Прощальный взгляд Глава пятая

ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД

Глава пятая

Расстояние до Марса неумолимо сокращалось и со звездолёта планета уже не казалась такой маленькой звёздочкой на фоне миллиардов таких же ярких точек, с первого взгляда одинаковых, но таких разных и неповторимых, как всё в этом мире.
Перед сближением с Марсом звездолёт начал торможение и приступил к манёврам для выхода на дальнюю орбиту к планете.
Рано утром по патерианскому времени к рабочей зоне Джона подошли доктор Сло;ван и Архит. Постучав в дверь, они не решились без разрешения пересечь его границу, хотя их распирало от новости, которую они хотели передать ему лично, не используя внутрикорабельную связь.
- Заходите! – привычно громко отреагировал на стук в дверь командир.
- Доброе утро, Джон. - одновременно приветствовали его Сло;ван и Архит. - Мы к тебе с хорошей новостью.
— Это я вижу по вашим сияющим лицам, - улыбнулся в ответ на эти слова командир. 
- Так not to beat around the bush, рассказывайте! – от нетерпения Джон перешёл на свой родной язык.
- Мы поняли тебя, и хотим тебе сказать, что нашли ключ к расшифровке криптограмм. Но, это только небольшой шаг, так как над полной расшифровкой ещё надо потрудиться, -сдерживая радостные нотки доктор Сло;ван выдал секрет своего хорошего настроения.
— Это же настоящий прорыв! – Джон, подошёл к улыбающимся от счастья учёным и крепко обнял их, приложив к этому все свои недюжинные силы.
Поняв, что от такого выражения эмоций, он выпустил из объятий помятых учёных и потребовал ответа:
- Так в чём же оказался гениальный ход мысли, и кто автор этой идеи?
Оба учёных, помятых и растрёпанных, стояли перед Джоном с прежними счастливыми улыбками. И только осознав то, что от них потребовалось, Джон выпустил их из крепких объятий, а доктор Сл;ван только смущённо кашлянул:
— Вот он перед тобой, - показал жестом на гиперборейца Архита.
- Отлично! - радостно отреагировал на вопрос Джон. - Так в чём же основная идея? –Джон отошёл на шаг и нетерпеливо повторил вопрос.
- Идея проста, - смущаясь начал Архит, - если создатели оставили криптограммы, то они должны существовать и у них, как копии. Так как криптограммы работают, то они связаны между собой и у создателей, и у нас. Ну, а дальше доктор Сло;ван сказал, что так работают кванты. Они создают запутанность и работают без перемещения частицы между собой.
- Гениально! Гениально и просто!! – чуть ли не завопил от счастья Джон. - Но почему они криптограммы, а не частицы?
- Потому что криптограмма – это взгляд наблюдателя с нашей стороны, а для создателей криптограмм они могут выглядеть и как частицы, и как вообще что-то иное в их измерении, в котором они живут. То есть топонимы у нас и кванты у них.
- Так что же нас сдерживает в расшифровке их? – не удержался Джон от наивного вопроса.
— Кванты работают в паре, а при разрушении пары они разрывают пространство. Если мы создадим копию и попробуем внедрить её в пару, то можем нарушить эту взаимосвязь и окончательно потерять объект нашего внимания. А сможем ли мы вообще создать точную копию? Вот этот вопрос нас очень тревожил, ведь, внеся изменение в структуру взаимосвязи, мы вмешиваемся в энергетическую связь. И мы сейчас думаем над тем, как избежать этого разрыва.
— А может быть, мы сможем при помощи увеличения скорости до световой сохранить эту связь? — предложил Джон.
— Видишь ли, командир, скорость — это отношение, а не что-то фундаментальное. Увеличивая скорость, квант остаётся в состоянии покоя, как и топоним. А вот если мы перейдём в засвет, то тогда сможем изменить эту связь. Но где гарантия того, что мы из засвета сможем найти обратную связь с искомым объектом и найти его прежние координаты?
