Сердце

Я лежал возле обрушенного здания больницы. На аграрном уровне их на удивление много. Жаль, что ничерта они не приспособлены для ведения боев.

Осознание моего положения приходило параллельно возвращению памяти после отключки.

Первым, что я увидел были десятки тел. Часть разорваны в мясо. Часть всё еще горит, их туши испускают зловонный запах. Товарищи из моего взвода.

Я всех знал.

Кажется мы пытались обойти здание и выйти к подземному переходу, что-бы зайти к врагу со спины.

Да, пытались.

Вокруг меня все подозрительно тихо. Нет, кажется я оглох. Я постучал по шлему кулаком.

Только вибрации.

Блокираторы боли потихоньку ослабевали, что-бы поддерживать меня в сознании. Я начал ощущать жжение в груди и ушных раковинах. Слабое, но неприятное, словно обмазали прогревающей мазью стремительно набирающей в жжении.

Дыхание затрудненное. Кажется повредил легкие. Ничего нового.

Зацепившись на арматуру рукой я облокотился о фрагмент упавшей стены. Невероятно тяжело. Боль сдавливала все тело, но самое странное, что я не мог двигать ногами.

Наконец я мог нормально осмотреться.

Мои товарищи не двигаются. Чать шлема повреждена, а потому я не вижу системных данных о состоянии отряда. Могу лишь постепенно поворачивая головой наблюдать за жизненными показателями.

В моем поле зрения все мертвы. Абсолютно все. Последний боец на которого я посмотрел судя по всему застрелился. Его нижняя часть тела была разорвана. Судя по всему он решил не ждать когда импланты прекратят поддерживать его жизнь.

Что-ж, можно сделать вывод, что мы нарвались на мины или переделанный гражданский дрон.

Надо было вставать. Но ноги не слушают. Ноги...

Ноги парализовало. Я был в луже крови. Собственной крови.

Только сейчас я заметил. От пупка до грудной клетки едва вырывались перемешанные механические и биологические органы.

Мать родная...

Я могу видеть свое сердце. Механизированная часть не пострадала, так же как и легкие. А всё остальное...

С таким ранением я был бы уже мёртв.

Спина. Спина не слушается, как и нижняя половина тела. Как я думал. Вот потому он и решил застрелиться.

Потихоньку начала неметь левая рука. Надо достать пистолет.

Я всё еще плохо чувствовал боль, но ощущал скованность движений и... холод

Рука не слушается. Не слушается.

Не вышло. Не дотянулся. Не получилось.

Импланты могут продержать меня в сознании ещё 5 минут. Отключат один орган за другим, поддерживая работу мозга. Если-бы только мне пробило легкие. Если-б только я не мешкал.

Не хочу умирать так. Не хочу в тишине. Не хочу.

Правой рукой я схватился за сердце. Чертово механическое сердце. Я сжимал его всей силой, будто горло врага. Никогда прежде я не испытывал такой отчаянной ярости. Даже в худшие время под обстрелами без еды и воды. Даже ослепленным светом флаера при включенном ПНВ.

Что-б вас всех с этими имплантами. Я сам решу когда умереть. Сам. Без помощи машины.

Дайте мне хотя-бы это!

Боль. Боль пропала. Даже маленькая частица боли исчезла. Я больше ничего не ощущаю.

Ничего.

Кривая улыбка застыла на моем лице. Хотел-бы я её снять, но не могу. Моё лицо...

Рука застыла сжимая сердце. Не знаю, укоротил ли я себе время хоть как-то этим.

Я не успел закрыть глаза, когда потерял контроль. Мир начал размываться. В глаза всё еще бил свет от моих догорающих товарищей. Он был всё тускнее и тускнее. А может я уже закрыл глаза? Может это просто последняя картинка.

Ничего не слышу. Ничего не вижу. Ничего не чувствую.

Жив ли я? Что со мной?

Я не понимаю.

Только мысли. Только я. Только мысли. Только я.