Убийственный отпуск

Глава 1. Мои мужчины

   Осталось примерно полчаса до моей остановки, как в голову полезли очередные неожиданные мысли. На этот раз моему мозгу почему-то вздумалось вспомнить всех мужчин, которые были в моей жизни, а их было немало.
   Наблюдая краем глаза за пролетающим за окном однообразным пейзажем и прокручивая на репите “Звезду по имени Солнце” в исполнении группы “Кино”, я вспоминала их в хронологическом порядке – в том, в котором они появились на моём жизненном пути.
   Папа. Первый и самый любимый мужчина, единственный, к которому у меня никогда не было претензий и обид. Самый надёжный, близкий и родной. Простой работяга на заводе, однако обладающий изящным чувством юмора и вкуса. Всегда трепетно и нежно относился ко мне и маме, оттого было ещё больнее замечать, как он резко состарился и сгорбился за последнее время.
   Витя. Мой старший брат. Не знаю, у кого как, но мне достался тот вид родного человека, который всегда был за меня горой. Витя заступался за меня при любом удобном случае, даже если защита особо и не требовалась. В тот момент, когда братик ушёл в армию на два года, я впервые почувствовала его отсутствие и необходимость опеки. Мальчишки во дворе иногда задирали меня, обзывая дылдой и шпалой, что сильно злило и обижало. Решив не жаловаться отцу, я записалась на курсы самообороны в школе, а в конце девятого класса отбила одному из них мошонку. Папа тогда даже немного повысил голос, объясняя, что мне нужно было обратиться к нему, а не пытаться решить такие серьёзные проблемы самой.
   Коля. Моя первая школьная любовь. Будучи уже в десятом классе и достигнув роста в метр восемьдесят, я всё ещё была девочкой, у которой на уме были шитьё для кукол и хорошие отметки в аттестате. В то время, когда мои одноклассницы уже лишились так тяготившей их девственности, я краснела при одном упоминании о чём-то подобном.
   Колю перевели из другой школы из-за переезда родителей в наш район. Парень привлёк внимание всех девчонок моего класса своей необычной ангельской внешностью и странной скромностью, которая ещё больше к себе притягивала. Я смотрела на его длинные светлые волосы и искала взглядом его голубые глаза, а он их направлял в пол и густо краснел, когда учительница представляла новенького перед всеми. За два учебных года я сотни раз представляла, как он целует меня в губы в закутке у туалета. Не помню даже ни единого случая, чтобы мы разговаривали в реальности, зато в моей голове мы были идеальной парой.
   Валера. Моя первая зрелая любовь и однокурсник из юридического университета. Валера хорошо играл на гитаре и участвовал в команде КВН, что казалось мне невероятно интересным и перспективным занятием. Он был немного грубоват в нашу первую ночь, особенно когда узнал, что связался с целкой. Конечно, я не стала говорить ему об этом нюансе, иначе рисковала ею остаться ещё на какое-то время. Прогуляв вместе ещё около полугода, мы расстались перед самым началом летних каникул. Мне не было ни больно, ни жалко, почти никаких эмоций от этой потери я не испытывала.
   Анатолий Петрович. Мой непосредственный начальник. Мужчина видный и солидный, с нереальной квадратной челюстью, предпочитающий строгие костюмы и галстуки. Мне кажется, что за три года нашего сотрудничества он не улыбнулся ни разу. Каждое лето он вызывал меня к себе на личный разговор, спрашивая о причинах, по которым я не хотела брать заслуженный отпуск. В этом году мои отмазки закончились, и меня буквально выперли с работы во избежание преждевременного выгорания.
   Кто-то вошёл в кабину купе и вырвал меня из размышлений. Максимально игнорируя вошедшего, я продолжала смотреть на небольшую станцию, типичную для Краснодарского края. Несколько бабушек с лотками продавали яблоки и груши со своих садов, за которыми вышло с десяток пассажиров из моего вагона.
– Здрасьте! Давайте знакомиться? – этот кто-то тронул меня за руку, отчего я инстинктивно немного отдёрнулась назад.
  Мужчина среднего возраста с неприятной и неопрятной щетиной хищно улыбался, стоя на полу и смотря прямо на меня. Его голова очень удачно располагалась на уровне полки, меня посетила мысль о том, что прямо сейчас я могу его вырубить одним чётким ударом с колена. Не поняв, откуда он такой появился нарядный, я мгновенно сообразила, что и как нужно было ответить.
– Здравствуйте. Меня зовут Маша, но я не в настроении ни с кем знакомиться. Ничего личного, дело не в вас. Сделайте одолжение – вернитесь на своё место и дайте спокойно доехать, – мысленно я досчитала до пяти в обратном порядке, чтобы немного успокоиться.
– Смотрю, что дамочка слегка охуевшая? Нормального отношения совсем не ценишь? – субъект резко перешёл на грубости и на “ты”.
– Предупреждаю сразу: у меня в кармане электрошокер. Две секунды – и я его достану, – лицо неприятеля резко осунулось, и он даже сделал шаг назад в сторону выхода.
– Откуда вы такие вылазите… Хорошей дороги, милая. Надеюсь, что будешь до старости с кучей кошек тусоваться, – дерзкий писеносец покинул обозреваемую территорию, чем невероятно освежил воздух.
   Второй пассажир моего купе – молодой студент в смешных очочках – либо делал вид, что крепко спит, либо решил притворяться до конца и не вмешиваться в напряжённую ситуацию. В последнее время мне всё чаще попадались трусы, болваны и дегенераты мужского пола, однако я продолжала верить, что нормальных и адекватных в его рядах гораздо больше.
– “Сестрёнка, а почему ты его не ушатала? Он же пошёл дальше по вагонам, приставать к другим девчонкам будет,” – Витин голос зазвучал в голове неожиданно и громко.
– Братик, я здесь не для этого. Не хочу привлекать к себе лишнего внимания.
– “С твоей милой мордашкой это будет довольно сложно. Береги себя, а я всегда буду рядом.”
   Витя… Почему жизнь так устроена, что чем более достойный и честный человек, тем больше на него сваливается неприятностей и бед? Почему всякое человеческое дерьмо живёт себе сотню лет, отравляя окружающий мир вокруг себя, и ничего ему за это не бывает? Мой родной брат покинул этот свет около двух лет назад в связи со странными обстоятельствами. Никогда не употреблявший ничего крепче пива, он внезапно был обнаружен мёртвым у себя на квартире, обколотым какой-то дрянью. Его синюшное лицо с опознания до сих пор приходит мне в снах, а приятный бархатистый голос регулярно разговаривает со мной в волнительные минуты.
   Насчёт электрошокера в кармане дядечку я, конечно же, обманула. В моём багаже и в ближайшем доступе чего только не было, кроме такого нужного в хозяйстве прибора. Аккуратно уложенные ампулы с разного рода препаратами, несколько хирургических скальпелей, остро заточенный кухонный нож и удавка из суперпрочного материала ждали своего часа. Четыре дорогих и качественных парика, обширная косметичка для боевого макияжа, туфли на высоченном каблуке в качестве приманки для нужной дичи. До моей первой остановки оставалось ещё около десяти минут, отчего мандраж в коленях усиливался с каждым километром до цели.
   Будучи у себя в питерской квартире, я проработала маршрут своего вынужденного отпуска, неоднократно прокручивая все возможные сценарии. Добравшись до первой станции своего пути, я планировала выйти на след своего первенца – Остапова Гены. Гена казался мне лёгкой мишенью, самой подходящей для первой в жизни охоты. Подробно изучив материалы о его похождениях и личную страничку в соцсетях, я предположила, что парень будет тусоваться в самых злачных ночных клубах города. Этот идиот был в одной и той же гавайской рубашке на нескольких фотографиях, поэтому я была готова поспорить на что угодно, что встречу его в этом же фееричном образе.
   Железнодорожный вокзал не удивил меня ничем, кроме огромной цветочной композиции на входе, которая так и кричала: “АНАПА”. Выйдя на перрон, я перекинула свою спортивную сумку через плечо и направилась к выходным дверям. Назойливые таксисты, словно навозные пчёлы, облепили бедную медовую девушку, вид которой, видимо, говорил о том, что ей нужна срочная мужская помощь. Я же, отмахнувшись и пару раз послав особо ретивых ухажёров подальше, двинулась в сторону автобусной остановки. Буквально за полчаса, одну пересадку и сотню рублей я оказалась возле своей съёмной квартиры.
   Мой план включал в себя пять точек и пять временных мест проживания, которые я забронировала на популярном сайте съёма жилья. Предъявив везде липовый паспорт и убедившись, что заселение будет бесконтактным, я соблюдала режим инкогнито, так необходимый для успешного выполнения моей первой летней кампании. 
   Руки от волнения слегка тряслись, поэтому правильный пароль на электронной панели получилось ввести только со второго раза. Телефон в кармане завибрировал на пару секунд, а это означало, что кто-то прислал мне сообщение.
   Кузьмин. Совсем забыла упомянуть ещё одного мужчину в моей жизни. Роль его была непонятна даже мне самой. Коллега из соседнего отдела, который периодически и не иллюзорно подкатывал свои шары с довольно конкретными предложениями. Серёга одновременно нравился мне и дико смущал своими бегающими, ****скими глазёнками. Этот кадр был из той породы, которую я назвала “мальчик-пися”, откровенно не уважая и относясь к таким со снисхождением. Такие парни с самого детства знают, что они привлекательны внешне, немного жеманны и невероятно нарциссичны. 
– “Привет. Как добралась? Напиши, как появится возможность, я волнуюсь.”
  Волнуется он… Сука хитрая, наверняка пишет ещё паре десятков других баб. Я решила ничего не писать в ответ, тем более что была и вправду занята.
   Квартира оказалась гораздо меньше и хуже, чем на рекламных фотографиях. Лишь огромная кровать посередине зала полностью соответствовала моим ожиданиям. Скорее скинув сумку на пол, я разделась догола и направилась первым делом в ванную комнату. Белоснежный халат и такое же полотенце, аккуратно висящие на вешалках, порадовали взгляд и обещали хоть какой-то уровень комфорта.
   Проходя мимо зеркала, я на минутку задержалась напротив него, любуясь своим отражением. Через пару месяцев мне стукнет тридцать, что, естественно, несколько беспокоило меня. Поискав видимые изменения на теле, я чуть успокоилась, убедившись, что за последние десять лет они были минимальны. Я всё ещё была в отличной физической форме, которую регулярно поддерживала в зале и на беговой дорожке в парке. Небольшая, но красивой формы грудь ни капельки не отвисла и не стала похожа на грустные капельки. Моей задницей можно было колоть орехи, а руки были подтянуты и довольно крепки. Показав самой себе двойной бицепс спереди, я наконец-то зашла в душевую кабинку и включила воду.
   Остапов Гена… Сегодня мы встретимся с тобой.
* * * * *
Глава 2. Новичок