 — Переход в засвет... — задумчиво произнёс доктор Сло;ван, — ... это, по сути, выход за пределы привычного нам пространства-времени, где мы уже неоднократно были и проходили в разных режимах. Мы говорим о состоянии, где причинно-следственные связи, как мы их понимаем, перестают действовать. Это, как если бы мы попытались описать цвет слепому от рождения. Мы можем использовать аналогии, но истинное понимание останется недостижимым. И если мы потеряем эту обратную связь, то наш объект станет не просто недоступным, а, возможно, перестанет существовать в той форме, которую мы можем обнаружить. Это не просто потеря координат, это потенциальное стирание объекта из реальности. Мы знаем, что информация в нашем измерении не может быть потеряна, но может ли она быть потеряна в другом измерении, пока мы этого не знаем. И нам надо избежать ошибок, допущенных с CD и, как ты помнишь, командир, к чему это привело.
— Но если засвет — это состояние, где фундаментальные законы меняются, и они отражены в теории ТММ, — возразил Джон, — разве это не открывает нам возможность манипулировать самой структурой взаимосвязи? Если мы не можем скопировать объект, не нарушив его, может быть, мы можем изменить условия его существования так, чтобы он стал более устойчивым к нашим попыткам вмешательства? Или, наоборот, сделать его более восприимчивым к нашим воздействиям, но без разрушения?
— Это тонкая грань, командир, - медленно с расстановкой начал говорить Сл;ван. - Мы говорим о квантовой запутанности, о нелокальной связи, которая, как мы знаем, лежит в основе существования многих объектов. Попытка «усилить» эту связь, не понимая её природы до конца, может привести к обратному эффекту. Никто не занимался этим вопросом сотни лет, и мы сейчас стоим на пороге того, чтобы не представлять эту связь, как нечто незыблемое, а научиться управлять ею. Представь, что ты крепко держишь в руках и пытаешься её укрепить, дёргая её сильнее и сильнее. Вместо укрепления нити ты можешь её порвать. Наша задача — не просто сохранить связь, а понять её, научиться с ней взаимодействовать, а не просто воздействовать на неё. И засвет, как мы его сейчас знаем, — это скорее область мало нами изученная, чем инструмент, при помощи которого мы сможем усилить нашу нить. Мы можем туда попасть, но вернуться с нужной информацией, с пониманием того, как именно изменилась связь, — это совсем другая история. Это как нырнуть в океан без акваланга, надеясь, что ты сможешь дышать под водой. Как только мы, нырнув в этот океан без акваланга, поймём, что сможем дышать под водой, тогда сможем и найти то, что ищем, – Сл;ван посмотрел на Джона, и в его взгляде звучал вопрос: «Понял ли его командир?»
Джон тоже смотрел на него в ожидании продолжения, но доктор молчал, как и молчал Архит.
— Ну, тогда нам остаётся только сбросить акваланги на берегу моря, и научиться дышать под водой без них. Я уверен, что у нас это получится, – резюмировал Джон, продолжая ходить по рабочему пространству, что он и делал, пока доктор разъяснял ему детали произошедшего.
- Мы смогли сделать невероятные рывки в познании Вселенной, - продолжил Джон, - мы смогли изменить саму Солнечную систему, сделав обитаемым Марс, мы смогли спасти целую цивилизацию, и мы прошли через то, через что никто до нас не проходил среди нашего вида гуманоидов. Мы на пороге того, когда мы сможем точно выходить по заданным координатам в нужную точку Вселенной без ошибок во времени. Поэтому мы сможем найти то, что должны найти! – Решительно подвёл итог Джон.
Его в последнее время тянуло на пространные речи, но вовремя понимая, что его может занести не туда, он прерывался и смотрел на реакцию своих слушателей. Вот и сейчас произошла подобная ситуация, но доктор Сл;ван и Архит слушали его не прерывая.
- Ну, хорошо, я вас понял, друзья, прервал свои рассуждения Джон. - Не буду вас отвлекать от работы. У нас скоро выход на опорную орбиту, а затем спуск к оставленным нами аннунакам. Интересно посмотреть, что они там наваяли за время нашего последнего визита, - и, после этой вводной, подошёл к молчащим учёным и положил им руки на плечи. - Вы сделали грандиозную работу! Молодцы! Спасибо вам за это! – на этой позитивной ноте они дружески обнялись и каждый направился заниматься своим делом.

