Глава 4 - Слишком старая школа

Аннатал, городской округ Соколово

г. Наветренный

26 сентября 2332 года

Полтора месяца спустя


Совместный завтрак Славика и Габриэль. Завтрак простой - бутерброды и стакан сока. Последние минуты тишины. Через несколько минут Слава встанет, выйдет из квартиры, отправится на работу и его ждёт важный разговор с Эженом. Габриэль дойдёт до станции поездов и доедет до предпоследней остановки, до "Пьемонта"

Габриэль работает, она уже получила первые деньги за свою работу, и в ней чуть-чуть прибавилось уверенности. Но прибавилось очень ненамного. Ведь ещё не настолько её буквально травили на работе, и не приди Слава на помощь, ей бы пришлось искать другую работу где, с большой долей вероятности, было бы тоже самое, если не хуже.

Сортировочный центр почты - женское царство. Женское царство для неблагополучных. Основной контингент работающих и определяющих логистические направления для входящих посылок это это женщины-военнослужащие в отставке. Там Габриэль быстро просветили каких ужасов натерпелся на войне Слава, и сколь аморально было говорить ему "бесперспективной" особенно с разумом застланным незаконными деньгами на её банковском счёте. Её начали подначивать, оскорблять, Габи приходила домой заплаканная. Её заплаканное лицо Слава вытерпел ровно два дня. В первый день он долго инструктировал Габриэль как ей ответить, а после второго дня он поехал на её работу сам. Естественно, не как инспектор Минюста, а как мужчина, которому невыносимо видеть свою женщину с глазами на мокром месте. Он поговорил с начальником, поговорил с инициаторами травли. И ничего особенного он, в общем-то не сказал. Сказал, что вот он я, так сказать, униженный и оскорблённый, и я стараюсь всё забыть. А вы? Не стыдно? И вы ещё считаете себя честью нации?

Травля практически затихла, она перешла в плоскость разговоров через зубы. Открытое подначивание ушло, но с Габи разговаривают изменившимся голосом, и она это чувствует. Ей нелегко, но она может вспомнить свои дотюремные навыки - не обращать внимание на то, что говорят окружающие, просто делать своё дело и делать его хорошо. Теперь дома она изображает спокойствие и Слава, на работе составляющий отчёты о командировках, думает что всё нормализовалось или почти нормализовалось. Ведь эти отчёты тоже непросты. Большая часть охранников в тюрьмах соглашаются беседовать под запись диктофоном, и не смотря на то, что ИИ эффективно индексирует их беседы и разбивает их на ключевые моменты, слова этих людей, их депрессивный тон приходится переслушивать ещё раз. Приходится заново погружаться в безблагодатную атмосферу тюрем. И Слава возвращается домой уже истощенным, его глаз "замылен" и тонкие оттенки настроения Габриэль он уже не видит. Она улыбается и обнимает его радуясь КАЖДОЙ их встрече. И Слава думает, что наверное всё "рассосалось". Ну или почти всё. А в долгосрочной перспективе он так думает - ей нужно спокойно работать, нужно зарабатывать деньги и рости в глазах у её начальства. Габриэль нужна уверенность и ощущение почвы под ногами.

Вот завтрак закончен. Габи снова обнимает Славика, обнимает потому, что сегодня он улетает в командировку. Они уже обещались обязательно писать друг другу, и Габи, хоть и не психолог прекрасно понимает - Славе тяжелее, это он будет выговариваться ей о письмах, а она, немного подвирая ему, будет писать, что на столичных улицах якобы абсолютно безопасно и в поездах столичной агломерации тоже. Слава, разумеется, не дурак и понимает, что это не так. Он предложил Габи купить ей подержанную машину, но от такого подарка она категорически отказалась. Но он настоял на другом подарке, худо-бедно обеспечивающей её безопасность. Они купили ей плотную белую футболку основа которой ультратехнологичные сверхпрочные волокна азадийского производства. Эти волокна, будучи переплетены друг с другом, обеспечивают стопроцентную защиту от заточек и ножей, и значительно облегчают последствия от попадания боеприпаса прилетевшего по касательной. Так что поводов беспокоиться за Габриэль стало меньше. Но они не исчезли совсем - её голова никак не защищена. Если не считать того экзотического варианта, чтобы купить ей бронешлем, то машина - единственное реальное спасение от шальной болванки в уличной перестрелке. И долгосрочная стратегия Славы в том, чтобы эту машину Габриэль всё-таки купить. Купить это предварив разговором в стиле, что моя девочка уже встала на ноги, но я хочу тебя защитить.