   Сегодня я буду рыжей. Вообще, мне очень нравилась эта мысль: в этом прекрасном отпуске я могу быть кем угодно. Могу назваться любым именем, представиться как угодно, рассказать о себе любую историю, которую только вздумается. В обычной жизни я вела довольно спокойный и размеренный образ жизни, но здесь же было совсем другое дело.
   Надев удобные полуспортивные туфли и короткую льняную юбку, сверху я натянула белую маечку с весёлым принтом, а на голову пристроила яркий парик цвета поздней моркови. Поправив причёску, я принялась за макияж, который должен был быть вызывающим, но не безвкусным. Обведя губы сочной помадой, я подвела глаза по-кошачьи и посчитала, что на этом будет достаточно.
   Остапов Гена в моём списке значился под кодовым прозвищем "Новичок". Этот подонок занялся своим грязным делом совсем недавно, выбрав в качестве типовых жертв девчонок двенадцати-четырнадцати лет.
   В обоих случаях, о которых мне стало известно, начинающий сексуальный маньяк ускользнул от рук правосудия: юные девушки по каким-то причинам забирали свои заявления через пару дней после подачи. То ли богатые родственники выкупали своего нерадивого отпрыска, то ли дружки из криминальной сферы угрозами добивались этого. Одно было понятно: сам он не остановится, и дальше будет только хуже. Я просто обязана была ему помочь, так или иначе излечить от этой заразы.
   Снова Кузьмин...
   "Желаю тебе приятного отдыха! Жаль, что без меня, конечно. Хотел бы с тобой сейчас идти вдоль моря, а не сидеть жопой в кресле."
   Почему-то от каждого его сообщения мне становилось как-то противно и липко, однако я всё же его не блокировала и не добавляла в чёрный список. Держала рядом, сама не осознавая, для чего именно.
   На улицах Анапы было многолюдно даже в такой поздний час. Местами мне приходилось буквально протискиваться между праздно шатающимися и выпившими компаниями. Несколько парней пытались окликнуть меня, остановить и поговорить, но я спешила к своей первой остановке. В одном наушнике у меня играла группа “Кино”, на репите стояла песня “Восьмиклассница”. Старый добрый рок всегда помогал мне настроиться на нужный лад, а сегодня мне предстояло быть максимально собранной.
   Клуб "Белый попугай" представлял собой большой танцпол с расположенными по краям барами, возле которых уже стояло много молодых людей и девушек. Про себя я твёрдо решила: если мне не посчастливится сегодня встретиться с Остаповым, то я буду искать его по другим злачным заведениям, не успокоюсь, пока не найду его и не прикончу.
   Заказав себе безалкогольный мохито, я стала заинтересованно мониторить местную публику, будто ищу приключений на свои вторые девяносто. Длинноногая, почти ослепительная блондинка из рекламы "Орбит" посмотрела на меня, подошла слишком близко и шепнула на ухо:
– Ты клёвая. Пошли прогуляемся?
   После моего отрицательного кивка и холодного взгляда та резко ретировалась обратно в центр танцпола. Очередная одинаковая песня кричала что-то о свободных и красивых женщинах и козлах, которые мешают им жить счастливо.
   В самом тёмном углу, тихо и неприметно, сидел парень в цветастой длинной рубахе, в которой я тут же узнала дурацкий прикид Гены с фотографий из контакта. Три расстёгнутых верхних пуговицы, видимо, должны были вызывать неудержимое желание тут же отдаться. Однако впалая и лысая грудь, которая виднелась в это “окошко асексуальности”, вызывала только жалость.
   Нужно было как-то действовать, а я всё не решалась начать, допивая коктейль из-за сильной засухи во рту. Одно дело – представлять себе все эти запланированные встречи в фантазиях, представлять, как гадёныши умоляют о пощаде и просят второго шанса. И совсем другое дело – это отобрать их никчёмную, чёрную душонку, взяв на себя роль палача и ангела Смерти.
   Ноги сами встали с подножки барного стульчика и направили меня на это рандеву.
– Молодой человек, огоньку не найдётся для дамы? – я решила прикинуться изрядно пьяной, немного шаталась и запиналась языком о зубы.
   Маленькие и мерзкие глазёнки Остапова забегали в поисках того, к кому я обращалась. Он и поверить не мог первое время, что разговор завели с ним.
– Да, конечно. Вы здесь с кем отдыхаете? – голос был таким же противным и скрипучим, каким я его себе представляла.
   Несколько мелких наколок на тыльной стороне рук. Странная и большая щербина на верхней челюсти. Длинные мелированные волосы. Один отросший ноготь на мизинце. Не тело, а мечта для опознания.
– Одна, совсем одна. Моя сестрёнка ещё слишком мала для таких вечеринок, – икнув для натуральности, я прикурила от предложенной зажигалки.
   Новичок сильно оживился от слов о молодой девчонке. Я уже лет десять как не входила в круг его извращённых интересов, поэтому пришлось так импровизировать.
– Прикольно. Давай провожу тебя до номера, ты уже совсем готовая, – сальная улыбочка и такой же взгляд ждали от меня ответа.
– Ну, проводи. Но к малой моей не приставай! Она у меня, знаешь, какая хорошая? – я взяла его за руку и потащила на выход.
  Ладонь была слишком мягкой и безвольной для мужской. Стараясь замаскировать свои мозоли от спортивных снарядов, держала исключительно кончиками пальцев. Поправила сумку на плече, в которой держала три необходимых состава для сегодняшнего мероприятия.
   Около двух часов ночи народу на набережной заметно поубавилось. Мы с Геной смотрелись как самая обычная парочка, которая идёт к себе на съёмную квартиру, чтобы заняться пьяными утехами.
– Да погоди ты хоть маленько, куда так несёшься? – я слегка вышла из роли и ускорилась, заводя Остапова в тёмный и глухой переулок, который приметила по пути сюда.
– Давай немного отдохнём, голова кружится. Вот и лавочка! – я плюхнулась на ближайшую из них, а тот присел рядом.
  Полезла в сумочку и достала первый шприц, в котором была смесь для обездвиживания. Ещё секунда – и я воткнула его в худосочную шею, которую Гена так любезно подставил.
– Это...что...такое? – с каждым словом его голова опускалась всё ниже на грудь, руки повисли безвольными плетями по бокам, ноги сделали последние конвульсивные движения.
– Ты слышишь меня? Знаю, что слышишь. Моргни два раза, если я права.
   Притворяться дальше не имело никакого смысла. Я поднялась на ноги и встала над ним сверху, наблюдая последние попытки тела к сопротивлению токсинам.
– Так вот, смотри, что теперь будет дальше. Я прекрасно знаю, кто ты такой и что сделал. Марина и Ольга, город Санкт-Петербург – что-то говорят эти имена?
   Его зрачки мгновенно расширились от страха и непонимания, нижняя челюсть отвалилась, и язык выпал наружу.
– Понятно, продолжаешь упираться. Сучонок, я приготовила для тебя особенный сюрприз. В отличие от тебя, я дам тебе право выбора, чтобы ты сам мог определить свою дальнейшую судьбу, – сказала я и достала из сумочки два других шприца с растворами.
– Первое — это препарат для химической кастрации. Вколю тебе его в мышцу, и ты больше никогда не сможешь насиловать девчонок. Скажу сразу, мне этот вариант больше нравится. Как-то более гуманно, что ли, – я улыбнулась, потому что немного успокоилась и начала получать удовольствие от процесса.
   Кто-то зашагал по тротуару, но, увидев нашу парочку на лавке, развернулся и пошёл обратно на набережную.
– Не радуйся, они тебе не помогут. Фу, какой ты противный, ещё хуже, чем раньше, стал, – изо рта Гены свисала густая слюна и уже капала на плитку под ногами.
– Вторая возможность – могу вколоть тебе эту штуку. Буквально через две минуты тебя захватят спазмы по всему телу, начнёт неимоверно жечь внутри, а потом ты сдохнешь. Но умрёшь гордо, а не как евнух без яиц, – я показала ему второй шприц.
– Не торопись, обдумай всё хорошенько. Ты хочешь жить, сука, или с тебя хватит? – я не сдержалась и дала ему смачного пинка под задницу.
   Хотелось его жёстко отметелить, выбить всю дурь и лупить, покуда он совсем не испустит дух. Пришлось сдерживаться, потому что ссадины на руках могли сильно осложнить дальнейшую охоту.
– Я уже заскучала тут с тобой. Лежишь как бревно, хоть бы музыку какую-нибудь поставил. Мне нравится попса и рок, а тебе? Да похуй, совершенно похуй, что тебе там нравится. Моргни один раз или два, покажи мне, что ты выбрал! – я наклонилась близко к его морде, чтобы запомнить эти ощущения как можно лучше.
– Будешь долго думать, так я тебе оба укола въебу. Мне не жалко. Тебя не жалко. Вижу по глазам, что будь твоя воля, ты бы сейчас втаптывал меня в грязь. Не можешь этого сделать и злишься. Плохой мальчик, очень плохой Гена. Оп, ты моргнул один раз?
   Новичок лежал на скамейке с задранной головой и моргнул ещё раз.
– Ты совсем меня запутал. Это был уже второй раз? Или нет? Давай заново! – Остапов зажмурился и не открывал глаза довольно долго.
– Вот теперь понятно. Выбор сделан, живи теперь с ним, – я со всего маху воткнула длинную иглу прямо ему в бедро через брюки.
– Через пару часов ты сможешь начать двигаться. Как раз сможешь проверить своё дрочило, которое теперь больше не работает. Попробуешь меня искать – я сама тебя найду и добью. Хорошего тебе отпуска, дорогой Геннадий, – маникюрными ножницами я отрезала маленький лоскут от его гавайской рубашки.
   Тишина этой ночи завораживала. Анапа светилась огнями, а море ласково билось о берег, напоминая о своём существовании и о продолжающейся жизни. В свою квартиру я возвращалась окольными путями, несколько раз меняя маршрут и прячась от возможных свидетелей.
   Только зайдя в душевую кабинку, я поняла, как меня дико трясёт изнутри, как я возбуждена и как хочу продолжения.
* * * * *
Глава 3. Морфей