Капитан Курте;ко стоял на мостике и наблюдал, как станция приближается к нужной точке, чтобы выйти на опорную орбиту и стать третьим спутником Марса. Под ним проплывали знакомые очертания континента, а сквозь разорванные облака проглядывал необычного цвета океан. Вон внизу промелькнул архипелаг, куда высадились колонисты, значит скоро потребуется готовить шаттл с командой для высадки.
Курт;ко перестал любоваться красотами планеты и отдал распоряжение.
-  Штурман, проверить наличие сигнала с маяка.
- Сигнал устойчивый, капитан, - отрапортовал Кро;нс.
- Отлично! Передавай, что мы на орбите и скоро будем отправлять к ним шаттл. Пусть готовятся к встрече, – с некоторым волнением отдавал команды капитан.
- Уже сделал, капитан. Получен ответ – «К приёму готовы. ;рзико», – и на капитанском флэксе зажглись слова сообщения.
- Капитан Страур, доложите готовность «Impetus», - скомандовал Курт;ко.
- Есть готовность. Ждём команды на отшлюзовку, - репетовал Страур.
- Отлично! - принял команду Курт;ко и спросил Страура. - Все на борту шаттла, согласно расписанию по высадке?
- Да, капитан Курте;ко. Все на борту, - чётко ответил Страур.
- Командир, мы на орбите, все системы в норме, скорость единица, шаттл готов к началу отшлюзовки. Жду распоряжения, - донеслось по UBS.
- На борту «Impetus»! - Курт;ко обратился к экипажу шаттла. - Отстыковка на следующем витке, - дав новую вводную пилоту.
- Есть, командир, - ответили с шаттла. - Всё ясно. Отшлюзовка на следующем витке. Мы полностью готовы. Как поняли меня?
- Вас понял. Ждите отшлюзовки на следующем витке, - подтвердил Страур.
- Никак не могу привыкнуть к новому термину после ремонта шаттла, друзья, – извиняющимся тоном вставил реплику Джон, донёсшуюся до мостика, имея ввиду отшлюзовку.
- Проверить SRS и поле, AD, как понял? - не обращая внимания на замечания Джона, сидящего на шаттле в компании единомышленников, продолжал командовать Курт;ко.
- Понял капитан. Все системы в норме. Поле сто процентов, – отчеканил AD.
- Принял, AD, - вместо Курт;ко, подтвердил принятие доклада Страур и отдал следующее распоряжение: - На шаттле! Проверить все системы.
- Есть капитан. Системы в норме, - подтвердили с шаттла. - Шаттл готов к отшлюзовке.
- Отшлюзовка произойдёт через сорок три минуты, капитан, – доложил AD.
- Принял, - уже подтвердил сам Курт;ко и пожелал экипажу шаттла: - Счастливого пути!
- Спасибо, капитан! - ответили с шаттла.

Все восемнадцать членов команды в шаттле и двадцать пять экосолдат застыли в ожидании, когда внутри шлюза раздастся знакомое шипение, возникающее при выравнивании давления, мягко разойдутся крепления, удерживающие корабль, и они почувствуют мягкий толчок отделения шаттла от «Impetus». А после этого он, как золотая птица, совершив манёвр, уйдёт с крутым разворотом с орбиты и устремиться к Марсу.

Взоры команды устремились в иллюминаторы, где за стеклом медленно менялся фон — привычная чернота уступала место тонкой сиреневой атмосфере, а затем — розоватым и зелёным оттенками марсианского рассвета.
Каждый из восемнадцати десантников знал: впереди — не просто посадка, а шаг к встрече с колонистами, где в этот момент, когда «Impetus» устремлялся к поверхности Марса, их ждали с мыслью показать свои достижения, обсудить увиденное и познанное, услышать новые голоса и получить поддержку в трудных шагах освоения планеты.