И теперь Слава спускается в подвал, он садится в машину, заводит турбину и ждет пока она прогреется. Сегодня его ждёт отлёт в космотюрьмы строгого и особого режима. "Старая школа строгача и особняка", как их сегодня, в свете открытия тюрем вроде Инанна-1 и Инанна-2 называют в Пенитенциарной службе. Даже слишком старая школа. Дороговизна снабжения это ладно. Выгорание персонала в таких тюрьмах чудовищно, ведь ведь персоналу приходится жить на той же космической станции где и заключённые, в чуть лучших условиях, но порой в сотне метров от этих заключённых. Персонал всё время на взводе - если у них отбывает наказание лидер космопиратов, то пираты могут попытаться его вызволить, а система обороны станции может с этим не справиться. Космотюрьмы особого режима могут охраняться парочкой крейсеров, и тогда содержание тюрьмы становится особенно дорогим. Именно такие тюрьмы, скорее всего и попытаются перевести на поверхность в первую очередь. В перспективе не исключено, что тюрем на Инанне будет столько, что для них едва хватит всех букв греческого алфавита. Также практически стопроцентно там будет создано новое территориальное управление службы, куда в теории можно будет переехать. Климат, понятное дело, не ахти, но с милой рай даже в шалаше, а там будут точно не шалаши. Это, можно сказать, одна из опций на будущее.

***

Аннатал,Соколово

Левобережный район, Проспект Медиков-Добровольцев

Здание Пенитенциарной службы Министерства юстиции


Раз сегодня понедельник, то все ещё свежи. И Слава и Эжен. Эжен сделал чай и Славику и себе - Коновалов уже "забрасывал удочки" на тему ухода из центрального аппарата службы. Объяснил почему. Объяснил, что хочет из столицы уехать не только потому, что его не привлекает фактически Вавилон в его библейском понимании. Не только и не столько потому, что Славу практически тошнит от уродливого столичного лоска, места, где все человеческие пороки приобрели блестяще вылизанный вид. Славику уже 43.5 года, он ценит свою жизнь и хочет жить в заведомо безопасном месте, что стало уже нетривиальной задачей. В начале марта этого года произошла больше чем просто вспышка насилия - озабоченный идеей мести полк спецназа практически целиком уничтожил городскую ячейку спецслужб. Летом прошёл суд над спецназовцами, и он привлёк десятки тысяч поддерживающих, быстро превратившихся в погромщиков. Погибшие, раненые, и это ещё не в Соколово.

Суд прошёл на азадийской планете Тотенгам. Специфическое место - это не "Первичные миры", Тотенгам из так называемых корпоративных планет. Люди там селятся свободно, именно там люди и заняли 100% выборных должностей в том, что можно назвать местным самоуправлением. Заняли к определённому неудовольствию азадийцев. Заняли, но часть азадийских институтов всё же осталось. Например полиция стопроцентно набранная из азадийцев - они психологически устойчивы и устойчивы просто физически, если их не попытаются истребить по одному из тяжелого оружия выстрелами в голову. Если противостояние перенесётся сюда, то о последствиях даже говорить не хочется. Там на Тотенгаме насилие удалось локализовать несколькими квадратными километрами, для этого пришлось привлечь десятки тысяч полицейских и авиацию спецслужб. Словом, поставить всех на уши. В Соколово у полиции есть подразделения по предотвращению массовых беспорядков, при этом относительно хорошо оснащённые. Но у отставных военных миллионы единиц наградного оружия и они (военные) пустят его в ход не задумываясь, искренне считая, что мир за который они воевали это не то, чтобы хотелось. Или просто с ощущением, что всё летит к чертям с их представлениями о чести "преступление" оставить оружие в кобуре и бояться долгих лет отсидки. Эжен это всё прекрасно понимает. Он с женой точно также сидит на бочке с порохом, и эта бочка со временем станет лишь ещё больше, либо вообще превратится в пороховой склад, куда для локального апокалипсиса достаточно закинуть одну пехотную гранату. А может и не локального, если государство будет обезглавлено, как бы не начался глобальный бунт. А ведь у космофлота, что не опровергается, десятки тысяч термоядерных боеголовок по 120 мегатонн каждая, с учётом этого само понятие безопасного места становится, мягко говоря, очень зыбким.