   Спала как убитая в тот новый день. Меня не мучила совесть, мне не снились кошмары или события прошлой ночи. Скорченная от боли рожа Новичка лишь несколько раз промелькнула в сознании, что никак не мешало мне отдыхать. Едва разлепив глаза ближе к полудню, приняла контрастный душ, в котором и сбросила внутреннее напряжение. Мощная струя прекрасно мне в этом помогла, буквально за пять минут заставив стонать и дрожать от наслаждения.
   Тёплая вода и приятная волна по телу слились в одно целое, я почувствовала себя полной сил и энергии. В процессе я представляла сильные руки абстрактного мужчины, которые гладили меня и точно знали, чего и как я хочу. Незнакомец сделал мне невыносимо приятно и исчез, как утренний туман, ничего не прося и не требуя взамен. То были идеальные отношения и единственные, которые я могла себе позволить на тот момент.
   Телефон снова завибрировал. Новое сообщение прилетело от моего замечательного начальника – Анатолия Петровича. Без шуток, я бы за него любого порвала, как и он за меня.
   "Добрый день. Надеюсь, что ты уже побывала на море. Позвони, как только сможешь, есть новые подробности по делу Вити."
   Я хотела набрать его номер в тот же момент, но вспомнила, что в это время в конторе всегда проходят ежедневные совещания. Накрыла себе лёгкий завтрак из яичницы, кофе и тоста, а затем зашла в закрытую папку на своём смартфоне.
   Файл назывался "Морфей". Алексей Дымский. Мой следующий клиент для санитарной обработки. На фото стоял вполне симпатичный молодой мужчина, который крепко обнимал жену и двух дочерей. Его широкая улыбка наверняка свела с ума не одну студентку из университета.
   Я уже несколько раз представляла, как молодые девушки сидят на его утренних лекциях и внимательно не слушают. Разглядывают, строят глазки, смеются над шутками, а те, кто посмелее, даже подходят после пары и что-то спрашивают. От такого отношения и вправду можно было сойти с ума, захотеть чего-то большего, взять ситуацию под свой контроль. Девушки нередко перебарщивают с сексуальным магнетизмом, однако это не является оправданием мужского насилия. Подозреваю, что после очередного такого случая он и решился на первое нападение.
   Всего три девушки, студентки старших курсов, за три года – по одной за учебный год. Одинаковые показания при допросе: заходила в подъезд, сильная рука с платком перекрывала рот, теряла сознание, очнулась у себя в квартире, обнаружила разорванные трусики и следы жёсткого насилия. Он выбирал только блондинок, стройных и красивых, не из Питера, а приезжих из других городов. Все они типажом напоминали его собственную жену, которую он так мило обнимал на семейном снимке.
   С Морфеем была только одна, но очень существенная проблема: у меня не было стопроцентных доказательств, что это делал именно он. Да, косвенные улики были, и по персональному профайлу он идеально подходил под искомый портрет насильника. Полиция дважды допрашивала его в ходе следствия по этим делам, но он проходил в качестве свидетеля, а также давал письменные характеристики на своих студенток. Никто ни разу не запрашивал его алиби на момент преступлений, ни у кого не вызвал подозрений тот факт, что он был так или иначе знаком с каждой жертвой.
   Девушки после этих страшных событий бросали учёбу, забирали документы и уезжали в свои родные города. Во-первых, они боялись повторения ужасающего происшествия, во-вторых, широкой огласки и осуждения со стороны сокурсников. Со временем страсти улеглись, все забывали об этих случаях и жили себе дальше. Пришедший новый курс получал городскую страшилку о сексуальном маньяке, который нападал только ночью, но не воспринимал её всерьёз.
   "Сестрёнка, что ты задумала? Понимаю, что по-другому не узнать точно, но это очень плохая идея".
   Витин голос напомнил мне о том, что нужно собираться в дорогу. Электронный билет на автобус Анапа – Новороссийск уже пришёл на почту вместе с подтверждением приближающегося рейса. У меня оставалось около часа для того, чтобы собрать вещи и двинуться на автовокзал. Я достала и расправила длинный блондинистый парик, натянула его на свои родные волосы и хорошенько расчесала. Надела короткую льняную юбку и белую футболку без рукавов, все остальные пожитки сложила по внутренним отсекам сумки.
   Перед самым выходом из съёмной квартиры я набрала номер, который был в быстром списке под цифрой 1.
– Добрый день. Анатолий Петрович, рада вас слышать.
– Привет. Как ты?
– Всё хорошо, отдыхаю, как вы и приказывали.
– Попробуй переключиться на что-то другое, жизнь – это не только работа и вечные проблемы. Я уже жалею о том, что тебе сейчас написал. Надо было пока не беспокоить, а я не догадался позже тебе сказать.
– О чём?
– Твой брат. Он влез в какое-то мутное дело, прямо незадолго до гибели. Мои ребята откопали попытку заявления от него, районные сотрудники попытались замять, но оно уже было зарегистрировано в системе.
– Заявление?
– Да, он написал собственноручно бумагу и пришёл с ней в участок на Северо-Западе. К сожалению, сама она пропала, даже копию не умудрились сделать в этом бардаке.
– Странно. Витя не очень-то доверял полиции...
– Он тебе не рассказал ни о чём таком?
– Точно нет.
– Будь осторожна. Чуйка мне подсказывает, что в деле Виктора не всё так чисто.
– Поняла. Спасибо, что написали и рассказали. Я и сама до конца не верю в то, что нам подсунули под нос. Хорошего дня вам.
– И тебе. Купи магнитик на память, в отделе повесим.
   Перекинув сумку через плечо, я покинула своё первое временное обиталище, двинув напрямик на вокзал. Руки немного дрожали, и захотелось закурить, хотя я и не нуждалась в этом ещё несколько минут назад.
   Пейзаж за окном автобуса представлял прекрасный вид на морское побережье лишь в первые несколько минут, а затем сменился на самую классическую южную дорогу из двух широких полос. Весь путь, занявший около часа, я просидела на странице супруги Дымского, которая выкладывала много постов о проводимом отпуске. На этот раз я решила не ехать на съёмную квартиру, а сначала разведать обстановку на территории новой охоты.
   Судя по геолокациям и узнаваемым местам, Морфей с семьёй остановился в небольшой частной гостинице с видом на другие частные дома. Заметив на фотографиях несколько горящих вывесок с названиями кафе и ресторанов, я без особого труда вычислила примерное место проживания моего сегодняшнего маньяка.
   Обожаю эти простые и сладкие названия, которыми часто пользуются в наших курортных городах: свернула на Сливовую улицу и оказалась в Клубничном проезде. Всего несколько домов, украшенных пальмами и туями, а в конце – та самая гостиница в четыре этажа с коваными стальными балкончиками.
   Купила себе мороженое в ларьке и присела на лавку в тенёк, заняв выжидательную и наблюдательную позицию. Обычная девушка в солнцезащитных очках со спортивной сумкой, с небольшой натяжкой, вполне могла сойти за студентку старшего курса. Пломбир прямо на глазах таял от палящего светила, поэтому пришлось кусать его чуть интенсивнее, чем хотелось бы. Я слушала песню “Группа крови” группы “Кино” уже десятый раз подряд, пока меня грубо и внезапно не отвлекли от размышлений.
– Девушка, добрый день! Можно к вам подсесть? – молодой парень, нарисовавшийся буквально из ниоткуда, загородил мне вид на объект.
– Добрый. Нет, нельзя, – я постаралась ответить нейтрально, но получилось всё равно несколько агрессивно.
– А что не так? Я рожей не вышел? – незнакомец улыбался, был трезв и вежлив, но было в нём что-то необъяснимое и неуловимое, от чего хотелось как-нибудь жёстко нагрубить.
– Мужа жду, сейчас подойдёт. Он боксёр у меня, слегка отбитый на голову. Может, дальше пройдётесь и другие варианты посмотрите? – я рукой указала ему в сторону моря.
– А потом обижаются, что нормальных мужиков нет. Что я такого сказал? Просто хотел познакомиться с красивой девушкой, – парень не стал дожидаться ещё каких-либо слов или жестов, оставив меня наедине со своими мыслями.
   Солнце было в самом пиковом зените, когда на горизонте улицы показалось всё семейство Дымских. Алексей нёс в обеих руках по цветастому надувному кругу, зажав их подмышками, и по пакету с арбузом и дыней, судя по выпуклому силуэту. Его супруга шла чуть позади, ведя за собой крохотную собачку какой-то мерзкой, тявкающей породы. Их дочери едва плелись сзади, утомлённые морем и уставившиеся в экраны смартфонов. На первый взгляд они напоминали самую обычную среднестатистическую семью, коих на побережье отдыхали тысячи. Однако глава этой ячейки всё же несколько отличался от всех остальных отцов и мужей…
   Мне хватило всего одного пойманного момента, чтобы понять, что Дымский и есть Морфей, которого я искала. Его глаза наполнились похотью и животной страстью в ту единственную секунду, в которую он посмотрел на меня. Этот сальный и прожигающий взгляд не перепутаешь ни с чем – прямо сейчас в своих грязных фантазиях он поимел моё тело во всех мыслимых позах. Я буквально ощутила его руки, которые резко и больно схватили меня за бёдра, почувствовала его тяжёлое и приторное дыхание на своей шее. Инстинктивно я полезла рукой в сумку и нащупала в ней холодную сталь скальпеля, тут же успокоилась и пришла в себя.
   Дымские прошли мимо меня караваном, а затем скрылись за воротами частного гостевого дома. Я глянула на часы и поняла, что у меня куча времени до вечера, в который нужно было вернуться сюда и совершить задуманное. Судя по навигатору из приложения, до моей съёмной квартиры было около получаса неспешной ходьбы, поэтому я никуда не спешила, наслаждаясь морским пейзажем и запахом жареного мяса из прибрежных ресторанчиков.
   Квартира представляла собой скромную студию с объединённой кухней, зато с хорошим напором воды и приличной кроватью, явно рассчитанной на двоих. Разлёгшись на ней звёздочкой после душа, я кайфовала от прохладного воздуха кондиционера, который перетекал по каждой капельке воды, оставшейся на моей коже. Мои планы менялись прямо на ходу, ведь нужно было как-то выманить Морфея из его логова и окружения родственными женщинами. Скатившись на пол, я постояла две минуты в планке, чтобы как-то собраться с мыслями и почувствовать замедляющееся время. Затем было три подхода на вакуум живота и упражнения на правильное дыхание, после чего я засекла задержку без воздуха около девяноста секунд.
   Немного отдохнув, я надела вечерний наряд в виде короткой юбки, футболки с надписью “Kiss me” и белых спортивных кед. Взяла с собой только маленькую сумочку через плечо, в которой до поры до времени схоронила скальпель. Ещё через полчаса я сидела в летней кафешке и приговаривала к уничтожению “Цезарь” с креветками, а затем вернулась в знакомый Клубничный проезд. Окна семейства Дымских горели вовсю, но около восьми вечера одно из них резко потухло.
   На этот раз Алексей появился в створках ворот в гордом одиночестве, если не считать мелкой шавки, которую он явно намеревался выгулять перед сном. Буквально на двадцатом шагу собачка остановилась и сделала неадекватно большую кучу прямо посреди проезжей части. Предполагаемый маньяк осмотрелся вокруг, убедился, что никто не видит их маленькое и вонючее преступление, и пошёл дальше в сторону побережья.
   “Только из-за этого его уже стоит убить. ****ные собачники со своими блоховозами.” Голос Вити появился из ниоткуда и тут же потух. Я встала с лавочки и двинулась впереди них, пытаясь изобразить раскованную молодую туристку в поисках отпускных приключений. Подкрасила губы и поправила причёску, смотрясь исключительно в зеркала магазинных витрин. В них же и заметила, что Морфей вроде бы клюнул и немного ускорил шаг в моём направлении.
– Девушка, мне кажется, что вы что-то уронили! – его голос звучал очень мужественно и уверенно, но я сделала вид, что не поняла, к кому обращаются.
– Да постойте, пожалуйста, – он догнал меня и поравнялся на пешеходной дорожке, ведя свою шерстяную подопечную рядом.
– Что вы хотели? Я ничего не роняла, вроде бы, – я бросила короткий взгляд и немного сбавила скорость ходьбы.
– Вы уронили мою челюсть. Можно с вами прогуляться немного? Мы с Минни вам не помешаем? – он пожирал меня своими зелёными глазами, совсем не скрывая интерес и едва сдерживая намерения.
– Да, почему бы и нет. А ваша жена не будет против? – я не сдержалась и захотела кольнуть его для начала словом.
– А мне и показалось, что я вас где-то уже видел! Днём со мной была не жена, а соседка с дочерями, они снимают комнаты на этаж выше, чем я. Я просто помогал им с вещами добраться до номеров. Меня Дима зовут, а вас как? – Дымский широко улыбнулся и протянул руку в качестве жеста знакомства.
– Агата.
– Ого! Впервые встречаю девушку с таким именем, довольно редкое и красивое.
– Спасибо, – я выдавила из себя ответную улыбку вежливости, чтобы рыбка ещё плотнее схватила крючок.
   Если бы не собранная информация по делу Морфея, я бы никогда в жизни не подумала, что такой приличный и интеллигентный с виду мужчина способен на такое. Белая хлопковая рубашка, расстёгнутая только на верхнюю пуговицу, летние брюки оливкового цвета, изящные очки в дорогой оправе, ухоженная борода и усы, – явно часто бывающие в руках барбера. Он выглядел и вёл себя как молодой и успешный профессор престижного университета, коим по факту и являлся. Однако каждое слово лжи, которым он продолжал сыпать, лишь убеждало меня, что я не ошиблась в своих выводах.
– Мы с Минни завтра уже улетаем. К сожалению, наш отпуск подошёл к концу. Жаль, что мы не встретились раньше, может быть, и сходили куда-нибудь вместе, – ненастоящий Дима прятал в кармане правую руку, видимо, пытаясь скрыть отпечаток от снятого обручального кольца.
– У нас впереди ещё целый вечер. Может, завернём на более тихую улицу? Я уже устала от людей за целый день, если честно, – мне нравилась эта игра, но она могла слишком затянуться.
– Конечно. А вы здесь с кем отдыхаете? Смотрю, что вы ещё совсем не загорели, – Дымский продолжал лизать глазами открытые участки моего тела, волоча скулящую собаку за собой.
– Ваша Минни за нами не успевает. Я приехала в Новороссийск одна, у меня всего неделька, чтобы хоть немного выспаться, накупаться в море и принять солнечные ванны.
   Мы покинули шумную набережную и оказались на небольшой улочке, заставленной автомобилями и огромными чёрными мусорными мешками. Морфей без умолку что-то меня спрашивал, а я ему что-то отвечала, сама думая лишь о том, достаточно ли далеко мы отошли от людных мест или нужно протянуть ещё пару сотен метров.
– Агата?
– Что?
– Мне показалось, что я вам немного наскучил. Наверное, слишком много говорю. Извините, я всегда так волнуюсь, когда рядом такая красивая девушка, – он снова что-то помял в кармане брюк, а затем оглянулся назад.
   Странный переулок, упирающийся в какой-то частный барак, едва подсвечивался единственным фонарём, который мигал в предсмертной агонии. Вокруг не было ни души, абсолютная тишина и все необходимые условия для того, чтобы совершить задуманное. Я перетянула сумочку из-за плеча и расстегнула её.
– Спасибо, конечно, но… – я не успела договорить, как крепкая мужская рука, ранее прятавшаяся в кармане брюк, перекрыла мне рот, держа какую-то влажную тряпку.
   Мозг автоматически начал отсчёт секунд задержки дыхания, мышцы рук и ног в момент напряглись, готовые дать отпор напавшему, однако я сдержала первый естественный порыв. Закрыв глаза и как следует обмякнув, я повисла на Морфее, который тут же усадил меня на траву. Сучёныш продолжал держать снотворную салфетку, хоть я и вполне сносно изображала полное отключение. Досчитав до девяноста, я искренне обрадовалась, что тренировалась в этом направлении, хоть и не ожидала, что это понадобится в таком контексте. Убедившись, что я уже не буду трепыхаться, Алексей освободил мой рот для продолжения своих задуманных забав.
   Минни скулила где-то рядом, совершенно не понимая своим крошечным разумом, что сейчас происходит. Ей было совершенно невдомёк, зачем её прекрасный хозяин забирался на чужую тётю, попутно стягивая с себя оливкового цвета брюки. Я не могла ни подсмотреть, ни двинуться, но на каком-то ментальном уровне почувствовала, что кусок разгорячённой плоти уже приближался к моему лицу. Найдя наощупь скальпель в сумочке, я резко открыла глаза и поняла, что оказалась чрезвычайно права в своих ощущениях.
   Дымский стоял надо мной со спущенными штанами, выставив своё хозяйство и выпучив глаза наружу. От неожиданности и искреннего удивления его буквально заморозило на месте, всего на несколько секунд, которых мне хватило, чтобы трижды полоснуть по всему висящему и торчащему в мою сторону. Алая кровь забила мощной струёй и залила мне всю юбку за считанные мгновения. Крик невероятной боли вырвался из горла Морфея, лишённого примерно половины былой гордости и длины.
– ****ный ты кусок дерьма! Сука, такую вещь мне испортил, – я поднялась на ноги и несколько раз жёстко пнула корчившегося маньяка туда, куда придётся.
   Минни разрывалась от лая, даже пыталась меня укусить, пока и ей не достался смачный пинок.   Никогда в жизни я не слышала таких звуков и стонов, которые Дымский издавал в ту минуту, пытаясь остановить красный поток из обрубков члена.
– Ты, ****ь, трёх девушек изнасиловал в Питере, думал, что всё обойдётся? Думал, что никто не узнает? Две из них пытались покончить с собой, одну из них не спасли. Тебе осталось жить пару минут от силы. Стоило оно того? – я стояла и смотрела, как он катается по зелёной лужайке, такой жалкий и слабый, плачущий и ничтожный.
   Взяв из сумочки ручку, я написала на листке блокнота печатными буквами: “Верните в проезд Клубничный”. Оставила эту записку на теле Морфея, который свернулся клубочком и наконец-то перестал скулить. Минни не была виновата в том, что её хозяин оказался полным мудаком, насильником и сексуальным маньяком. Настоящим животным в их паре была не она.
* * * * *
Глава 4. Дима