Шаттл уверенной огненной стрелой вошёл в плотные слои атмосферы планеты, сделал виток вокруг неё, постепенно снижаясь, затем второй и завис над архипелагом, где его уже встречало около посадочной площадки почти всё поселение колонистов.
В домах остались лишь те, кто не смог выйти и посмотреть на такое потрясающее зрелище. Включив посадочное торможение, золотая птица почти в тишине медленно, плавно, как парящий орёл, опускалась на землю.
Выдвинулись pedes portum , посадочные подушки и птица, мягко коснувшись поверхности посадочной площадки, слегка просела под тяжестью собственной инерции и силой притяжения планеты, а затем выпрямилась и замерла на месте.
Пар от охладителя корпуса струился по всему телу шаттла и, растворяясь в атмосфере, исчезал без следа.
Всё население колонии восторженно взвыло от такого представления. Глаза многих горели от необычайного вида гиганта, его красоты и изящества посадки. Многие закружились в танце, показывая, насколько эмоции их переполняют и сколько радости они испытывают.

Конечно, всех их эвакуировал с Фаэтона и высаживал на Марс этот же шаттл, но тогда, в то время, никому не было дела до красот этой машины. У всех в голове жила только одна мысль: выжить и улететь от ужаса происходящего, а при расставании со скорбью думать: «Куда же мы прилетели и что нас ждёт впереди?».
Теперь, после пережитого, для колонистов корабль стал символом спасения, мостом в будущее. Для детей, к счастью, не знавших ужасов катастрофы на Фаэтоне, корабль с его мерцающими огнями и изящными очертаниями, казался сказочным существом, сошедшим с небес.

Сияя золотом в лучах полуденного солнца, он представал перед ними как настоящее божество, спускающееся с небес.
Взрослые, на чьих лицах ещё сохранились остатки следов пережитого ужаса, теперь смотрели на него с благодарностью и восхищением.
В царившем гвалте и криках никто не обратил внимание, как у шаттла медленно, окутанная белым паром, пошла вниз аппарель. И, как только она коснулась поверхности площадки, из внутренностей корабля один за другим начали появляться фигуры в белоснежных одеждах.
Наступила тишина, окутавшая посадочную площадку, в которой лишь сиренево-розовое небо и неяркие солнечные лучи, служившие единственным источником света, подчёркивали торжественность данного момента.
В этой тишине навстречу вышедшим, шли несколько колонистов, смущённо улыбаясь, и приветливо размахивая руками.
Но неожиданно толпа колыхнулось в едином выдохе, пронёсшимся над площадкой, и колонисты с радостными возгласами бросились к прибывшим, начав обниматься с ними.
Толпа встречающих набрала, как по команде, полные лёгкие воздуха и неимоверный рёв приветственных голосов вырвался наружу. Казалось, что от этой взрывной волны радостных криков «Impetus» даже немного покачнулся.

Идя через коридор, образованный толпой, Джон, Гойя, Винтер, Глеб, учёные и механики только успевали пожимать руки, тянущиеся к ним, когда кто-то кричал:
- Помнишь меня? Ты вытаскивал меня из-под обломков! Ты ещё и моей маме помогал! Кто-то просто пытался прикоснуться к скафандру, а вездесущие дети так и шныряли между идущими по коридору патерианцами, и даже экосолдаты не могли их остановить. Ведь мальчишки в любые времена и в любом обществе всегда остаются мальчишками – пронырливыми, рискованными и вездесущими.

;рзико, Триумф, Bul и ещё пятеро глав семейств аннунаков понимали, что время пребывания патерианцев в их поселении ограничено, и каждый стремился использовать этот короткий период максимально эффективно, чтобы не только продемонстрировать свои возможности и прогресс, но и продолжить формировать новое общество, исследовать планету, что также могло бы изменить ход истории всей планеты.
Они все вместе, обладая уникальным видением и амбициями стремились произвести неизгладимое впечатление на гостей из мира, который покинули два патерианца, а остальные аннунаки представляли его в невероятно красочном цвете, где царили благополучие и спокойствие без потрясений, болезней и смерти.