- Слава, если хочешь краткое резюме - я тебя услышал. Я целиком и полностью понимаю твоё желание спастись из нашего гадюшника, который только внешне имеет парадно-вылизанный вид. Понимаю вдвойне. Пытаюсь понять, если твоя Габриэль отвергает подарок в виде подержанной легковушки. Я рассказал твою историю жене и моя лапочка, пропустив пару бокалов красного, сказала, что вела бы себя примерно также.

Я всё понимаю и думаю куда бы вас безопасно услать. На Новую Тасманию в Альфавиль? Там работы очень мало, и твоя Габи полезет на стенку от скуки. Есть другой вариант - услать тебя к азадийцам на Тотенгам. К азадийцам - громко сказано, люди на Тотенгаме - большинство. Это проблематично, но возможно.

В условно столичном городе Ван-Мера климат как в Амстердаме, зонт нужен практически всегда. Там...феерически долгий год, которым можно практически пренебречь. Упрощённо можешь считать, что там вечный амстердамский май. Постоянно дожди, они колеблются от немного тёплых до немного прохладных. Утром примерно +10, в разгар дня примерно +22. Учти - азадийцы терраформировали Тотенгам по своим вкусам, так что про 24-х часовые сутки ты можешь смело забыть. Сутки длятся 43 наших часа, которые по местному времени делятся на 48 часа своих. Не удивляйся специфической атмосфере и тому, что ты просыпаешься в 7-8 часов утра и засыпаешь в 38-40 часов вечера.

Второй, замечу, малореальный вариант это Ван-Праядви. Знаешь такой город Сочи на Земле? Ван-Праядви это Сочи в квадрате или даже в кубе. Дожди не прекращаются почти всё время, но температура комфортна и влажность не заоблачна. А главный фокус в том, что Ван-Праядви простирается на высоту больше 3500 метров над уровнем моря, где и температура, и уровень осадков совсем-совсем другие.

Слава, давай без обид, хорошо? Ты не то что мне, ты нам нужен! Мицкевич написал рапорт об отставке. Варшава ждёт его с распростёртыми объятьями и не будем забывать, что "концы" от Варшавы совсем другие. От Варшавы до Щецина всего час и десять минут на экспрессе. А у нас ну сам понимаешь - можно двигаться от одного "строгача" до другого почти 12 часов соблюдая все маразматические флотские протоколы. Я тебя просто по-человечески прошу - останься здесь пока я не придумаю как тебя релоциловать. Как тебя релоцировать и сохранять приемлемое время подлёта до объекта инспекций.

Я тебя услышал, поставил в известность о твоих нуждах директора Службы, и мы готовы пойти навстречу. Поговорим о делах насущных?
- Эжен, что ещё более насущное, чем мой сегодняшний вылет по космотюрьмам?
- О да... Ты знаешь, что у министерство юстиции отсутствует у азадийцев как класс?
- Нет, не знал.
- А оно у них отсутствует. А ещё у них есть такая "мякотка" как каторжные тюрьмы. Под сотню каторжных тюрем, Слава! И там всё "по-взрослому" - заключённый ютится в небольшом персональном кармашке пещеры, ест что попало, а во время рабочей смены он вкалывает как чёрт. Вот веселуха, правда?
- И?
- Слава, знаешь, что они просят нас? Проанализировать их тюремную систему, чтобы она приняла не карательный, а исправительный уклон! Слава, угадаешь с первого раза кто единственный человек, что у меня имеет представления об их тюрьмах...
- Эжен, это не то. В Инанне-1 и Инанне-2 каторжники киркой не машут. Там вообще всенепременно есть человек, чтобы это не было карой, а было исправлением.
- Слава, браво, я бы даже сказал бис! Они хотят там наших оценок и нашего человеческого персонала! Как раз для того, чтобы карательный вектор сменился на вектор исправления!
- Эжен, не издевайся, а?!
- Слава, они обещали человеку максимально человечные условия. Включая сон не как попало, нормальную пищу, и всё остальное. Это просто приоритет не сегодняшнего дня.