   Я шла по ночному городу в уделанной чужой кровью юбке, стараясь выбирать самые тёмные стороны улиц. Прохожих почти не было, если не считать пары молодых девушек, праздно шатавшихся на противоположной стороне дороги. Они громко пели что-то из современного, я не узнавала текста из-за их постоянной икоты.
   Камер наблюдения, в отличие от центрального проспекта или набережной, здесь никогда не было. Проверив по приложению-навигатору, я убедилась, что немного заплутала и углубилась далеко в центр, поэтому свернула в своём направлении. Ещё через пару кварталов я оказалась в своей съёмной квартире, зашла на порог и сразу же разделась догола.
   Мне казалось, что липкая и вязкая кровь Морфея повсюду: она как будто бы попала на моё лицо, волосы, руки и даже на спину. Около получаса я пыталась избавиться от этого мерзкого ощущения, стоя в прохладном душе. Вода, стекающая в сток, давно уже была кристально чистой, но я в пятый раз намылилась и прошлась по себе мочалкой.
   Мочалку, полотенце и всю свою одежду я упаковала в мусорный пакет, любезно предусмотренный арендодателями, за что я внутренне пообещала себе поставить им отличную оценку. Пакет вскоре оказался в контейнере дома напротив, а я купила в ночном магазине минералку и что-то хрустящее себе на завтрак.
   Я честно пыталась уснуть, но одни и те же мысли снова приходили в голову. Долго лежала и анализировала, где я могла проколоться, не оставила ли каких-то улик, мог ли кто-то издалека видеть то, что я сделала с Дымским. Пощупала свою совесть — вот она как раз тихо и мирно спала, удовлетворённая результатом сегодняшнего вечера. Мне не было его жалко или страшно от произошедшего, возможно, потому что это было моё не первое убийство.
   Да, я оставила в живых Остапова Гену, хотя уже несколько раз пожалела об этом. Нужно было добить гадёныша, когда была такая прекрасная возможность. Но и Морфей не был моим первенцем на убойном поприще. Своё первое дело я однажды решила не вспоминать, выбрав себе новую личность и продолжая жить, как ни в чём не бывало.
   Внезапно захотелось с кем-то поговорить. В тот момент меня бы устроил кто угодно: друг, сосед, коллега, старый знакомый из детства. Да даже Серёга Кузьмин, в конце концов... Однако время приближалось к полуночи, и было бы абсолютно неадекватно кому-либо сейчас позвонить.
   Я лежала на огромной кровати и мысленно рассуждала о своей адекватности, а буквально два часа назад остервенело пинала умирающего в страшных муках мудака. Иногда мне казалось, что, то тёмное начало, что появилось внутри в прошлом году, берёт верх над светлым и растёт с каждым днём. Я надеялась, что во мне ещё достаточно человеческого для нормальной жизни, но пока что хотелось завершить свой план до конца.
   В ту ночь мне ничего не снилось: абсолютная и бесконечная чёрная дыра вместо обрывков прошлого либо ярких фантазий о будущем. Проснувшись около полудня, я поняла, что невероятно голодна и умираю от жажды. Стакан холодной воды, оставленный на тумбочке, хоть немного помог закрыть один из вопросов. Зеркало в коридоре показывало какую-то симпатичную красотку с копной взъерошенных волос и лёгкой безумной улыбкой. Задержавшись на несколько секунд напротив неё, я с наслаждением разглядывала аккуратно стриженный треугольник на лобке, точёную тренировками талию и небольшие торчащие соски с коричневыми ареолами.
   Я не могла оторвать взгляд от отражения, хоть и иногда ненавидела своё тело. Однако в те быстрые и волшебные минуты оно мне почудилось невероятно привлекательным и притягательным. Два указательных пальца сами скользнули по груди, по животу, по бёдрам и остановились на клиторе. Я закатила глаза, но всё равно тайно подглядывала за действиями той, что стояла напротив. Она делала тоже самое, что и я, как будто передразнивала или бросала вызов о том, кто быстрее придёт к финишу.
   Чуть раздвинув ноги, я начала гладить себя всё интенсивнее, но моя соперница также не отставала. Одной рукой она ласкала грудь, всё сильнее теребя соски, а второй доводила себя до пика, точно зная, что и как нужно делать, где нажать и как дотронуться. Приятная волна наслаждения пробежалась по телу, и зеркало наконец-то меня отпустило.
   Мастурбация по утрам делала день куда живее и ярче, мне уже не так сильно сносило крышу от желания, я теперь могла сосредоточиться на более скучных и насущных делах. Завтрак и контрастный душ окончательно привели меня в чувства, а сообщения от моих мужчин напомнили, что я кому-то ещё нужна.
   "Сестрёнка...Ты теряешь контроль. Поверь, я в этом немного соображаю. Будь осторожна на этом пути. Одно дело – верить в справедливость, и совсем другое – наслаждаться самим процессом её восстановления. Не переходи черту, обратной дороги уже не будет."
   Витин голос звучал ровно таким, каким я его и запомнила, примерно около трёх лет назад. На душе стало гораздо теплее, но тепло это быстро растворилось, когда я взяла в руки смартфон.
   "Привет! Ты уже несколько дней молчишь и мне не отвечаешь. Я ляпнул что-то лишнее? Если что, то прости, я такого не помню. И вообще ты в последнее время как-то отдалилась. Надеюсь, что найдёшь для меня время, когда вернёшься в Питер. Желаю тебе классного дня.”
    Я не могла до конца понять, почему меня так корёжило от сообщений Кузьмина. Каждый раз, когда он писал, я вспоминала его лицо, и во мне нарастало дикое отвращение. Ещё он постоянно намекал на то, что у нас когда-то что-то было, что было не правдой, его чистым вымыслом и односторонним желанием. Решила и в этот раз ничего не отвечать, а серьёзно с ним поговорить после возвращения в мой туманный родной город.
   "Привет. Вчера ты дала понять, что для тебя это важно, только поэтому и пишу. У твоего брата были огромные долги, он назанимал около трёх миллионов рублей у очень нехороших людей. Возможно, это как-то связано с его гибелью. На него была заведена целая папка – толстое досье – у коллекторов, а не все из них являются законопослушными гражданами. Если что-то ещё узнаю, то напишу. Попробуй отдохнуть всё-таки, пару дней вообще не буду беспокоить, торжественно клянусь."
   Анатолий Петрович подкинул ещё несколько думок в мой большой котёл. Я впервые слышала о том, что у Вити были какие-то проблемы с финансами и тем более с долгами, он никогда не обращался ко мне за помощью или советом. Возможно, я была очень хреновой сестрой, невнимательной и озабоченной только своей жизнью.
   Я постаралась переключиться на следующую цель из моего списка. Борис Гаврилов. Я дала ему прозвище "Лесник", оно ему было и к лицу, и к повадкам. Судя по собранной информации, субъект теперь проживал по постоянному адресу в Сургуте, переехав из Санкт-Петербурга около трёх лет назад. Его рейс прибывал только завтра вечером, поэтому у меня была уйма времени на обдумывание действий, подготовку и отдых. Удивительно, что можно узнать про любого человека, имея нужные знакомства и сделав несколько правильных звонков. Буквально через час я знала, в какой гостинице он остановится и на сколько дней приезжает.
   Я совсем забыла о том, что прежде всего сейчас находилась в заслуженном отпуске. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало и поняла, что возникнет слишком много вопросов ко мне, когда я вернусь на работу уставшая и незагорелая ни капельки. Решив, что ближайшие тридцать шесть часов я посвящу только себе, я дочитала короткое досье маньяка из файлика с одноимённым названием.
   "Лесник". Пятьдесят шесть лет, отставной военный, дослужился до звания майора Внутренних Войск. По состоянию здоровья покинул службу и получил первую степень инвалидности. Затем отработал пять лет егерем в лесничестве, пока ноги позволяли быстро передвигаться. Пытался заниматься частным бизнесом, официально продавая богатства северных краёв в виде грибов и ягод, но дело не пошло, и он вскоре прогорел. Проходил как подозреваемый по трём эпизодам изнасилования девушек в парках и пригородных лесах Санкт-Петербурга. Отпущен был в связи с отсутствием достаточной доказательной базы.
   С фотографии на меня смотрел самый рядовой мужчина, ничем особо не примечательный, но и не имеющий абсолютно отталкивающих черт лица. Он был одним из тех, кого увидишь где-нибудь в метро, а через пять секунд и не вспомнишь, как он вообще выглядел. Впалые карие глаза и редкие волосы на голове подчёркивали плохое состояние здоровья, а излишняя худоба вызывала ассоциации с Кощеем Бессмертным. Я очень чётко и ярко себе представила, как такой субъект преследует молодую девушку где-то в тёмном углу парка, а потом нападает на неё.
   Лесник был классическим типом сексуального маньяка, без дикой жестокости и склонности к убийству. Он надевал на голову балаклаву, нападал на жертв сзади, валил на землю и насиловал, держа нож у их горла, угрожая быстрой расправой, если те надумают сопротивляться. Ему нравился сам процесс и абсолютный контроль ситуации, которую он создал своими руками. Был ли он способен на нанесение телесных повреждений – не думаю. Такой вид мразей в основном очень труслив, иногда они даже боятся вида человеческой крови. На местах преступлений и телах девушек не были обнаружены следы ДНК, что говорило сразу о двух важных вещах.
   Во-первых, Гаврилов не мог кончить, что косвенно подтверждалось его инвалидностью по нижним конечностям. В попытках получить удовольствие хоть каким-то образом он дошёл до того, что подсел на острые ощущения при нападении. Судя по всему, даже такой стимул не помогал ему получить долю мужского кайфа.
   Во-вторых, Лесник тщательно готовился к очередному рейду: коротко стригся, чтобы не оставлять волос, постоянно был в перчатках, чтобы дактилоскопия ничего не нашла. Как ни странно, но при сборе биоматериалов не было обнаружено даже следов смазки, выделяющейся при возбуждении. Гаврилов был полностью мёртв как мужчина, пытаясь затолкать в бедных девушек свою вялую плоть, пока те боялись даже вздохнуть лишний раз, чувствуя холодную сталь у горла.
   Я решила, что не буду долго церемониться с этим гражданином и прикончу его при первой же возможности. Эта рожа была мне особенно омерзительна, поэтому в голове я проматывала несколько видов сценариев её скорейшей кончины.
   Около трёх часов дня у меня дико разыгрался аппетит, к тому же оставалось не так много времени до моего следующего автобуса. Заказав билет на сайте, я совершила главную ошибку за свой короткий южный отпуск: поела сочный и жирный люля-кебаб из баранины. Невероятно вкусно пахнущий и также аппетитно выглядящий, он не оставил мне ни единого шанса на другой выбор. Часовой рейс Новороссийск – Геленджик по горному блювантину показался мне бесконечным…
   Однако, как бы ни было всё плохо по началу, к восьми вечера и первым смеркающимся лучам солнца я вполне уже пришла в себя и была готова к небольшому променаду по морской набережной. Оставив все вещи в съёмном номере, я двинулась из одного из центральных районов вдоль берега до Тонкого Мыса. Впервые за долгое время я никуда не торопилась, у меня не было никаких планов, я просто наслаждалась лёгким бризом с привкусом соли, далёким закатом, посылающим последний свет на сегодня, и симпатичными прохожими обоих полов.
   Решив, что кулинарных экспериментов с меня на сегодня достаточно, я перекусила лёгким салатом в ресторанчике с европейской кухней и залила всё это дело двумя бокалами красного полусухого вина. Настроение сразу же улучшилось почти до максимума, в голове появился приятный хмельной туман, но я ещё вполне соображала, что делаю и куда иду. Через час прогулки ноги невыносимо заныли из-за неудобных новых кед. Предыдущие пришлось выбросить, хоть на них и попало всего несколько мелких брызг крови.
   Я спустилась к морю, легла в один из шезлонгов, любезно оставленных хозяевами гостиницы. Наверное, сейчас я была похожа на молодую туристку, которая ещё не была утомлена жарой и двумя затянувшимися неделями безделья. Я просто улыбалась закату, и казалось, что он улыбается мне в ответ. В этот момент спокойствия и уединения меня не смущала ни громкая музыка, доносящаяся из бара, ни тысяча людей, идущих всего в сотне метров, ни моё завтрашнее убийство Лесника. Я ни о чём не думала, и это было прекрасно, хоть и совсем не долго.
      В паре десятков метров спереди от меня прямо на камни присел молодой мужчина, пришедший сюда совсем один, но в сопровождении бутылки вина, что читалось по силуэту в его руке. Судя по всему, он не заметил меня или искусно притворялся, игнорируя этот факт. Мне нравилось наблюдать за тем, как красное солнце высекает из темноты его фигуру своими лучами, как он открывал вино и смаковал его мелкими глотками, будто ему сотня лет, и оно невероятно редкое, а не купленное в ближайшем алкомаркете за тысячу рублей. В плейлисте была включена песня “Спокойная ночь” группы “Кино”, я немного подёргивала ногой в такт на каждом припеве.
   Я крепко задумалась о том, что чувствую себя невероятно одинокой. Пыталась вспомнить, когда в последний раз была с мужчиной – с реальным, а не воображаемым. Сбилась со счёта месяцев от последнего секса, а если считать ещё и качественный, то и пару лет уже прошло. Губы начали свербеть так, что пришлось прикусить нижнюю от обиды. Незнакомец приговорил уже треть бутылки и, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом. Я решила действовать и несколько раз громко покашляла, пытаясь привлечь его внимание.
– Блин, кто здесь? Я думал, что один тут балдею, – у него был очень приятный и бархатистый голос, либо два бокала во мне его сильно приукрашивали.
   Я включила подсветку на телефоне и направила его на себя. Да, я пошла на прогулку не накрашенная, без парика и каблуков, надев только лёгкое ситцевое платье и белые спортивные кеды. Я была совершенно без макияжа, в самом своём естественном виде, лишь добавила к нему дружелюбную улыбку, которую давно не выпускала наружу.
– Привет. Извините, если напугала.
– Привет! Да я не из пугливых. Просто было немного неожиданно, вы так коварно напали из темноты. Надеюсь, что не помешал вашему отдыху? – парень развернулся ко мне, продолжая сидеть на месте.
– Давай сразу на ты. Совсем не помешал. Что пьёшь? Может быть, и для девушки найдётся немного? – я впервые в жизни проявляла инициативу сама, и мне это нравилось.
– Испанское сухое, довольно терпкая штука, ты, наверное, такое не пьёшь. Меня Дима зовут, а тебя? – молодой человек живо поднялся на ноги и подошёл ко мне, протягивая руку в честь знакомства.
– Тамара. Двадцать пять лет. Учитель иностранных языков. Город Омск, – пожав его ладонь, я зачем-то представилась максимально официально, но хихикнула в конце, чтобы хоть немного сгладить серьёзность.
   С каждым разом я всё лучше и быстрее врала, выдумывая на ходу новые личности, биографии и имена. В моём нынешнем представлении не было ни слова правды, да и не нужна она была никому в тот вечер.
   Парень оказался высокого роста, плечистый и покрытый лёгкой щетиной на щеках. Немного худоват на мой вкус, но всё равно довольно крепок и жилист; сильно выделяющиеся вены на руках говорили о том, что со спортом он знаком не понаслышке. Ещё он был слишком молод… Юный, лет двадцати от силы, чем-то напоминал мне беспечных сёрферов из летних американских комедий. Плюсом к этому образу служила и яркая гавайская рубашка с изображением пальм и разноцветных коктейлей с длинными трубочками.
– Какое совпадение, что мы ровесники! Я прилетел из Владика, здесь уже неделю отдыхаю, – он явно приврал насчёт возраста, добавив в свою сторону, чтобы не смущать меня.   
  Счёт был один – один. Мы оба врали, и, скорее всего, оба об этом догадывались. Обоих это полностью устраивало, поэтому никак не оттолкнуло и не насторожило. Я откровенно разглядывала парня, который присел на соседний шезлонг и бросал взгляды лишь украдкой. Он посмотрел на мои ноги, на небольшой вырез в декольте, и наконец-то добрался до глаз. Его голубые, с поволокой, ярко светились на фоне загорелой кожи и изучали меня уже чуть смелее, чем всего минуту назад.
– Вряд ли у тебя с собой есть бокал? Я права?
– Нет, я даже одноразовых стаканов не брал с собой. Могу сбегать, если подождёшь здесь, – Дима вопросительно подкинул брови в ожидании моего ответа.
– Всё в порядке. Давай сюда бутылку. Ты выглядишь как хороший парень. Скажи честно, ты – хороший парень? Сегодня мне нужен только такой.
   Он протянул мне этот испанский снаряд жидкой радости, и я сделала первый, самый опьяняющий и сносящий крышу глоток. Вино и вправду было очень терпким, насыщенным и полнотелым, оно скатилось по горлу приятным потоком и приземлилось где-то внутри.
– Я хороший. Возможно, даже слишком. По крайней мере, можешь меня не бояться, уж точно не обижу. Как тебе винишко? – парень смотрел на меня с тем самым приятным и очевидным взглядом.
   Без сомнений, я ему понравилась. Он слегка ёрзал, подбирал слова и не торопился, много улыбался и старался держать зрительный контакт.
– Ничего такое, вкусное. Мне нравится. Знаешь, такое послевкусие остаётся приятное на губах, – я облизнулась и на секунду прикрыла глаза, не скрывая своего удовольствия. 
– Эм… Я рад, что оно в твоём вкусе.
– Дим, а тебе не кажется, что мы тут засиделись? Давай прогуляемся по ночному городу, покажешь, что здесь есть интересного. Я ведь только приехала, ещё даже чемоданы не разобрала и нигде не была, – я сделала ещё три глотка и вернула бутылку хозяину.
– С удовольствием. Вообще-то я люблю разговаривать, но что-то смутила ты меня. Ты очень красивая девушка, но тебе, наверное, постоянно об этом говорят, – он поднялся сам и подал мне руку, чтобы я тоже смогла оторваться от лежания.
– Гораздо реже, чем хотелось бы. И совсем не от тех, от кого хотелось бы. Но от тебя приятно это слышать. Далеко не от всех приятно, честно признаться, – я подхватила его под локоть, и мы направились наверх по лестнице, ведущей к широкой набережной.
   Людей к полуночи не становилось меньше, плюс они стали только шумнее и говорливее. Мне нравился мой сегодняшний кавалер, который пытался о чём-то шутить, рассказывал о ресторанчиках, мимо которых мы проходили, потихоньку взял мою ладонь и сцепил свои пальцы с моими. Что-то внутри меня кольнуло, стало очень тепло и радостно, хотелось сжимать его руку и не отпускать столько, сколько было можно. Мы добрались до фонтана, напротив которого фотографировалось несколько парочек.
– Хочешь, я тебя сфоткаю? – он кивнул головой в их сторону, предлагая запечатлеть сей момент.
– Хочу… Но не этого.
   Парень остановился как вкопанный, но не отпускал мою руку. Он развернул меня и притянул к себе, обняв за талию. Его губы были куда смелее его слов, горячо и страстно поцеловали меня, замедлив время на несколько потрясных мгновений.
– Такого? Или я неправильно тебя понял? 
– Всё правильно делаешь. Пойдём ко мне. Я хочу продолжения.
   Мы долетели до моего номера за считанные минуты, допив по дороге остатки красной хмельной роскоши. У самого порога я скинула кеды в угол и налетела на него, как стервятник на слегка вспотевшую от побега добычу. Мы целовались, не отлипая друг от друга, несколько минут, а затем я села на колени и стянула с него шорты.
   Набухший от возбуждения член помешал сделать это быстро и изящно, но буквально через пять секунд он уже был во мне. Совсем не хотелось предварительных ласк и прелюдий, завод уже был максимальный, и достаточно было всего нескольких мощных движений, чтобы я в первый раз кончила. Совместный душ закончился вторым подходом, а перед самым отключением организма в сон случился третий.
   Дима делал всё не очень умело, но с диким и похвальным энтузиазмом. Несколько раз тихо спрашивал меня на ушко, нравится ли мне, как будто это было и так не заметно. Перед тем, как закрыть глаза и вырубиться окончательно, чувствую, что он продолжает разглядывать меня и гладит по спине.
– Тома… Стрёмно в таком признаваться, но тебе я почему-то доверяю. Ты у меня первая девушка. Я, конечно, раньше встречался с другой, но у нас так и не дошло до дела. Я обманул тебя, мне девятнадцать, – его голос так успокаивал и убаюкивал, что я уходила в сонную нирвану, даже не заметив его искреннее признание.
– Ну, хоть совершеннолетний, а то меня бы посадили за такое. Мне всё понравилось, а даже ещё хочу, но с утра. Можешь ко мне прижаться посильнее, пожалуйста?
   Я проваливаюсь в странное забвение, сначала вижу одно большое и чёрное ничего, а потом из тумана приходит новый, до сих пор невиданный кошмар. Чьи-то сильные руки начинают меня душить и пытаются перевернуть к себе лицом. Я вижу напавшего, но на нём чёрная маска с прорезями для глаз. Он стягивает с меня трусы и пытается войти, а я отталкиваюсь, машу руками, стараюсь попасть ему в голову. Всем телом пробую его скинуть с себя, но он слишком сильный и тяжёлый. Пробую кричать, но ладонь насильника зажимает мне рот, а я лишь трепыхаюсь, как умирающая рыба в садке.
– Эй, ты чего! Спокойно!
   Я вижу Диму, стоящего голым напротив меня. Его глаза наполнены страхом и даже ужасом. В моей руке кухонный нож, а на его шее небольшой порез, сквозь пальцы бежит алая кровь, которая уже достигла уровня колен.
– Ты больная что ли? Чуть не зарезала! Что я тебе сделал?
   Нож выпал из моей руки и воткнулся в деревянный пол. Я всё ещё не понимала до конца, сон это был или явь. Парень сгрёб свои вещи в кучу, пытаясь не заляпать их кровью, а я смотрела на растерзанную подушку, на которой спала всего минуту назад.
– Прости… Мне показалось, что ты… Дай хоть помогу с раной, посмотрю и перевяжу.
– Ты наглухо сумасшедшая! Иди ты нахер!
   Он сбежал по лестнице, по пути на ходу натягивая шорты и что-то кричал. Я села на кровать и думала, что же делать дальше. Через пару минут зашла в приложение по аренде квартир и нашла другую в двух кварталах от нынешней. Наспех прибралась, как смогла, поскидывала вещи в спортивную сумку, и свалила оттуда. Такое со мной было впервые, и всё нужно было хорошенько обдумать.