Расположившись в скромном по меркам станции доме, ;рзико усадил прибывших за стол, накрытый скромно, но показывающий, чего за год удалось достичь колонистам.
Первым делом Триумф предложил попробовать лепёшки, выпеченные из скрещеных местных злаковых первого урожая.
Однако влияние колонистов не ограничивалось только физическими изменениями: они внедрили сложные системы управления водными ресурсами, что позволило контролировать уровень грунтовых вод и предотвращать избыточное увлажнение почвы, это и позволило получить хлеб, которого все ждали.
Выловленная из моря рыба тоже присутствовала на столе, и она произвела фурор на патерианцев, изголодавшихся по естественным продуктам.
Тут уже не обошлось и без пояснений, что это за рыба:
— Это лучистая рыба в большинстве своём принадлежит к семейству цельнокостных, мы её больше предпочитаем, чем костных, так как в них больше мякоти и веса, – как специалист в рыбной ловле Кори;ре блеснул своими знаниями.
Ну а то, что касается напитков, то традиционно ими занимался старейшина Bul, приложивший свой талант, привезённый с Фаэтона в изготовлении шадо; . За год он стал известным своими грандиозными планами по выращиванию местных ягод, идущих, как в пищу, так и в медицинских целях.
В общем, все они положили начало к окультуриванию и терраформированию этой планеты.

После обильного ужина начались обсуждения, касающиеся области биоинженерии и демонстрации генетических модификаций, позволяющих адаптировать организмы к экстремальным условиям Марса, а Bul настолько ушёл глубоко в фантазию и далёкие перспективы, что предложил создать новые формы жизни, идеально приспособленные для продолжения колонизации.
Конечно, всю учёную братию заинтересовали эксперименты с «котами», контроль над жизнью ящеров и, конечно, посещение террас.
За год пребывания на Марсе у колонистов умерло несколько аннунаков из-за болезни, распространение которой удалось быстро предотвратить. Оказалось, что они в лесу нашли ягоды очень похожие на те, что использовал Bul, но они оказались не только ядовитыми, но и способными передавать болезнь на расстоянии. Химические ожоги от растений – это на первых парах становилось целым бедствием, но и с этим удалось справиться.
Чего не хватало аннунакам, так это привычного свежего мяса. На архипелаге не водилось по какой-то причине крупных животных.
Главы кланов не удержались и похвастались тем, что у них за год появилось восемь детей, в основном мальчики. И это предстало, как хороший символ, ведь при переселении основная масса спасённых оказались женщины, что сказывалось на демографии столицы нового государства аннунаков.
Прошёл всего лишь год, а колонисты считали архипелаг на Марсе уже своей землёй, но никак не могли дать название ни ему, ни своему поселению.
- Называйте, как вам нравится. Мы не хотим в этом отношении быть навязчивыми, – в ответ на просьбу помочь в выборе названий, ответил Джон.
- Океану мы уже дали название, а вот архипелаг или земля. Может быть, дадим название архипелагу Mada Sug?  – предложил Винтер.
— Это же название острова на Патрии! - воскликнул Триумф.
- Ну, да. А что здесь такого? – удивился бывший капитан шаттла.
- Ну, это же шумерское название, а здесь живут аннунаки, – как-то слабо возразил Bul.
- Не будем отвлекаться, давайте пройдёмся по поселению и посмотрим, чем мы сможем ещё помочь и что оставить вам из оборудования. Ведь мы, скорее всего, не увидимся больше в этом мире. Кто знает, куда нас отправят новые полученные данные по перемещению во времени и пространстве этого и других миров, – с сожалением рассказывал Гойя, которому не терпелось пройтись по земле после длительного полёта к Марсу.
Его просьбу о прогулке с готовностью принял Триумф:
- Мы не против показать вам всё, что вы хотите увидеть, - он жестом показал на присутствующих. - Может быть, даже увидите живых «котов». Это удивительные создания, обладающие прагматичным сознанием, глубоко отличающегося от нашего. У них существует своя иерархия и построенное государство! Мы только недавно приступили к его изучению, и думаю, что в этом у нас будет прогресс, - Триумф, как первый, кто испытал на себе воздействие «котов», хотел обязательно показать своих «побратимов» прилетевшим.
Остальные главы семейств также не отставали, наперебой начиная предлагать посмотреть свои сады и огороды, поля и то, как устроились на новом месте аннунаки.
Больше всего интересовало учёных, что сделали с почвой аннунаки, как им удалось за такой короткий промежуток времени вырастить такой урожай.
Все объяснения свелись к тому, что населению нужно не только есть, но и заниматься утилизацией отходов своей жизнедеятельности и, помня многовековую историю жизни на Фаэтоне, они избрали простой и надёжный способ, смешивая свои отходы с плодородным слоем архипелага.
Конечно, все они понимали, что с течением времени, под воздействием, как естественных, так и искусственных факторов, структура грунта постоянно будет претерпевать изменения. Органические остатки, смешиваясь с минеральными компонентами, будут формировать богатый гумусовый слой, способствующий развитию уникальной экосистемы. В свою очередь, почвенно-растительный слой будет укреплять почву и снижать эрозионные процессы. Тем не менее, несмотря на все усилия, не всё ещё шло гладко.
Колебания уровня грунтовых вод и сезонные перепады температуры окружающей среды создавали напряжённые условия для поддержания стабильности разрабатываемых площадей. Это требовало постоянного мониторинга и адаптации инженерных решений. Будет ли это возможным для интеграции технологий аннунаков с местными ресурсами – покажет время.
Таким образом, место, изначально казавшееся неподходящим, постепенно превратилось в центр активной деятельности, где природные процессы и искусственные вмешательства сливались воедино, создавая уникальную среду для дальнейшего развития. Это не могло не радовать всех колонистов.
;рзико со своей стороны предложил своими коллегами показать и рассказать об обломке гарпуна, оставив на десерт это открытие после посещения террасы, чтобы поведать во всех подробностях о случившемся.

