Глава 8

Глава 8
Под чужим небом


Комиссионный магазин на улице Горького оказался не просто точкой сбыта, а целым миром, застывшим в своём странном многослойном бытие. Я был здесь впервые. Он состоял из трёх отделов, разделённых арками. Справа — антикварный. За стеклянными витринами, создавая ощущение заброшенного музея, тускло поблёскивало столовое серебро, старинные карманные часы, портсигары, художественные предметы интерьера. Слева — ювелирный, где за витриной прилавка серьёзная женщина разглядывала колечко, а пара посетителей оживлённо о чём-то спорила. И прямо — собственно комиссионный, где царила советская мечта о дефиците: ряды мягкой мебели, стенки, шкафы. В отделе одежды висели шубы, куртки, спортивные костюмы и джинсы, пахнущие чужими жизнями. На полках вперемежку выставлены столовые сервизы, хрустальные вазы, радиоаппаратура и другие предметы быта, имевшие ценность в условиях тотальной нехватки товаров конца советской эпохи.

 Я постоял у входа, чувствуя себя здесь чужим.
Нигде не было видно ни одного мужчины-продавца. Я направился к прилавку комиссионного отдела, где немолодая продавщица в очках пересчитывала какие-то квитанции, периодически щёлкая деревянными счётами и делая записи в амбарной книге.
— Извините, а Виталий здесь?
— Он там, — она небрежно махнула головой в сторону двери в глубине зала, — разговаривает с клиентом.

 Я направился туда. Из-за двери доносились приглушённые, но напряжённые голоса. Я встал рядом, делая вид, что разглядываю стеллаж с сервизом. Минут через пять дверь резко открылась, и вышел сухощавый мужчина неопределённого возраста, с лицом бухгалтера и цепкими, быстрыми глазами. За ним, ворча что-то себе под нос, проскользнул коренастый тип в кепке с длинным козырьком и быстро направился к выходу. Мужчина вытер платком лоб и, заметив мой взгляд, на мгновение насторожился.
— Вам что? — спросил он сухо.
— Вы, Виталий? Меня к вам Фома направил, — тихо, но чётко произнёс я.
Он не ответил сразу. Его взгляд стал внимательнее, тяжелее. Он окинул меня с головы до ног, задержавшись на куртке, на руках, на лице.
— От Фомы, говоришь… — повторил он негромко, переходя на «ты».
Пауза затянулась на несколько секунд дольше, чем хотелось бы.
— Что ж, — буркнул он наконец, но без прежней сухости. — Пойдём.
Он взял меня под локоть и быстро провёл в крохотную каморку за дверью, прикрыв её поплотнее.
— Ну? — спросил он уже тише. — Что у тебя?
Я разжал ладонь и показал червонцы.
Виталий тихо присвистнул.
— Вот это да… — Он достал из кармана лупу, но прежде чем начать осмотр, коротко взглянул на меня. — Точно от него?
— Да.
Он кивнул, как будто этого было достаточно, но в движении всё ещё чувствовалась осторожность.
Монеты рассматривал долго и тщательно: вертел, подносил к свету, проводил ногтем по ребру.
— Царские… девяносто восьмой… состояние отличное, — пробормотал Виталий. — Где взял?
Он снова посмотрел на меня — уже иначе. Не только с интересом, но и с подозрительностью.
— От родственника досталось. По наследству, — произнёс я с наигранным спокойствием первую пришедшую на ум фразу.
— Ну, да не моё дело, — сказал он, взвесив меня ещё раз на своих внутренних весах. — Обычно такое как лом идёт, и цену я называю… соответствующую.
Видя его колебания, я решительно возразил:
— Какой лом? Он нумизматом был. Это коллекционные монеты.
Снова пауза.
— Вижу, вижу, что коллекционные… Но раз ты от Фомы… — Виталий чуть понизил голос, — значит, не случайный человек.
Он быстро что-то прикинул в уме, сжал губы.
— Ладно. Дам хорошую цену. Полтора косаря. По пятихатке за каждую.
Он внимательно посмотрел, как я отреагирую — словно проверяя, понимаю ли, о чём речь.
Деньги для того времени неплохие, но профессиональное чутьё подсказывало мне, что стоит поторговаться.
— Нет. Не пойдёт. Меньше, чем за тысячу не отдам. За всё — три косаря, — назвал я свою цену, глядя ему прямо в глаза.
— А ты я смотрю не простачок, — уважительно произнес Виталий, — Умеешь за себя постоять. Две тысячи. По рукам?
— Две пятьсот.
— Согласен… — сказал он не совсем уверенно.
Подойдя к сейфу, Виталий на мгновение задержал руку на ручке, словно принимая окончательное решение, затем открыл его и начал отсчитывать деньги.
— Фома левых людей не пришлёт, — бросил он как бы между делом. — Но и я тоже… лишнего на себя не беру.
Он протянул мне пачку купюр.
— Считай.

 Ближайшие часы я провёл, изучая уже забытые мной места советской торговли. Продуктовые магазины встречали непривычной бедностью выбора. На полках рядами стояли одинаковые баночки консервов: «Килька в томате», «Морская капуста», чуть подальше — трехлитровые банки с яблочным соком. В универмагах — ограниченный ассортимент одежды. На отдельные продукты и товары требовались специальные талоны. То и дело попадались длинные очереди людей, стоявших за каким-либо дефицитом. Я купил предметы первой необходимости: простенькое мыло, бритвенные принадлежности, нижнее бельё, полотенце. Новую гражданскую одежду по погоде решил приобрести на вещевом рынке в ближайшие выходные.