Коновалов уже представляет, что сегодня есть приоритет сегодняшнего дня. Этот приоритет - космотюрьмы строгого и особого режима, так что Слава встал с кресла в кабинете Эжена, дошёл до своего рабочего места и поприветствовал Темину, по материнской инерции возившуейся в оставшейся от матери лаборатории. Он ещё не понял, что такое у азадийцев врач, и что такое биохимик. И что такое собственное научное исследование биохимика.

Но можно понять другое. С того момента как Слава вернулся из отпуска, он стал для Темины резко "не перспективным". Не перспективным как свободный от отношений мужчина. Так что она с ним здоровается исключительно формально, а передача её лекарств ему происходит исключительно на расстоянии вытянутой руки.

Впрочем, из этого правила есть определённые исключения. Анджаль "передала" Темине Славу не только как слабое, но и как исключительно патологизированное существо. У него хрустело при поворачивании шеи вправо и налево, Славик попросту не мог достать указательным пальцем стопу при полном сгибании спины. Темина решила эти проблемы буквально за неделю. Она провела ревизию всех ключевых суставов Коновалова, и удалила абсолютно все скопления в суставах. Буквально четыре операции, и Слава вновь почувствовал себя 18-ти летним. Он рассыпался в благодарностях, но Темина от них решительно отмахнулась. Всё дело в том, что занятый, пусть и благодарный мужчина - это одно, а свободный от отношений мужчина - дело совсем другое.

- Темина, доброе утро.
- Здравствуйте, Вячеслав.
- Знаете, у меня есть вопрос. Более чем возможно, что он покажется неудобным.
- Насколько неудобным?
- Что такое ваша каторжная тюрьма? Я то думал, что это осталось в 19-м веке. А тут поди ж ты, каторжник и каторга.


Для Темины это даже не вопрос не в бровь, это вопрос в глаз. Она промышляет высокими материями, ведь для неё работа в Службе не основное. Если для Анджаль 1000 лет назад студенты были необходимым злом, то для Темины сегодня всё множество тендеров и распределение медикаментов по тюрьмам - всё тоже необходимое зло. Потому, что мать оставила ей затравку. Являются ли азадийцы на "Первичных мирах" и на всех остальных планетах, по сути, разными биологическими видами. И она вся в этом исследовании, а вопрос Славика это вопрос к больше чем средневековым обычаем "её общности". Что-то такое на уровне, что "мы повесим вас всего три раза". Ей подобные вещи глубоко чужды, и давать развёрнутый ответ на вопрос Славы - едва ли не дистиллированное страдание. Так что она сократит дистанцию общения с "занятым мужчиной" до необходимого значения, скинет ему ссылку, а вместо комментария она просто промолчит.

***

Тем же вечером.

Инспекционные полёты по космотюрьмам - невероятно затратное мероприятие. Раньше для этого брался флотский челнок "Чайка", к которому полукустарным методом был присобачен модуль быстрого перемещения. И миниатюрный реактор чтобы его запитать на пол грузового отсека. Теперь, как Славе объяснил Эжен - "у нас началась совсем другая жизнь". У азадийцев есть некие Исполнители, они пользовались весьма неординарными челноками. Минюст прикупил пяток подержанных кораблей и теперь есть всё - и экономичность и скорость, если надо. Слава задал вопрос Темине о новом слове, и с её крайне скупого ответа получалось что они - каратели. Она так и сказала - каратели, заодно добавила и то, что на английском они называются Executors, что сразу должно наводить на должные мысли.