Марсианский день клонился к концу, и Фобос и Деймом выкатывали пока свои блёклые бока на небосводе планеты, когда птер со всеми участниками вояжа по архипелагу приземлился недалеко от шаттла. В воздухе повисла лёгкая пыльца, поднятая ветром с поверхности, и тишина, казалось, обволакивала всё вокруг, словно сама планета готовилась к ночному сну.
Внутри птера мерцали приборы, отражая последние лучи заходящего солнца, а патерианцы и колонисты, усталые, но довольные, собирались вокруг стола за ужином, чтобы обсудить итоги дня и планы на завтра.
Вдали за горизонтом, медленно пробивались первые звёзды, а на середине стола лежали обломок гарпуна.
- Ого! Это что такое? - первым обратил внимание на далеко не съедобный предмет, доктор Заберо;.
— Это то, что может предопределить дальнейшие направления нашей жизни на планете, — торжественно объявил ;рзико и продолжил: — На планете существует цивилизация с вполне развитой технологией металлообработки и системой вооружения. Мы исследовали металл, из которого изготовлен гарпун. Им оказался лёгкий сплав алюминия, железа и, как ни странно, с элементами урана. Может, это попутный случайный элемент, но слишком уж аккуратно он вписывается в структуру сплава, так как концентрация его повышается к острию самого гарпуна. Это говорит или о глубоком понимании свойств этого элемента и его потенциала, который, судя по всему, не ограничивается лишь повышением прочности или изменением плотности. Мы предполагаем, что уран здесь используется не как радиоактивный изотоп в привычном нам понимании, а целенаправленно, как катализатор для достижения определённых, пока нам неизвестных, эффектов. Возможно, это связано с энергетическими свойствами, или же с каким-то видом направленного воздействия на материю на молекулярном уровне. Сам факт наличия урана в сплаве, да ещё и с такой точной градацией, указывает на то, что эта цивилизация не просто освоила металлургию, но и продвинулась в понимании фундаментальных законов природы, которые нам ещё предстоит постичь. Это открывает перед нами не только новые горизонты в области материаловедения, но и ставит под сомнение наши текущие представления о возможностях технологического развития. Если они смогли интегрировать уран таким образом, то какие ещё секреты таит их металлургия? И какие цели они преследуют, создавая оружие с такими необычными характеристиками? Это знание может стать ключом к пониманию их мотивов и, возможно, к установлению контакта, и в то же время параллельно к разработке адекватных мер предосторожности. Ещё интересно взглянуть на струну, она выполнена тоже из сплава, но это медно-никелевый сплав, гибкий, но не прочный. Такое впечатление, что он служит не для удерживания жертвы, а для возврата гарпуна в случае промаха, - закончил свои пояснения ;рзико.
- Очень серьёзный аргумент, - Джон показал пальцем на обломок, - он одновременно связывает высокую технологию в создании сплавов и не говорит, что у тех, кто использует такое оружие, имеются враги с таким же потенциалом. Видимо, они ведут борьбу только с организмами ниже себя по технологическому обеспечению. Если это так, то они тогда должны отслеживать, как ваше присутствие, так и наше прибытие на планету. По вашим данным гнездилище ящеров находится на восточной части побережья континента. Но мы не обнаружили никаких признаков цивилизации с востока на запад при облёте планеты. Это объясняется несколькими версиями. Первое – центр цивилизационных проявлений может располагаться или на южной, или на северной части континента. Второе - не исключён вариант подводного базирования