*****


Глава 5. Лесник

   “Сестрёнка, а я же тебе говорил, что будут последствия. Ты уже впустила тьму в себя, и она начинает множиться. Я очень сильно за тебя переживаю. Бросай всё и беги, езжай обратно домой и забудь.”
   А я не могла забыть, не могла остановиться именно в тот момент. Вечером меня ждало рандеву с Лесником, который никогда сам не остановится, если я ему в этом не помогу. Мне нужно было отвлечься от мрачных мыслей, заполнивших голову, потому я бросила сумку в новой съёмной квартире и поехала в аэропорт, чтобы встретить своего нового подонка.
   Рейс “Сургут - Геленджик” прибывал чётко по расписанию и без задержек, что было исключением в последнее время. Сотня вымотанных пассажиров покидала здание и попадала сразу же в знойный воздух, который обжигал их уставшую северную кожу. Многие люди шли и улыбались, несмотря на долгий перелёт, в предвкушении новых эмоций и приключений. Однако на их фоне сильно выделялся один гражданин с максимально постным и серым лицом.
   Не человек, а ходячий фоторобот, расклеенный по всему городу с надписью “Особо опасен”. Борис Гаврилов немного прихрамывал, когда шёл по направлению к заказанному такси, и катил чемодан на колёсиках позади себя. Старомодный кожаный саквояж в его руках напоминал когда-то популярные докторские сумки, которые раньше я видела только в кино. Что-то бурно обсудив с водителем, он сел в автомобиль и вскоре исчез за поворотом.
   Я продолжала сидеть на лавочке и смотреть на прибывающих людей. Мне очень было нужно хоть что-то позитивное, хотелось убедиться, что подавляющее большинство людей достойные и адекватные, что ради их спокойствия стоит продолжать свою борьбу с тайными мразями, которых они не замечают. Две девочки со светлыми волосами, заплетёнными в косички, выбежали вперёд родителей, держась за руки.
   Если мне нужен был какой-то знак, то это точно был он. Мне предстояло вернуться в квартиру, подготовиться к вечернему мероприятию и привести себя в порядок. Контрастный душ и плотный ужин невероятно взбодрили и придали сил, а баночка энергетика и капелька макияжа окончательно превратили меня в молодую девушку.
   Телефон тихо сбрякал, но я могла даже не смотреть, так зная, кто это был. Отец бы не стал писать, а позвонил, если бы захотел поговорить. Анатолий Петрович обещал не беспокоить пару дней, а он всегда выполняет обещания. Подруг и друзей у меня не было, одни только коллеги. Значит, это по-любому был мой дорогой Кузьмин.
   “Привет. Вижу, что читаешь, но не пишешь, давай хотя бы так. Я часто думаю о тебе. Скучаю даже, что ли… Не хочу на тебя давить, да и на тебя хрен надавишь. Просто знай – я всегда буду рядом, и ты всегда можешь на меня положиться. Всегда.”
   Я на минуту закрыла глаза и откинулась на кровати. Тут же вспомнился ночной кошмар, в котором меня пытается изнасиловать неизвестный мужчина в маске. Я кое-как её стягиваю, а за ней вижу лицо Сергея. Всё тело задрожало от неприятных ощущений, хоть они и были полностью выдуманы моим воспалённым сознанием. Не знаю, что со мной происходило в тот момент, но это явно было связано с моим нынешним коллегой.
   Бросив короткий взгляд на часы, я решила отложить дальнейшие терзания на следующий день. Нужно было собираться на ночной рейд, ведь до гостиницы Лесника ещё идти больше часа. Я планировала закончить с ним сегодня, потому как завтра меня уже ждал следующий маньяк из короткого отпускного списка.
   Гаврилову, судя по его жертвам, нравились исключительно блондинки, поэтому я тоже решила его порадовать. Отличный качественный парик из светлых волос сел на голову со второго раза. Затем я расчесала его и занялась оборудованием для будущего убийства. Короткий нож-бабочка и силиконовая удавка легко разместились в маленькой дамской сумочке. Я встала напротив зеркала и ещё раз оценила свой наряд.
   Белое ситцевое платье в чёрный горошек, на ногах – новые кеды. Платье классно на мне сидело, подчёркивая длинные ноги и имеющуюся талию. Я немного по-девчачьи покрутилась, даже сделала пару кадров на память. В моей же памяти было слишком много разного, чего и не стереть, и не забыть никогда. От злости и нахлынувшего ниоткуда гнева я не знала, как избавиться, лишь решив, что в тот день всё это выплесну на выбранного ранее извращенца. Лесник особенно сильно меня раздражал своими методами и безнаказанностью за совершённые нападения.
   Взяв с собой укол мощного снотворного на всякий случай, я наконец-то покинула съёмные квадраты и пошла в сторону нужной гостиницы. Маньяк обитал в небольшом отеле на краю города, неподалёку от зелёного парка, и это было, скорее всего, неспроста. Привычки и повадки у таких людей с годами только усугубляются и становятся преобладающими над разумом. Устроившись на скамейке напротив, я высматривала своего доходягу среди идущих по улице особей мужского пола. В наушнике играла “Кукушка”, та самая, а не какой-нибудь кавер безголосой певички.
   Примерно через час на горизонте моего взгляда появился Гаврилов. Он шёл, опираясь на скандинавские палочки, будто заправский спортсмен, хотя на инвентаре и заканчивалось всё сходство. Лицо и глаза стали ещё более впалыми, чем были на имеющихся в архиве фотографиях. Лесник явно сбросил несколько килограмм, которые и так не были лишними.
   Я легко и быстро его догнала в конце улицы, стараясь держать не вызывающую подозрений дистанцию. Прокручивала в голове возможные сценарии развития нашей встречи, пока лишь примеряясь и злясь из-за большого количества отдыхающих зевак вокруг. Хотелось полосонуть его по горлу прямо сейчас, кинуться внезапно и яростно, повалить на землю и замочить гадёныша за секунду. С другой стороны, я хотела бы, чтобы он не быстро испустил дух, а немного помучился от боли и страха, обмочился от неожиданности и умолял бы меня этого не делать.
   Гаврилов свернул в парк, как я и предполагала. Он никуда не спешил, что раздражало ещё больше. Эта медлительность только оттягивала неизбежное и создавало огромное напряжение в моём теле. Каждая моя мышца мечтала действовать, а ей приходилось лишь вяло плестись за дряхлым мужиком, который и сам, казалось, вот-вот рассыплется.
   Он несколько раз останавливался посреди дорожки, видимо, переводя дыхание. В эти моменты, как назло, проходили парочки или одиночные прохожие. Я достала из сумочки удавку и спрятала её в кулаке. Решила, что между двумя следующими фонарями нападу, посмотрев, что впереди никого не было на несколько сотен метров.
   Стала потихоньку нагонять Лесника, сокращая расстояние с каждым бодрым шагом. Когда до него оставалось всего около двадцати метров, я чуть не перешла на бег от волнения. Намотала удавку на кулаки и приготовилась накинуть её на эту противную худосочную шею. За три шага до точки соприкосновения Гаврилов внезапно развернулся и посмотрел прямо на меня.
– Вы от кого пришли за мной?
   Я на несколько секунд замерла от такого неожиданного вопроса и поворота. Лесник заглянул мне в глаза и даже немного улыбался, совсем не проявляя агрессию.
– Я, видимо, обозналась, – пытаясь как-то замять странную ситуацию, я прятала удавку обратно в сумочку, но было поздно, потому что мой собеседник уже разглядел, что это такое.
– Нет, вы не обознались. Я чрезвычайно опасен и могу причинить много вреда людям. Судя по всему, вы и сами обо всём знаете.
   Раз уж маски были сброшены, то я решила тоже больше не притворяться.
– Я знаю, что это вы нападали на трёх женщин в Питере. Вы угрожали им ножом, жестоко изнасиловали их, а затем скрылись от правосудия. Я вас вычислила по своим источникам, выследила и хочу убить.
   Гаврилов выпрямился, насколько смог, всё ещё опираясь на палки для ходьбы. Я ждала всего чего угодно от этого подонка: что он сейчас кинется в драку, бросит в меня одной из них, будет всё отрицать или попытается позвать на помощь. Однако дальше он меня действительно удивил.
– Убейте, пожалуйста. Рак уже, правда, большую часть работы сделал за вас. Я не пытаюсь вызвать сожаление, ведь я его не заслуживаю. Больной и старый ублюдок, я даже сам себе ненавистен за свою смердящую жизнь, – Лесник отбросил спортивный инвентарь в сторону и раскинул руки.
   Я на минуту замешкалась, хоть и шла за ним полчаса в полной уверенности, что хочу сделать. Что-то ёкнуло внутри меня от этого странного принятия смерти и признания своей вины.
– Идите, куда шли. Вы должны исправиться, хотя бы попытаться. Судьба вам уже всё вернула и наказала сама.
   Я и вправду хотела уйти, развернулась и пошла в противоположную сторону, но тут услышала фразы, которые всё и решили.
– Я не хочу и не могу исправиться. Прямо сейчас гулял и высматривал кого-нибудь… Жаль, что силы уже не те, я бы и тебя попробовал трахнуть.
   Глаза мои мгновенно налились красной яростью. Достав удавку, я накинулась на Гаврилова со спины и начала его душить, сжимая её изо всей дури. Тот инстинктивно попытался сопротивляться и скинуть меня с себя, поэтому я достала нож-бабочку, раскрыла его и перерезала ему глотку. Лесник дёргался ещё больше двух минут, несмотря на своё слабое физическое состояние, не хотел так быстро прощаться с жизнью.
   Осмотревшись по сторонам, я заметила двух молодых людей, которые были на расстоянии около ста пятидесяти метров. Один из них указывал на меня пальцем и даже пошёл в мою сторону, а второй куда-то звонил. Поняв, что дело пахнет жареным, я побежала в сторону набережной, надеясь затеряться в толпе.
   Никогда прежде в своей жизни я так быстро не преодолевала расстояние в пару километров. Постоянно оборачиваясь, неслась вперёд, не взирая на вопросительные взгляды и даже окрики прохожих. Мне казалось, что меня вот-вот настигнут, что те парни преследуют и скоро догонят. Увидев впереди идущий казачий патруль в форме, я тут же свернула в короткий переулок, а затем ушла зигзагами между домами.
   Сердце бешено колотилось не только из-за внезапной физической нагрузки, но и от волнения. Я слишком сильно наследила в этом городе, наделала кучу глупостей и на этом могла попасться. Понимая всё это, я собрала вещи, закрыла квартиру и в ту же ночь уехала на такси в курортный город Туапсе.
* * * * *

