненную им работёшку сильно задерживались.
      Гость, немного смущаясь, так-как сильно уважал Лао, и, думается, больше всего, что под влиянием своего старшего товарища — состоятельного заказчика поздравлений, отказал.
      А вот хозяин, немного помявшись, достал из кошеля искомую сумму,
и протянул Лао, не отказавшему в помощи, и не по причине благодарности, а просто, по всей видимости, из-за того, что Лао ранее множество раз занимал тому денег, а в иные, менее благополучные, но более безалаберные временна, даже порой как бы забывал о долге.
Потом немного подумав, добавил ещё половину от того.
      Поблагодарив, Лао подумал, что вот, его маленькая хитрость, чтобы ему не совсем уж попусту терять своё время, всё же сработала.
      И, уже удаляясь от дома бедолаги того, и завершая свои размышления о нем,  Лао подытожил, что выбор примитивного стиля жизни, в процессе её, постепенно превращает человека в ментального, как бы это оскорбительно не прозвучало, почти что деграданта.

      Теперь же уясним себе следующую вещь, что те люди, кто показывают наглядно примитивизм своей сущности, не просто примитивны, они гораздо более примитивнее того, нежели то, как мы с вами о них думаем.»


...