цивилизации, что объясняет многое, но не всё. Террасы, которые вы нам показали, безусловно созданы разумными существами и ясно, что это гуманоиды, что также не исключает вариант развития этой ветви на суше, а затем продолжения активной фазы жизни под водой. Надо тщательнее изучить эмбрионы на наличие у них органов, позволяющих им осуществлять свои функции, используя кислород, имеющийся в растворённом виде в водах океана. Возможно, фактор безопасности развития эмбрионов до выхода из цилиндров на суше выше, чем под водой. Вы говорили о ферментах, которые использовались для скрепления природных материалов при строительстве чаш. Возможно, ферменты имеют морское происхождение, – Джон замолчал, глядя на своих спутников с надеждой, что кто-то может добавить к его предположениям свои мысли.
- Возможно и третье направление в исследованиях, - занял возникшую паузу доктор Забер;, - возможно это связано с изучением геологических аномалий, которые могли бы служить естественными укрытиями или источниками энергии для подводной цивилизации. Например, глубоководные гидротермальные источники, известные своей уникальной экосистемой, могли бы стать основой для развития и поддержания жизни в условиях минимального потребления солнечного света. Также стоит обратить внимание на сейсмическую активность и наличие подводных пещерных систем, которые могли бы служить, как убежищами, так и местами для строительства металлургического производства.
- Интересные предположения, мы о подводных вариантах даже и не думали, более сконцентрировавшись на наземных исследованиях, – Bul, встав со своего места, начал прохаживаться по помещению.
- Возможно, их метаболизм устроен таким образом, что они могут эффективно использовать даже низкие концентрации кислорода, или же они разработали сложные системы фильтрации и обогащения воды, если могли организовать создание и обработку сплавов, – Ни;раке тоже серьёзно задумался над этими предположениями и постарался добавить свои мысли в обсуждение.
- Дру;ги мои, я не берусь всё это утверждать, что это именно так, но всякое может быть. Я только выдвигаю версии, а у вас все джокеры в руках и в рукавах, – Джон поспешил охладить пыл своих коллег. 
- Но, тем не менее, очень интересный ход мыслей, командир, - Гойя тоже вступил в дискурс. - Я вот что подумал о прозвучавшей теме о ферментах: их морское происхождение кажется весьма вероятным. Если цивилизация активно использовала морские ресурсы для строительства, то логично предположить, что и биохимические компоненты, необходимые для этих процессов, вероятно заимствованы из морской среды. Это могут быть ферменты, вырабатываемые специфическими морскими организмами, или же сами строительные материалы могут быть модифицированы с помощью этих ферментов для придания им прочности и долговечности во внешней среде. Ведь воздействие ветров, эрозии и перепадов температур на поверхности более агрессивно, чем под водой. Взять тот же эффект нивации , который вы наблюдали на скалах – такого не может быть под водой априори. Конечно, эти ферменты обладают уникальными свойствами, а в условиях их работы под давление и в условиях особенностей вод океана, как солёность, содержание других компонентов, отличных от океанских вод Патрии, Фаэтона, Земли и даже планеты Ласитта, что делает их незаменимыми для такого строительства.
- Весьма и весьма занимательно всё это, о чём мы беседуем, но пора приступить и к трапезе, а то полночь близиться, а Германа всё нет, - Джон процитировал одну из фраз Андрея, которую мало кто мог понять, но с идеей о еде никто спорить не стал.