Глава 6. Фотограф

   По прибытии на новое место, я вышла на автостанции и направилась по своему адресу. В Туапсе было не так много вариантов для съёма, поэтому я не сильно и привередничала: взяла скромный угол в виде студии в двадцать квадратов. Однако, добравшись до точки, тут же поняла, что меня впервые в жизни кинули на деньги.
   Я стояла у подъезда, улыбаясь и злясь одновременно. Как бы тщательно я ни проверяла арендодателя и ни читала отзывы, меня всё равно обманули. Дом состоял из трёхсот квартир, а в моей заявке значилась квартира триста один. Номер телефона, на который я отправляла деньги две недели назад, естественно, был выключен и не обслуживался. Себе я пообещала в следующем отпуске плотно заняться такими чёрными риэлторами и кидалами.
   Сев на лавочку у своей несостоявшейся временной берлоги, я открыла следующую папку с названием “Фотограф”.
   Артемий Баринов. Тридцать два года. Не женат, детей не имеет. Зарегистрировано ИП, исправно платит налоги, есть квартира в центре Санкт-Петербурга и мотоцикл “Сузуки”. Проходил как подозреваемый по четырём делам об изнасиловании в черте города. Маньяк нападал в тех случаях сзади, бил тяжёлым предметом по голове, совершал насильственные действия, скрывался, не оставляя улик. Самая мерзкая подробность – он всегда делал полароидовский снимок своего члена в презервативе и клал его возле жертв. Видимо, так он демонстрировал свои результаты либо была ещё какая-то на всю больную голову причина.
   В папке на этого персонажа было полно самых разных фотографий: его личных из портфолио и его работ со свадеб и корпоративов. Высокий парень спортивного телосложения с длинными светлыми волосами – Фотограф заметно обожал свою внешность. На его личной странице в социальной сети были даже не сотни, а тысячи фотографий собственного лица и тела во всех возможных ракурсах. Он, конечно, объективно был смазливым и симпатичным, но такое самолюбование лично меня всегда скорее отталкивало от дальнейшего общения.
   Далее в моём архиве попались четыре фотографии девушек, на которых было совершено нападение. Я не заметила ни одной общей черты, которая бы связывала их: настолько они были разнотипажные. Две блондинки, брюнетка и шатенка, одна полненькая и три стройных. Похоже на то, что у подонка совсем не было вкуса в женщинах, помимо отсутствия других положительных человеческих качеств.
   Могло ли быть такое, что все девушки, незнакомые друг с другом, живущие в разных районах и общающиеся в разных компаниях, абсолютно случайно были на фотосессии у одного и того же человека? Я никогда не верила в подобные совпадения, но следователи, ведущие дела, не обратили на это внимание или не захотели разбираться. Все расследования захлёбывались в рутине, новых жертв не было, время якобы лечило раны, всё понемногу улеглось и забылось.
   Да, судя по датам написанных заявлений в полицию, Баринов либо успокоился, либо залёг на дно. С момента последнего нападения прошло чуть больше двух лет. Исправление – второй принципиальный вопрос, в который я почти не верила, ни разу не встретившись с ним в реальной жизни. Хотелось бы знать хотя бы несколько примеров, когда человек с годами становился лучше, однако на моей памяти всё было как раз наоборот.
   Ещё немного полистав ленту, я замечаю, что буквально пять минут назад появилось несколько новых фотографий. Артемий делал селфи и фиксировал свою довольную физиономию на фоне каких-то достопримечательностей города. Несколько новых девушек позировали ему возле фонтана и военного мемориала. На цифровой карте города я поставила четыре метки, где он сам себя и других запечатлел, однако полученный квадрат всё равно был довольно большим для поиска.
   С Бариновым было много проблем, помимо полного отсутствия доказательной базы. Он не оставил никакого цифрового следа, и я не знала, где он живёт, в каком месте остановился и как его искать. Моя ситуация с квартирой немного подсказывала о том, что, возможно, Фотограф смог решить вопрос с жильём каким-нибудь альтернативным методом.
   Покопавшись в его старых постах, я заметила несколько высказываний о проживании на природе с приложением фотографий из палатки. Если он прилетел в Туапсе со своей палаткой или взял её здесь в аренду, то шансы найти его в городе и окрестностях резко приближались к нулю.
   Я не хотела здесь задерживаться не только потому, что меня кинули и больше негде было остановиться, но и потому, что жара в тот день стояла по-настоящему адская. Даже ночью было очень душно, футболка липла к спине от струящегося пота. Быстренько создала фейковый аккаунт в той же социальной сети, добавила несколько классных фотографий понравившейся мне случайной девушки с иностранного сайта. Написала Баринову первой сама – так сказать, сделала первый шаг к нашему знакомству.
   “Привет! Мне очень понравилось, как ты работаешь. Я сейчас тоже в Туапсе. Ты мог бы меня немного пощёлкать? Разумеется, не бесплатно, я всё понимаю, это ведь твоё время и твой хлеб”.
   Даже моя ненастоящая личность не хотела быть халявщицей, что меня даже позабавило. Немного подумав, последнее предложение я стёрла для пущей реалистичности. Ответа долго ждать не пришлось: уже через пару минут замигало ответное сообщение.
   “Привет, малышка! Такая ослепительная красотка остро нуждается в классных фото! Конечно, я рад буду с тобой поработать. Встретимся у смотровой площадки сегодня в одиннадцать?”
   “Ок, до скорого свидания”.
   Он был настолько любезен, что даже выслал координаты места, о котором говорил ранее. Судя по маршруту, пешком до него идти нужно было около получаса, так что время у меня ещё было. Я пошла не самым оптимальным путём, желая хоть немного прогуляться вдоль кромки моря. Спортивная сумка стала заметно легче из-за постоянно уменьшающегося количества вещей в ней. Прохладный безалкогольный мохито приятно стекал по горлу мелкими глоточками. Оказывается, мне нравилось отдыхать, даже если так сумбурно и странно. В наушнике на репите играла песня “Перемен” – вот уж чего действительно не хватало моему сердцу.
   Этого долговязого парня с широкими плечами трудно было с кем-нибудь перепутать. Заприметив его ещё со ста метров, я стала идти немного медленнее, чтобы посмотреть, как он себя ведёт на людях. Фотограф сам подходил к прохожим, предлагая свои услуги; некоторые охотно соглашались, другие же просто проходили мимо.
     “Да, это он, сестрёнка, даже не сомневайся. Какие тебе нужны доказательства? Только посмотри на эту сальную улыбочку, которой он разбрасывается налево и направо”.
   Я была полностью согласна с мнением брата, но всё же планировала хоть как-то убедиться в его виновности. В какой-то момент я подошла уже слишком близко, и Баринов меня заметил.
– Девушка, добрый вечер! Меня зовут Артемий, я занимаюсь художественной фотографией. Не хотите ли бесплатную фотосессию в обмен на телефончик? – времени он не терял и буквально за несколько секунд пытался обаять конкретным предложением и широкой улыбкой.
– Здравствуйте, Артемий. Я – Лена, писала вам на сайте сегодня. Простите за небольшой обман: выложила не свои фотографии, но ведь и у нас не свидание, – пришлось ему ответить временной взаимностью в своих интересах.
   Я второй раз за отпуск была в своём самом естественном виде: без макияжа и парика, в самой обыкновенной футболке, юбке и кедах. Плюс ещё эта спортивная сумка, болтающаяся за плечом, сильно дополняла образ простой девчонки из глубинки. 
– Ничего страшного! Вы в жизни ещё лучше выглядите, непонятно, почему вообще стесняетесь своё лицо выкладывать. Позвольте, сразу пару снимков сделаю, вот сюда встаньте, – Баринов указал на небольшую площадку с видом на звёздное море.
   Луна на заднем фоне сделала красивую дорожку, а водную гладь беспокоили лишь небольшие волны. Я поправила волосы и заняла одну из ранее подсмотренных в интернете поз с вытянутой ногой. Фотограф направил на меня огромный объектив камеры и несколько раз щёлкнул, подсказывая, как встать в следующем кадре.
– Лена, посмотрите, что у нас получилось. Ну разве это не чудо? Я про вас, конечно. Моё дело лишь зафиксировать вашу красоту во времени. Шикарно глаза получились, и волосы так изящно спадают, – Баринов любовался в экран своей работой, а затем и мне показал результат.
   Нужно признать, что он был большим профессионалом – у меня никогда не было настолько классных снимков. Захотелось оставить себе парочку на память, когда я с ним закончу, хоть я и понимала, что этого делать нельзя. Любой след, ведущий от маньяка ко мне, должен быть уничтожен или стёрт.
– Классно. Мне вправду нравится. Может быть, мы сменим локацию на более интересную? – я забрала свою сумку с парапета и вернулась к нему.
– С удовольствием, сам хотел предложить, но не знал, как вы к этому отнесётесь. Вообще, мне нравятся девушки с активной жизненной позицией, – Артемий хихикнул и закрыл объектив крышкой.
   Он ещё даже не представлял, насколько у меня активная жизненная позиция. 
– Какие есть предложения? Я здесь впервые, совершенно не знаю красивых мест и видов.
– Тогда рад буду показать одно обалденное место. Вы же не побоитесь пойти со мной? – Баринов подмигнул, хоть это и было совершенно неуместно.
– Нет, а нужно бояться? У меня перцовый баллончик с собой. Да и вы выглядите вполне адекватным, – я всем своим видом давала понять, что готова выдвигаться.
– Тут недалеко есть знаменитая скала Киселёва, может быть, слышали? Я там палатку разбил наверху, а какие оттуда открываются рассветы, вы даже не представляете.
   “Новый рассвет ты уже не увидишь”, – подумала я, но вслух сказала, разумеется, совсем другое.
– До рассвета быть не обещаю, но очень интересно, о чём ты. Давай перейдём на ты, если не против.
   Мы шли и болтали, как будто были давно и плотно знакомы. Несколько раз я ловила себя на мысли, что, возможно, я ошиблась на его счёт. Он был обаятелен, учтив, вежлив, общителен и спокоен – ну какой из этого перечня должен получиться маньяк? С другой стороны, это было идеальным прикрытием. Он шёл всегда впереди меня, шутил, рассказывал о других своих путешествиях, задавал много вопросов обо мне. Складывалось полное впечатление, что Артемий пытается мне понравиться, флиртует и заигрывает, но никак не может быть подонком, который нападал на девушек два года назад.
– А в Питере ты чем занимаешься? Там у тебя, скорее всего, и жена есть, и дети? – я пыталась уловить хоть какие-то зацепки в его голосе, и, наконец-то, он мне их дал.
– Нет у меня никого, как-то не заладилось. Одна работа на уме всегда была. Я раньше был совсем другой, а потом что-то переклинило в голове… Скорее, наоборот, что-то встало наконец-то на правильное место. Были в моей жизни страшные ошибки, а потом одумался как-то и решил жить нормально, – Баринов шёл на десять шагов впереди и периодически щёлкал меня в пути.
   Да ты же, сука, только что мне во всём признался, но сделал это максимально туманно! Знаю я о твоей прошлой биографии, не переживай и не старайся так сильно! Как же здорово ты придумал в своей безумной башке – начать жить заново. А что прикажешь делать тем четырём девчонкам, которым ты сломал судьбу в поиске своей? Может быть, сейчас передо мной и вправду находился совсем новый человек, но ведь этими же руками и творилось то зло, которое он решил забыть.
– И где же твой лагерь?
– Мы почти дошли. Между трёх высоких деревьев разбил, там у меня и котелок есть, можно даже чай сообразить.
   Местечко, надо признаться, и вправду было очень живописным: обрывающиеся скалы, омываемые морем, огромный полумесяц в небе в заметных глазу кратерах, уютная полянка с небольшим лагерем посередине.
– Ты, наверняка, очень голодная? Могу разжечь костёр и что-нибудь приготовить, – Артемий выжидательно посмотрел на меня.
– Не отказалась бы даже от самой обыкновенной тушёнки, но можно сначала полюбоваться видом? – я направилась к самому краю площадки и увлекла парня за собой.
  Мне было интересно, что же происходило у него в голове в этот момент. Вспоминал ли он о своих прежних жертвах, представлял ли, как будет насиловать меня, или и вправду просто искал интересные ракурсы для эффектных фотографий?
   Фотограф шёл за мной, а затем и обогнал на пару шагов.
– Постой! Тут уже опасно, дай хоть посвечу телефоном, – Баринов остановился всего за метр от обрыва, за которым начиналась гладкая отвесная скала высотой метров в пятьдесят.
– Да всё уже, выключай этот режим заботы. Надеюсь, что сразу башкой ударишься и не будешь долго мучиться, – я толкнула его в спину с разбега, отчего молодой и обаятельный маньяк полетел вперёд.
   Артемий свалился на ноги как кулёк, несколько раз перевернулся на твёрдых камнях, но каким-то образом умудрился зацепиться за один из крайних.
– Ты что творишь, сука! – он выпучил глаза от страха и неожиданности, едва держа вес своего тела над пропастью.
– Избавляюсь от человеческого дерьма. Лети уже, тебя там заждались, – я наступила ему на пальцы, отчего послышался характерный хруст.
– Ааа! Я сейчас выберусь и убью тебя нахер! – Баринов и впрямь стал подтягиваться наверх, пользуясь прекрасной физической формой.
   Профессиональная камера стоимостью с мою полугодовалую зарплату сорвалась с его шеи из-за перетёртого о породы ремня. Я посмотрела вокруг и взяла камень побольше и поострее, после чего с силой швырнула парню в голову. Череп в мгновение раскололся, из раны хлынула кровь, а руки отцепились от уступа. Баринов хватал воздух пустым ртом и завалился назад, а через пару секунд приземлился на дикий пляж, на котором, к счастью, никого в такой поздний час не было.
   Возвращаться в город одной было гораздо скучнее, но других вариантов не предвиделось. Не оставаться же в палатке моего нового знакомого на ночлег? С рассветом вокруг будет слишком много туристов, интересующихся зевак и местной полиции.
* * * * *
Глава 7. Романтик