В начале шестого вечера Слава с вещами поднялся на крышу и первым делом он вдохнул воздух Города и несколько секунд слушал его шум. Воздух не слишком влажный, но очень душный. Час назад закончился дождь - температуру он не сбросил, а вот влага с городских улиц уже попала в воздух, и лицо покрывается испариной моментально. И у города есть определённый...ритм, что-ли. Есть древний концептуальный фильм "Барака" законченный в 1992-м, где ритм Нью-Йорка сравнивался с дыханием плавильной печи. Здесь, наверное, примерно тоже самое, с той лишь разницей, что в Соколово есть определённая нервозность. К тому же здесь и промзона не настолько далеко - она прямо за The Spine, и шум не равномерный и не ритмичный.

Сразу два совершенно незнакомых челнока стоят на верху. Они производят впечатление аппаратов предназначенных для ультра-скоростного передвижения под водой, а не полётов как в воздушной среде. И вся их обшивка кажется монолитной, будто челноки не собирали, а полностью выплавили в одной форме целиком и сразу.

Пилот челнока - человек. Неухоженный, неразговорчивый, нелюдимый. За его бородой скрывается страшная правда - ему 34 года, при этом он полностью седой, как старец. Он - пролеченная отрыжка войны. Врачи всё-таки постарались сделать так, чтобы космические перелёты его не травмировали, но сказать так, что он сидит на охапке таблеток каждый день если и будет преувеличением, то весьма незначительным. Несущественным. Они уже взлетают и плавно набирают высоту. ОЧЕНЬ плавно - этот челнок способен поражать своими динамическими характеристиками абсолютно любого человека за исключением человека с совсем уж замыленной психикой. Людей из категории "моя удивлялка переудивлялась". Они медленно выходят из воздушного пространства Города следуя на запад, медленно набирают высоту. Всё это следствие тех самых маразматических военных протоколов образца 2305-го, хотя и вычислительные мощности кораблей охранения планеты с того времени возросли на 3-4 порядка. Но ухудшилось другое - моральный климат на кораблях и то, как они фактически несут службу. Команда на линкорах охранения...око видит, зуб неймёт. Планета с привлекательными условиями жизни прямо под ними, огромный сияющий Соколово ночью видно невооружённым глазом даже со стационарной орбиты. А экипаж люди, говоря лексиконом азадийцев они пропитываются тьмой своего положения очень быстро. Они живут тёмным и холодным настоящим бездны вокруг, а не воспоминаниями об отпуске прошлого и ожиданием отпуска будущего. Люди не живут 1600 нет, у них нет возможности продать 10-12 лет "по выгодному курсу". И все знают, что эти люди пьют. Пьют, делают серое чёрным, но всё равно пьют. И не только пьют.

Корабельные врачи в свете азадийской медицины, точнее блестящего понимания механик биохимии чувствуют себя неполноценными. Им кажется, что их время уходит. Это, безусловно, преувеличение, потому что азадийцы до сих пор испытывают депопуляцию и они не могут и не хотят заменить каждого медика-человека. Но их превосходство всё равно давит на врача-человека и мозг врача человек начинает так соображать - что я сам могу сварганить из имеющихся у меня набора реактивов, чтобы хоть немного уподобиться им? Что как правило они делают? Правильно, психоактивные вещества! Сначала себе. Потом командиру корабля. Потом старпому. Потом остальным старшим офицерам, если реактивов достаточно. И командование это знает, потому что линкоры на орбите Аннатала "обозначают присутствие флота". Пытаться штурмовать Аннатал - чистое самоубийство, потому что не настолько далеко от планеты крупная база дредноутов - довольно занятных кораблей на стыке имперской тяги к гигантомании и азадийской технологичности. В начале 2320-х, фактически уже на последнем издыхании, имперские иерархи требовали от пленных азадийских инженеров создать что-то чрезмерно устрашающее. И дредноуты с полным весом в десятки миллиардов тонн устрашают, особенно если провести пассажирский космоплан рядом с ними. Это настолько тотальное военное превосходство над любым пиратским флотом, что не суть важно, что командиры кораблей со старпомом в постоянно или почти прибухнутом состоянии. Или под кайфом. А может даже и. Де-факто настоящим признаком профпригодности командира корабля - иметь в каждый момент времени трезвого и дееспособного офицера, которые знает что делать, если самоубийцы к орбите планеты всё же приблизятся, и по флотам будет дана настоящая, а не учебная боевая тревога.