Время уже ушло за полночь, затянувшийся ужин подходил к концу, но за столом продолжали звучать всякие высказывания, дебаты, хотя никто не хотел переводить встречу в научный спор:
- Друзья, наверное, пора уже и расходиться, - Джон за пониманием осмотрел разговорившихся друзей. - Мы пойдём к себе на «Impetus», ну, а кто хочет, тот может и остаться у гостеприимных хозяев и продолжить беседу. Ведь, может быть это наша последняя встреча в таком составе, никто не может гарантировать, что она может состояться вновь с теми же участниками. Но я осознаю одно, что вам здесь нужен геолог, который мог бы вам помочь в дальнейших исследованиях. Если кто-то захочет остаться из нашей команды звездолёта, то я не буду его отговаривать, да и среди нашей группы есть один специалист в этой области, - он повернулся к Штину, самому скромному из всех, но обладающему всеми теми качествами, которые присущи геологу – огромными знаниями, прозорливостью, силой воли, характером и целеустремлённостью. - Ну как, Штин, согласишься остаться? Ты молод ещё, девушек тут красивых много, думаю, что в одиночестве долго не останешься, - в полушутку и полусерьёзно предложил Джон такой вариант молодому астронавту.
- Командир, - весь став пунцовым от такого предложения и пристального внимания к его персоне, Штин немного замялся, - я… да… я и сам хотел обратиться к тебе с такой просьбой, но думал, что ты начнёшь отговаривать меня. А тут ты мне неожиданно сам об этом сказал. Да и на звездолёте сейчас у меня работы будет немного, а здесь я смогу принести пользу своими знаниями.
- Ну, вот и славно! - Джон с радостью принял такое разрешение щекотливого вопроса и торжественно заявил: - Принимайте, колонисты, в ваши ряды ещё одного, кто сможет с вами осваивать планету не только на земле, но и на море. И ещё, завтра, а точнее уже сегодня утром, перед нашим отлётом, я жду от вас, мои друзья список того, что бы вы хотели иметь дополнительно. Чем сможем, тем поможем и, надеюсь, безо всяких фантазий в этом списке обойдётесь. Утром устроим небольшую экскурсию для желающих посетить шаттл, а затем в середине дня будем отчаливать.
- Хорошо, командир. Всё сделаем, - согласился ;рзико. - Помимо того, что мы уже сегодня обсудили, у нас ещё куча всяких вопросов, но, пока вы будете в доступности, ещё многое успеем обсудить. А сейчас, идите на отдых, набирайтесь сил, они вам ещё пригодится.
;рзико и все остальные встали, провожая Джона и ещё пятерых патерианцев. Остальные продолжили беседы уже с сосудами, наполненными шадо;.

Наутро толпы любопытных молодых аннунаков ходили вокруг золотой птицы и не опасаясь разглядывали её, а кому очень хотелось, тот заходил во внутрь, где команда знакомила их с содержимым корабля, рассказывая, как происходит полёт. В то же время все понимали, что этот прощальный визит колонисты запомнят на всю жизнь и будут передавать его из уст в уста через поколения.


Конец пятой главы