   Я прибывала на автобусе в последнюю точку моего маршрута и финишную часть отпуска – в славный город Сочи. С самого въезда на меня нахлынули приятные воспоминания из детства о проведённых здесь летних каникулах. Вкус вафельного пломбира, долгие прогулки по дендрарию, огромный аквапарк и первая неожиданная встреча с чернокожим иностранцем: я прокручивала эти яркие кадры в голове, радуясь, что они когда-то были реальными.
   В наушниках играла песня “Кончится лето”, но на улицах властвовало жаркое солнце и никуда отступать не собиралось. Всего через час, что очень быстро по местным меркам, я уже добралась до временного пристанища в скромном районе Адлера. Большой Сочи был мне не по карману, да и слишком далеко находился от моей новой цели. 
– Алло! Добрый день!
– Добрый день! Гостиница “Ясень”, администратор Галина. Я вас слушаю.
– Подскажите, могу я поговорить с Леоновым Егором? Он – мой родной братик, хотела уточнить, в каком номере он остановился. Хочу ему небольшой сюрприз устроить, он даже не знает, что я тоже сюда приехала, – я лежала на кровати, обдуваемая кондиционером, и нагло врала.
– Леонов… Одну минуточку, сейчас уточню. Вы знаете, а он выехал на экскурсию с нашим гидом буквально час назад, – судя по звукам, девушка быстро что-то печатала на клавиатуре.
– Ну что за непоседа! Узнаю его. А куда он направился?
– К сожалению, я не могу вам этого сказать. Мы обычно не распространяем информацию о наших клиентах.
– Понимаю. А когда группа вернётся из тура?
– Через три дня. Извините, но подошёл клиент, я вынуждена закончить разговор. Всего хорошего.
– Хотя бы намекните.
– Не могу, до свидания.
– Спасибо, хорошего дня.
  Я вбила в поисковой строке браузера слова: “Туры из Сочи на три дня”, и все полученные ответы однозначно говорили об одном и том же: Романтик свалил за границу, а именно в солнечную и независимую республику Абхазия.
– Чёрт! Вот же сука! У меня обратный рейс через два дня. Я не могу просто сидеть и ждать, когда он накатается и вернётся, – от нахлынувших эмоций я аж соскочила на пол.
– И что мне делать? Брат, почему сегодня ты молчишь? – я задрала голову и обратилась к своему невидимому родственнику, как будто он всегда летал рядом.
  Его голос молчал, и это пугало куда больше, чем когда он со мной разговаривал по своей воле. За два года я привыкла к таким беседам, можно даже сказать, что нуждалась в них. В тот момент я почувствовала себя невероятно одинокой, хотя я такой была и много месяцев до этого.
– Заграница — значит заграница. Значит еду, быстренько в душ и еду.
   Мне снова никто не ответил, поэтому я говорила с зеркалом. Небольшие мешки под глазами почти скрывались за свежим загаром, волосы немного выцвели и выглядели сухими, полностью безжизненными. Губы вообще почти исчезли, превратившись в тонкие полоски красной ткани. Выглядела я, если честно, отвратительно, мне срочно нужны были пропущенные косметические процедуры и здоровый сон часов на десять. Но ещё больше мне нужно было собраться в дорогу и закончить свой грёбаный отпуск на высокой ноте.
   Контрастный душ хоть немного привёл в чувства, а после него я улеглась в кровать и открыла на смартфоне папку с названием “Романтик”. 
   “Егор Леонов, тридцать лет, холост, детей не имеет. Задержан по подозрению в нападении на пятерых девушек в Северо-Западном районе Санкт-Петербурга. Отпущен в связи с отсутствием улик.”
    Я пробежалась глазами по собранной ранее информации, чтобы хоть немного понять, где его искать. Романтик активно использовал социальные сети, в которых писал с поддельных аккаунтов молодым и наивным девушкам. Парень невероятно виртуозно общался, писал собеседницам большие тирады и даже стихи собственного сочинения, потихоньку втираясь в доверие. Затем в одном из сообщений, как бы невзначай, узнавал домашний адрес, на который отправлял шикарные букеты цветов на протяжении трёх дней подряд.
   Ему нравилась эта игра и подвешенная в воздухе интрига. Девушки гадали, от кого они получали знаки внимания, им нравилось то, что это было необычно и таинственно. На четвёртый день, когда будущие жертвы уже привыкали к доставке и даже ждали её, он переодевался в курьерскую форму и лично заявлялся в нежданные гости. Леонов нападал на своих избранных, в секунды сворачивал им шеи, а затем насиловал остывающие тела.
   Я не впервые видела эти фотографии, но каждый раз они вызывали у меня настоящий неподдельный животный ужас. Погибшие лежали на спине с неестественным расположением головы, руки сложены на груди, а вокруг были разложены подаренные ранее цветы. Маньяк покидал квартиру и оставлял двери чуть приоткрытыми, видимо для того, чтобы тела обнаружили как можно быстрее. Неожиданные свидетели должны были впечатлиться задуманными им натюрмортами, пока они всё ещё были свежими, а не приобрели трупный вид и запах разлагающейся плоти.
   “Вышли на него по совпадениям с трёх камер наблюдения из дворов убитых девушек. На допросах вёл себя спокойно, утверждал, что во время зафиксированной смерти пятерых жертв находился дома, алиби подтвердить ничем не мог. На местах преступлений не обнаружено следов ДНК, отпечатков пальцев и обуви. Все профили, с которых писали девушкам, удалены, переписку удалось восстановить только после официального запроса к владельцам социальных сетей”.
   На последней фотографии в папке был сам Леонов: молодой подтянутый парень с глубоко посаженными глазами и тяжёлой челюстью. От его взгляда становилось не по себе даже через снимок, настолько холодным и отстранённым он чувствовался.
   “Кандидат в мастера спорта по самбо. Увлекается ножевым боем. Официально не трудоустроен. Дважды бросал университет на первом курсе. Ранее не судим, по другим делам тоже не проходил. Не курит, не пьёт, азартными играми не интересуется”.
    Одинокий. Озлобленный. Опасный. Он слишком сильно напоминал мне саму себя. Я почувствовала струйку горячего пота, сбежавшую по спине, хоть мне и не было жарко.
   Решив вздремнуть пару часов, чтобы переждать самое пиковое солнце, я приняла душ и завалилась на кровать. Буквально за пару минут я ушла в некое подобие сна, которое скорее напоминало горячечный бред при сорока градусах температуры тела.
   Мне снова снились крепкие руки, которые сжимали мою шею... Кто-то забрался на меня сверху, душил и пытался изнасиловать, бил по лицу и орал в ухо. Ничего нельзя было разобрать из-за моего непрекращающегося крика. Я смахнула волосы в попытках скинуть с себя напавшего и со всей дури ударила его кулаком в челюсть.
   К кровати меня прижимал Кузьмин, его самодовольную ухмылку трудно было перепутать с чьей-либо другой. Из его рта несло табаком и крепким алкоголем, лицо и шея были небриты, а руки – в какой-то грязи. От удара он на секунду потерял контроль, поэтому мне удалось дотянуться до прикроватной тумбочки и стащить с неё тяжеленную статуэтку какого-то греческого бога. Я дважды приложила его по черепу, после чего мой насильник совсем обмяк и кулем свалился на пол. Ещё минуту я приходила в себя, после чего смогла привстать и посмотреть на тело.
   Кузьмин всё ещё дышал, его грудь вздымалась, судя по залитой кровью белой рубашке. Я поплелась к выходу из квартиры, крича и зовя на помощь. В подъезде и на улице не было ни одной живой души, только мёртвый туман, который застилал всё вокруг.
   Я едва не упала на пол, выходя из этого сна наружу. Всё тело ныло и болело, словно вспомнив или ощутив те истязания как фантомные. Я понимала, что со мной что-то происходит, меня разрывает изнутри, но не могла понять истинную природу этих чувств. Решив, что разберусь с ними чуть позже, я стала собираться в дорогу.
   Литр газированной воды, сменная обувь, влажные салфетки, несколько таблеток из специального набора: всё, что я решила взять с собой в свой короткий тур. Оставив остальные вещи в спортивной сумке в ячейке хранения автовокзала, я села в такси и уже через полчаса стояла на границе около реки Псоу.
  Вереница жаждущих впечатлений туристов тянулась на несколько сотен метров, однако очередь шла вперёд довольно бодро. Солнце в четыре часа дня всё ещё было беспощадным, поэтому маленькая бутылка воды, взятая с собой, довольно быстро закончилась.
– Девушка, вы без багажа что ли? Возьмите тогда мой, – молодой симпатичный парень широко улыбнулся, бегло заглядывая в моё декольте.
– Очень смешно.
– Это вам в качестве извинений. Вы в каком направлении едете? – он протянул мне закрытую бутылку воды, от чего я не смогла отказаться.
– Спасибо, я слабо подготовилась к пути в этот раз. В столицу поеду, наверное, или в Новый Афон. А вы куда посоветуете? – я не стала дальше щетиниться и улыбнулась ему в ответ.
   Парень неожиданно резко схватил два своих объёмных чемодана и продвинулся вперёд, затем пожал плечами и отвернулся. К нему подошла девушка с ребёнком на руках и обняла его сзади. Видимо, на этом наше общение было внезапно закончено.
  На пропускном пункте не задерживали, буквально за секунду сверяя паспорт с предъявленным лицом; металлодетектор противно попискивал на других людей, но на мне подозрительно молчал. В эту секунду я вспомнила, что фактически была безоружной и шла на опасного зверя с голыми руками. При первой же возможности я решила посетить магазин и прикупить пару вещей для будущего свидания с Романтиком.
   По ту сторону границы встречали два десятка настойчивых таксистов, но я решила прогуляться пешком до ближайшей остановки. Налегке, всего лишь с крохотной дамской сумкой, в жёлтых босоножках и светлом платье, я выглядела как типичная молодая туристка. Несколько проезжающих мимо автомобилей останавливались, а водители предлагали меня подвезти туда, куда нужно. Я согласилась сесть в машину только к древнему старичку, от которого веяло спокойствием и домашним бытом.
– Здравствуйте! Девушка, вы зачем такая красивая и пешком ходите? Эти ножки нужно беречь смолоду, они созданы для восхищения, а не для пыльных дорог, – пожилой мужчина притормозил напротив и говорил, опустив стекло вниз.
   "Жигули" старой модели небесно-голубого цвета без единого следа ржавчины выглядели шикарно на фоне зелёной травы и кипарисов. Старик улыбался сквозь густую бороду и поразил меня своими молодыми и озорными глазами.
– Добрый денёчек! Подбросите меня до ближайшего посёлка? Я и вправду не готова долго идти, – я дождалась, когда он развернётся, и присела на пассажирское сиденье рядом с водителем.
– Вай, как мне будут завидовать друзья, когда увидят, с какой богиней я ехал на своей старушке! И отвезу, и расскажу, что захотите. Меня Вазифом зовут, а вас? – он включил какую-то приятную музыку, хитро сплетённую из скрипки и фортепиано.
– Диана, очень приятно познакомиться, – я отметила про себя, как вкусно пахнет в салоне – свежими фруктами и истинной чистотой.
– Это для меня большая честь. Минут десять - пятнадцать ехать будем, можете расслабиться и насладиться видом.
  Расслабиться в кресле удалось, а вот восхититься видом из окна получалось далеко не всю поездку. Классные пейзажи, как с заставки рабочего стола, сменялись узкими улочками, заставленными прилавками, шикарные аллеи – загаженным серпантином в частном секторе. Всего за пару десятков километров я увидела и те места, где захотелось остановиться для памятной фотографии, и те места, которые были больше похожи на сцены из хтонических фильмов.
  Вазиф что-то рассказывал всю дорогу, а я вежливо кивала головой и поддакивала, а сама пыталась соображать о своём предстоящем деле. Высадив меня по первому требованию, он попрощался и даже не взял протянутые деньги.
– Не обижайте старика. Деньги я ещё заработаю, а вот побывать рядом с такой девушкой вряд ли когда-то ещё сумею.
– Всего вам хорошего! Вы меня прям засмущали комплиментами.
– Спасибо, милая, за такую приятную компанию. Возьми мою визитку, вдруг что-то понадобится. Отвезу, куда скажешь, вино могу достать и сыр вкусный, такого в магазине точно не найдёшь, – Вазиф дал мне аккуратно нарезанную маленькую картонку, на которой аккуратным почерком был написан его адрес и телефон.
– Благодарю, вы замечательный человек, таких бы на свете побольше, – я помахала ему рукой и направилась в ближайший ресторанчик у набережной.
   Заказав безалкогольный Мохито и местное подобие пиццы, я на протяжении получаса не спеша управилась с ними. Затем снова провернула трюк с гостиницами: представляясь сестрой Леонова, звонила и пыталась найти его следы. Мне повезло: всего лишь примерно с сороковой попытки я нашла отель, в котором он остановился на ночь. Маленький посёлок находился в пяти километрах вниз по пляжу; проверив по электронной карте, я поняла, что хочу и могу до него добраться своим ходом.
   Шаркая ногами по мелкой гальке, я любовалась почти безлюдным морем, редкими лодочками и безумным ароматом кипарисов. Солнце уже не обжигало мою кожу, лишь слегка касалось и ласкало её. Дойдя до белых скал, местной достопримечательности, я попросила сидящую девушку сделать несколько фотографий на мой смартфон. Посмотрев на себя со стороны, я увидела на экране молодую девчонку с яркими, но грустными глазами. Была в них какая-то лютая пустота, которую мне непременно хотелось заполнить.
   Вывеска на первом этаже миловидного здания не оставляла сомнений, что я добралась до нужного адреса. Романтик сидел на втором этаже гостиницы в белом халате, наблюдая за садящимся за горизонт солнцем. Я узнала его по профилю из собранного материала, без сомнений, это был Леонов собственной персоной. Внутри меня что-то зашкворчало, как на раскалённой сковородке, адреналин тут же скаканул за все мыслимые пределы.
   На первом этаже отеля под навесом находились столики, возле которых уже суетились официанты, накрывая для постояльцев ужин. Я открыла калитку и вошла на территорию, надеясь, что никто в этой суете не обратит на меня внимания. Однако в тот же момент молодой парнишка, нёсший два подноса с блюдами, остановился и спросил:
– Вы из какого номера?
– Из двести пятого. Только приехала, – мозг напомнил, что у Леонова был двести десятый номер, значит, и мой выдуманный должен был здесь существовать.
– Присаживайтесь, сейчас всё принесу, – официант подмигнул и убежал за новыми подносами.
   Я надела босоножки, стащила красивый кухонный нож с ближайшего стола и скрылась за калиткой до его возвращения. На всём пляже было около ста человек, особо не затеряешься, но я решила всё-таки занять наблюдательную позицию именно здесь.
   Прошло около десяти минут, и на горизонте появился Леонов, одетый в летний спортивный костюм из футболки и коротких шорт. Он занял одиночный стол, ел подчёркнуто медленно и запивал чистой водой из графина. Затем встал, что-то бегло обсудил с официанткой и направился в сторону побережья, пройдя мимо меня всего в паре десятков метров.
    Я шла за ним, с силой сжимая сумку, в которой ждал своего часа украденный нож. Другого инструмента найти не удалось, да и не особо требовалось: мне казалось, что хватит одного точного удара. Солнце оставляло всё меньше света на улице, что играло мне на руку. Вокруг не осталось прохожих, а длинная тень кипариса дала мне защиту от любопытных глаз даже со стороны дороги.
   Егор двигался довольно быстро, поэтому и мне приходилось поддерживать заданный темп, чтобы не отставать. Чуть прибавив скорость, я с каждым шагом приближалась к его спине, достала нож из сумки и приготовилась к решительному ходу. Планировала ударить в шею сзади и уже примерялась, в последний раз оглядываясь вокруг в поисках ненужных свидетелей.
   И тут он сделал то же самое. За мгновение до опускания моей руки Романтик что-то почувствовал и резко развернулся. Вместо проникающего ранения в шею он получил проникающее ранение в грудную клетку.
– Ты чё, сука, творишь???
   Нож карикатурно торчал из него, как булавка в кукле вуду. Первые несколько секунд даже крови не было, а потом она пошла из свежей раны как следует. Леонов даже не упал на землю, а просто стоял, выпучив глаза от ярости. Ещё миг – и он достал кухонный нож из себя, а затем зажал левой рукой новенькую дырищу в груди.
   Я не знала, что делать, картина передо мной казалась нереальной, ведь удар точно был смертельным. Отступив на пару шагов назад, я упёрлась спиной в какой-то забор.
– Я тебя убью, сука!!! – Леонов кинулся на меня, несмотря на то что из него ручьём хлестала кровь.
   От первого замаха удалось увернуться, скатившись вниз, но второй разрез ножом пришёлся прямо посередине моего живота. Леонов с каждой секундой проседал всё ниже, но успел всё-таки оставить мне на память длинную полосу разорванной кожи, из которой тут же рванула алая жидкость.
   Романтик рухнул рядом: сначала на колени, а потом, уткнувшись головой в кусты, а я лежала, скорчившись от боли, пытаясь унять панику и понять, что мне делать дальше. Еле-еле смогла снять платье через верх и попыталась хоть как-то заткнуть им зияющую рану. Я знала, что жить мне осталось от силы минут двадцать, и это при условии, если совсем не буду шевелиться.
   Левой рукой я достала оставленную визитку едва знакомого человека. В тот момент мой мозг не придумал ничего лучше, чем позвонить ему и попросить помощи. Я лежала в кустах с разрезанным животом, возле меня был мужской труп с явными признаками насильственной смерти, рядом находилось орудие преступления с кучей отпечатков. По-моему, это был идеальный момент, чтобы набрать номер телефона мужчины, которого я знала до этого целых полчаса.
– Вазиф, это Диана... Мне нужна ваша помощь... Срочно... Я умираю.
    Дальше всё было как в тумане, как в самом страшном кошмаре, в котором всё было без разбора и вперемешку. Меня несли четыре руки, уложили на что-то твёрдое; я помню лишь частичные обрывки, в которых вся обстановка была небесно-голубого цвета. Помню, как хлопнули багажником, как меня сильно трясло в салоне, помню чью-то тёплую ладонь, которая без сомнения зажала мою рану вместе с моими руками.
– Дианочка, девочка моя, ты сегодня не умрёшь! Богом клянусь, я не дам тебе умереть, – эти слова были последними, что я запомнила перед тем, как окончательно отключилась.
* * * * *