Полёт до космотюрьмы будет долгим, разумеется не потому, что она далеко. В теории челнок может прыгнуть к ней прямо сейчас и оказаться у её стыковочного шлюза через три минуты. Но это только в теории - пилот, если ему ещё дорога жизнь, делать так не будет. Не будет просто потому, что знает - тюрьма в межзвёздном пространстве это безумно режимный объект, и на материализовавшийся у космической станции корабль будет обрушена вся мощь системы обороны. Может быть и не будет обрушена, если после прыжка корабль двигаться не будет и пилот успеет связаться с тюремным диспетчером. А в противном случае челнок будет расстрелян моментально, ведь это воспринимается как попытка штурма тюрьмы, и никак иначе.

Так что у Славы есть немало времени. Для начала обойти челнок и убедиться, что в нём по вполне человеческому образцу появились душевая и санузел, есть и две кушетки, где можно лечь поспать. Но это перекрывается тем, что челнок трясёт, в нём что-то резонирует от возраста. Да, он сделан давно, но сделан по принципу дорого, да мило. Этот челнок сильно б/у, потому что на новый у Минюста денег нет. Сейчас цена новых челноков и космопланов взлетела до небес, так как предложение маленькое, а спрос высокий. Всё как в учебнике по экономике - формируется равновесная цена и равновесное количество. Азадийские фабрики по производству таких кораблей разрушены и, конечно же, банки активно кредитуют их восстановление, потому что это самая настоящая курочка несущая золотые яйца. А новые челноки по баснословным ценам есть, но ими пользуется лишь элита - высшие чины спецназа ведущие войну с азадийской оргпреступностью прямо сейчас. Настоящую войну с наёмниками со сверхтяжелым вооружением. И с настоящими пиратскими флотами. Каторжные тюрьмы - далеко не единственная азадийская тьма сегодня. Есть вещи пострашнее - если бы Слава слышал про слово самудри и спросил Темину что или кто это такое, то при упоминании этого слова она была бы подавлена куда сильнее.

***

Пространство мужского исправительного учреждения SP-6 (Дзета)

На следующее утро


Челнок подлетает к одной из самой старой, тёмной и суровой космотюрьме. По старой классификации она называлась исправительным учреждением №86, и, кроме прочего, тогда в ней был женский блок. Сегодня женщину можно приговорить как максимум к 30 годам строгача, так что сегодня состав заключённых гендерно однородный. Как и в любом другом "особняке" здесь рецедивисты, злостные нарушители режима и приговорённые к пожизненному. У тюрьмы есть два крейсера охранения, но для в случае настоящего штурма пиратским флотом это, разумеется, абсолютное ничто - крейсера смогут лишь дорого продать свою жизнь, и жизнь команды.

Неразговорчивый пилот сделал всё по правилам - он материализовался в  восьми астрономических единицах от космотюрьмы, вышел на связь с диспетчером и обозначил цель визита. И приближался к ней ровно семь разрешённых часов. Приближался зная, что ракеты системы обороны на него уже наведены. В конце концов такой челнок можно купить на рынке, да и ответчик Минюста можно раздобыть тоже по весьма сходной цене. Так что за соблюдением всех протоколов безопасности может стоять изощрённая операция по вызволению пиратского главаря - такое уже бывало, и абсолютно немудрено, что чиновники хотят с практикой таких тюрем в межзвёздном пространстве покончить. В конце концов, когда тюрьма на Инанне отстоит от поселений на 150 километров, то в обстановке холода и сырости попытка к бегству столь же бессмысленна, сколь и здесь. А здесь даже и смысл есть - можно прорваться к спасательным челнокам и...а там что будет. И такое бывало тоже.

Эта космическая станция тёмная, почти чёрная. Сверху она напоминает звездообразный поршневой авиационный двигатель где-нибудь 1940-х. Она была построена в 2309-м, и тогда же приняла первых постояльцев. У этой тюрьмы лишь один плюс - её легко охранять, потому что любой бунт всегда можно локализовать одним "лучом" этой "звезды". Во всём остальном это ад. Это ад для персонала, у которого выходные дни несильно отличаются от будней. И для заключённых это ад не меньше. Пища из синтетических продуктов это ладно, им попросту нечем заняться. В каждом блоке есть небольшой тренажёрный зал, в котором качаются по очереди, потому что всем не хватает. Есть доступ к литературе, и часик перед отбоем в камере можно посмотреть какую-нибудь документалку. И всё-ё. И так каждый день, за годы проведенные здесь зеки забывают базовые вещи - как выглядит солнце и как кожа воспринимает капли дождя.

Стыковка, выравнивание давления. Слава и пилот с поднятыми руками выходят в стыковочный узел, где они сразу оказываются на прицеле у дюжины охранников в настоящей боевой броне. Четверо охранников врываются в челнок, бегло обыскивают его, и только после этого звучит "Clear. Clear!". Вот теперь руки можно опустить - они прилетели одни, группы захвата с ними нет. Начальник тюрьмы тоже здесь, он был за небольшой баррикадой, но тоже с автоматом с барабанным магазином большой ёмкости, был "с моими парнями. Он выходит, снимает бронированную перчатку и происходит рукопожатие.

- Господин инспектор, всё как обычно?
- Почти как обычно. Сначала с вами поговорим.
- Не вопрос.


Путь к кабинету директора это примерно 800 метров по тёмным холодным коридорам, а ещё в воздухе множество металлической стружки. На эту тюрьму, кажется, уже забили с точки зрения снабжения - здесь темнее, чем должно быть, не говоря уж о той мелочи, что здесь уже последние лет десять напрашивается косметический ремонт. Кабинет директора - слегка облагороженное помещение, его облагородили плёнкой под дерево. Есть пяток репродукций картин, настольная лампа под старину, на первый взгляд кажется, что неплохо, Но это только на первый взгляд - директор работает здесь годами, он, фактически, тоже отбывает лишение свободы. Невелика разница в том, что он имеет доступ к качественному алкоголю - односолодовому виски и выдержанному рому. Но и тут вопрос с каким знаком это отличие. Начальник зарабатывает столько, что в качественной выпивке он может себе не отказывать, но на деле "вискарик" при приличных дозах превратит ему полумрак в кромешную тьму.

- Господин инспектор, что налить?
- Ничего, спасибо. Стараюсь не пить.
- Понятно. Значит это ваш последний визит к нам? Говорят, что весь наш контингент скоро передадут в руки синекожих?
- Передадут. Не знаю насколько именно скоро, но передадут точно. Не беспокойтесь, вас и ваших подчинённых переучат на другую специальность за счёт бюджета, выплатят приличное выходное пособие. Вам никто не даст побираться.
- Вы что, думаете я сожалею? Серьёзно? Мне эта консерва как кость в горле, если вам уж это непонятно. Я уже пенсию заработал. И не уходил на неё только потому, что на моё место никого не было. Двое из пяти здесь тоже наработали на пенсию, и они с превеликой радостью просто будут путешествовать года три напропалую после отставки. Так что никакой ревности, обиды или чего-то там ещё у меня нет совершенно, вы даже не подумайте.


Когда Слава только начинал работать он мог совершенно непрофессионально присвистнуть от такого уровня перегорания. Сейчас это, разумеется, уже приглушено, никакого шока и удивления нет. Этому человеку действительно нужен воздух. Сейчас он работает здесь потому, что "кто кроме меня?". Когда тюрьму закроют, его тоже "выпустят на свободу", и он вполне может жить на свою пенсию, как сегодня могут жить на свою двойную женскую пенсию коллеги Габриэль на почте в Соколово. Но таким людям работа, хоть какая нужна, чтобы был режим, чтобы нельзя было  пить каждый день. Проснулся, поел, что-то поделал на работе и получил за это деньги. Ключевое, чтобы директор и его люди не сорвались. Чтобы они смогли на самом деле пережить свой личный свет в конце тоннеля.