Глава 8. Кузьмин

   Я сидела в аэропорту и ждала одного важного для меня человека. Стоять на ногах подолгу было по-прежнему больно: всего через пару минут такого испытания начинала кружиться голова и подташнивало. В наушниках играла песня "Последний герой" моей любимой советской рок-группы "Кино". Настроение было такое себе, на натянутую "троечку", ведь мой долгосрочный отпуск всё-таки подошёл к концу и нужно было возвращаться к обычной жизни.
   Весь прошлый месяц я пробыла в самом крохотном отеле Абхазии - прекрасном и скромном гостевом доме "У Вазифа". Мой новый старый друг не только спас меня из безвыходной ситуации, не задавая лишних вопросов, но и устроил настоящий высокогорный спа-курорт, на котором я зализывала раны. Целых четыре недели они вместе с женой ухаживали за мной, как за близкой родственницей, фактически вытащили меня с того света. Не представляю, за какие заслуги судьба мне послала этих людей, ведь всё могло закончиться совершенно иначе.
   По мудрым глазам Вазифа я видела, что его раздирает любопытство, но всё же он сдержался и не стал спрашивать о подробностях произошедшего. Его супруга зашила разрез, как заправский военный хирург, не обращая внимания на мои стоны и плач. Я прикусила деревянную палочку, хотела её ударить в отместку и отбиться, но тоже сдержалась. В результате операции на моём животе образовался ровный шов, который затягивался с каждым днём всё сильнее. Кожа до сих пор выглядела синюшной, а о возвращении к коротким топикам вообще можно было забыть на всю жизнь.
   Лишь раз я сама попыталась поднять эту тему, потому что сама ничего не помнила и не видела.
– Вазиф, вы же видели, я там была не одна...
– Можешь не беспокоиться, его никогда не найдут. Места у нас глухие, прибрался я хорошо.
   Старик говорил об этом так спокойно и умиротворённо, словно мы говорили о сбитой автомобилем собаке, а не о тридцатилетнем парне с колотой раной.
   Собравшись с силами, я позвонила своему непосредственному начальнику за день до моего выхода на работу. Заплетающимся от лекарств языком я что-то объяснила Анатолию Петровичу, наговорила каких-то немыслимых обстоятельств, из-за которых я вынуждена задержаться в отпуске на неопределённый срок. Его ответ удивил меня:
– Знаю, что дело должно быть серьёзным, иначе ты бы так не поступила. Береги себя. Ждём тебя всем коллективом.
   Иногда мне несказанно везло, иногда жизнь меня неоправданно мочила, будто пытаясь узнать предел прочности. Заживление проходило без осложнений, я обошлась без сепсиса и сильных расхождений швов. Через две недели я уже могла спокойно вставать с кровати, через три – даже прогулялась вокруг сада.
   Дом, в котором меня приютили, находился в нескольких километрах от ближайшего посёлка, на крутом подъёме в гору. Я сбежала от моих благодетелей, пересекла границу и села в первый же самолёт по направлению Сочи – Санкт-Петербург.
    На мне всё ещё было то красивое платье, которое Вазиф купил для внучки, но решил предложить своей новой знакомой. От меня всё ещё пахло козьим сыром и соломой, хотя, возможно, мне это только казалось. Уходя от своих спасителей, я оставила на тумбочке у входа все деньги, что у меня ещё были, и пару золотых серёжек. Я знала, что они откажутся, если вручить их в руки, поэтому ушла тихо, по-английски.
   В самом конце коридора аэропорта показалась знакомая фигура Сергея Кузьмина, моего коллеги, отношения с которым за прошедший месяц круто изменились. Не прошло ни дня за этот период, чтобы мы подолгу не болтали по телефону или не переписывались в мессенджере, как будто нам было по шестнадцать лет. Мои страхи и сомнения, а с ними и ночные кошмары, ушли сами собой, как будто их никогда и не было.
   Сергей нёс в руках шикарный букет, а на лице сияла широченная фирменная улыбка.
– Привет! Ой, извини, я на секунду забыл, – он слишком рьяно меня обнял и притянул к себе, а потом заметил гримасу боли на моём лице.
– Ничего, терпимо, но больше так не делай. По крайней мере в ближайшее время. Я очень рада тебя видеть. Спасибо за цветы, но тебе придётся нести их самому, – я едва удержалась от того, чтобы не поцеловать его в губы, но вспомнила, что обещала себе с этим не торопиться.
– Ты прекрасно выглядишь. Я очень ждал, когда ты вернёшься, – мы оба прекрасно знали, что он соврал насчёт моего внешнего вида и сказал правду про второе.
   Кузьмин отделался поцелуем в щёку, ловко перекинул мою спортивную сумку на спину, в одной руке держал цветы, а вторую предложил мне. Было невероятно приятно держать его ладонь, чувствовать его могучую силу и мужское тепло. Я была благодарна за всё, что он для меня сделал, несмотря на всю опасность и сложность ситуации. Без его помощи и поддержки я вряд ли бы выбралась из той ямы, что уготовил мне рок примерно два года назад.
– Ничего не бойся, я с тобой. Зря ты не говорила мне, где ты находишься. Давно бы уже забрал тебя домой, – его голос звучал уверенно и спокойно; это было так необходимо мне в тот момент, что я готова была забраться к нему на руки, как маленький ребёнок.
   Его слова прокатились внутри меня бешеным катком радости, раздавив всю черноту, которую я носила в себе. Тёмное нутро, которое я так старательно выгуливала в моём убийственном отпуске, наконец-то заткнулось. Мы выходили из здания аэропорта под руку, прижавшись телами и душами как можно ближе друг к другу.
– Я не могла тебе сказать, надо было, чтобы всё улеглось. Ты сделал, что смог, что я сама тебе дала сделать. Прошу тебя никогда не спрашивать о том, что случилось в этом отпуске, – сев на пассажирское кресло, я потянулась за ремнём безопасности, но тут же ощутила резкую боль от натяжения брюшных мышц.
– Понятно. Постой, я сам. Анатолий Петрович всё знает о твоей прошлой истории, но обещал держать всё при себе, – Кузьмин пристегнул меня и посмотрел прямо в глаза.
– Откуда он узнал? – новая информация растревожила меня не на шутку.
– Старая и опытная ищейка! Он сложил два и два, сделал несколько логических выводов. Но ты не переживай, сама его знаешь: не мужик, а кремень ходячий, – Сергей вырулил на свою полосу и снова положил руку на мою дрожащую ладонь.
   Однажды я справлюсь с произошедшим два года назад и забуду всё навсегда... Пролежав месяц в чужой стране и практически побывав при смерти, я многое вспомнила, к своему большому сожалению и маленькому счастью. Все воспоминания, которые я с огромным трудом, с помощью гипноза и психологов, запихнула в дальний угол сознания, вдруг всплыли наружу.
* * * * *

Глава 9.  Витя

   В один из дней, когда я ещё была у Вазифа, когда меня особенно сильно мучил озноб и жар, я всё вспомнила.
    Около двух лет назад Витя пришёл ко мне вечером, и был он сам не свой. Дело было поздним вечером, когда я уже собиралась спать, поэтому вышла к нему в одной ночнушке.
– Сестрёнка, я – самый большой неудачник. Я всё просрал, проиграл свою жизнь и спустил её в унитаз, – он был практически в невменяемом состоянии, его шатало и штормило на ровном месте.
– Денег нет. Как ты заебал уже! Иди домой и проспись! – я отпихнула его с силой, отчего его откинуло до самой двери.
– Нет у меня дома. Хату проиграл вчера...
– Ты больной? Тебе лечиться надо!
– Тебе хорошо судить... Судить вообще легко. Тебе всё и всегда доставалось даром, а мне зубами приходилось выгрызать, – его глаза налились злобой, а капилляры полопались от напряжения.
– Выметайся! Ты для меня давно умер, – я смотрела на него с презрением, орала во весь голос, пытаясь достучаться до остатков разума.
– Ах ты, сука! Я – живой! Я ****ь какой живой! – брат внезапно налетел на меня всем весом, отчего я повалилась назад.
   Он тут же напал на меня, дважды ударил кулаком по лицу, начал душить и стягивать с себя штаны. Его пальцы налились силой от подскочившего адреналина, будто он был так же силён, как прежде, а не стал грёбаным наркоманом. Я почти мгновенно начала задыхаться; пока могла, сопротивлялась, пытаясь спихнуть его с себя, а потом отключилась от нехватки воздуха и адской боли. Последним, что я запомнила перед вырубанием, была ожесточённая гримаса моего домашнего маньяка, который стал им на моих глазах.
   Хотелось бы, чтобы это был мой очередной кошмар, но именно с того дня они и начались. Раз в неделю или две по ночам ко мне приходил насильник, лицо которого я прекрасно видела, но от охватившего ужаса постаралась заменить на другое.
   Очнувшись на полу, я едва смогла осознать то, что произошло. Ублюдка, когда-то бывшего моим братом, уже не было рядом. Голова, да и вообще всё тело, трещало по швам. Казалось, что в меня засунули раскалённую кочергу и всё хорошенько перемешали внутри. Я полтора часа стояла под тёплым душем, чтобы хоть что-то почувствовать, кроме лютого желания спрыгнуть с балкона. Всё это время я говорила только одну фразу, снова и снова её повторяя, как мантру:
– Убью суку. Убью суку.
   Позже я узнала по слухам, что он приходил в одно из наших отделений и принёс письменное признание для явки с повинной. Проспавшись и ужаснувшись от содеянного, на следующее утро Витя сам пришёл сдаваться. Мои доблестные коллеги объяснили ему, что его ждёт в будущем, даже видя неадекватное состояние, отказали в приёме заявления и вообще уничтожили его. Не знаю, чем они мотивировались, да и не было больше доказательств, кроме того видео с камер наблюдения. Пришёл какой-то наркоман, что-то говорил, вскоре ушёл – с такими сведениями ничего не поделаешь.
   Я нашла Витю вечером в его квартире, которую он уже проиграл, но, видимо, ещё не сдал все ключи. Входную дверь никто даже не пытался закрыть, всё вокруг было в грязище и в каком-то дерьме. Всё ещё дышащее тело лежало на диване, из разбухшей вены торчала игла, а на столе перед ним было ещё две заготовки на светлое будущее. Когда-то милые моему сердцу черты лица превратились в искажённую маску монстра, за которой уже не виднелось ничего от прошлого человека. Он никогда не был безумен, но стал таким буквально за несколько лет. В моём сердце ничего к нему не осталось: ни любви, ни сочувствия, ни жалости. Он умудрился выжечь всё дотла, стереть всё хорошее в себе и чуть не уничтожил то же самое во мне.
– Сдохни, пидорас, – я схватила два полных шприца с какой-то жижей и со всего маха засадила ему в грудь.
   Витя тяжело выдохнул, будто я проткнула не живую плоть, а накачанную воздухом грелку. Он умер буквально за минуту, просто несколько раз нервно дёрнулся и перестал дышать. Я села рядом, на тот же диван, не зная, что делать дальше. В голове была пустота, лишь крохотный молоточек отстукивал проходящие секунды. Опустошение достигло предела, мне казалось, что я – выжженная пустыня без единого оазиса.
   Ещё десять минут мне понадобилось для того, чтобы хоть немного прийти в себя. Взяв смартфон, я набрала 112 и нажала кнопку вызова.
– Служба 112, я вас слушаю.
– Здравствуйте. Меня зовут Соломеина Ирина, старший лейтенант полиции Северо-Западного района, отдел по расследованию особо тяжких преступлений... – и тут я осеклась на полуслове.
– Что у вас случилось?
– Ничего. Извините за беспокойство, я только что поняла, что разберусь сама.
   Целую минуту я слушала мерные гудки. Затем, поискав по списку контактов, быстро нашла моего коллегу Сергея Кузьмина.
– Ты можешь приехать? Ты говорил, что я могу на тебя рассчитывать. Тут полный ****ец...
– В чём дело?
– Не телефонный разговор. Я у брата.
– Еду. Ничего не трогай и никуда не звони больше.

*****