 Следующие несколько дней я искал встречи с Дашей. Решил, что пока наше знакомство не укрепилось, буду в форме. Так проще. Спасало то, что сезонная форма образца 2003 года (в первую очередь плащ) мало отличалась от настоящей по фасону и цвету. Правда, выдавали двуглавые орлы на пуговицах и кокарде, поэтому фуражку предпочитал носить в руках, благо погода ещё позволяла.
 
 Я дежурил рядом с домом Даши, стараясь оставаться незамеченным, гулял по её любимым местам. Наконец, в один из дней заметил, как она выходит из своего подъезда, но не решился подойти сразу, чтобы не вызвать подозрение. Я рассудил, что будет разумнее проследить за ней, ища подходящего момента подойти и заговорить. К счастью, Даша меня не заметила, и судя по всему, направилась к ближайшей автобусной остановке. Понимая, что не смогу объяснить ей сейчас своё внезапное появление естественными причинами, я решил опередить Дашу, обогнув дом по дороге на остановку с другой стороны, и сделать вид, что ждал транспорта ещё до её прихода. Трюк сработал. Когда Даша туда пришла, я был уже там. Она меня сразу заметила. Наши глаза встретились.
— Алексей Сергеич?.. Здравствуйте.
На лице Даши промелькнули удивление, настороженность и тень того прежнего испуга, но она быстро справилась, и губы тронула сдержанная, почти вежливая улыбка.
— Дарья! Вот уж не думал, что снова встретимся так скоро, — я постарался, чтобы голос прозвучал легко, и широко улыбнулся ей в ответ.
— Как… как вы здесь оказались? — смущаясь, спросила Даша. — Вы… здесь живёте? — в её голосе слышалось больше желание понять, случайна ли наша встреча, чем подлинное любопытство.
— Нет. По делам проезжал, — я неопределённо кивнул в сторону улицы. — Вообще я недавно вернулся в город. После долгого отсутствия всё кажется и знакомым, и чужим, и… маленьким одновременно.
— Да… город небольшой, — ответила она, не зная, куда деть руки, и поправляя ремешок сумки на плече.
Я заметил, как она украдкой оглядела меня — я снова был в форме, которая всё ещё делала меня человеком, внушающим определённое доверие. Молчание затягивалось, но я не торопился его нарушать. Пусть привыкает к моему присутствию.
— Как ваши дела, Даша? Выглядите бодрее, — коснулся я в рамках вежливости темы нашего прошлого разговора и проверяя её состояние.
— Спасибо, ничего… — Она торопливо взглянула на дорогу.
Ветер тронул прядь её волос, и Даша машинально заправила их за ухо. Я перевёл взгляд на сумку — из неё выглядывал уголок книги с потёртым корешком.
— Булгаков? — спросил я без нажима, просто чтобы обозначить тему.
Даша чуть вздрогнула, опустила глаза на сумку.
— Да… «Мастер и Маргарита». Перечитываю.
— Хорошая книга. Но сложная.
Она посмотрела на меня — уже не с испугом, а с тихим, изучающим интересом. Ей явно хотелось что-то спросить, но она сдерживалась. Только пальцы чуть сильнее сжали ремешок сумки.
— Я тогда в парке… — начала было Даша и осеклась. — Нет, ничего. Просто… странно всё это.
Она не закончила фразу, но я понял, о чём речь. «Странно» — и сходство с Алексеем, и внезапное появление, и слова… Я не стал развивать тему. Кивнул, будто принимая её недосказанность.
— В жизни вообще много странного, — сказал я спокойно. — Иногда просто нужно время, чтобы привыкнуть.
Даша медленно кивнула. Кажется, мои слова её немного успокоили — они не требовали немедленного понимания или решения.

 Со стороны улицы послышался рокот подъезжающего автобуса. Даша встрепенулась.
— Мой, кажется.
— И мой тоже, — сказал я, желая узнать, куда она поехала.
Мы двинулись к автобусу. У самых дверей Даша вдруг споткнулась и непроизвольно ухватилась за меня. Я поддержал, ощутив тепло её ладони.
— Осторожнее, — сказал я тихо, помогая ей восстановить равновесие.
 Она вздрогнула и быстро отдёрнула руку, но на мгновенье задержала взгляд на моих пальцах — там, где под светом редкого солнца тускло блеснул золотой ободок.
— Простите… Случайно оступилась.
— Ничего.
Я был благодарен этой случайности, предоставившей мне возможность вновь к ней прикоснуться.

 Мы вошли в полупустой салон. Я пропустил её вперёд, а сам прошёл к задней площадке и сел у окна так, чтобы видеть её силуэт, но не маячить перед глазами. Даша села ближе к середине лицом ко мне, достала книгу, но не спешила открывать. Автобус тронулся.

 Я смотрел в окно — на проплывающие мимо дома, вывески, людей, в то время, как боковым зрением ловил каждое её движение. Вот она открыла книгу, провела пальцем по странице, но то и дело отвлекалась от текста. Я заметил, как она поглядывает в мою сторону — коротко, украдкой, словно проверяя, здесь ли я ещё.
Наши глаза встретились. Я не отвёл взора, но и не улыбнулся — просто дал ей возможность рассмотреть меня. Даша тут же опустила голову, щёки чуть порозовели. Через пару минут — снова тот же украдчивый взгляд. Теперь уже я отвёл глаза первым, будто ничего не заметил.
Это было похоже на безмолвный диалог. Она пыталась разгадать загадку, не задавая вопросов. Я — давал ей время, но каждый раз, когда ловил на себе её взгляд, по нервам пробегал ток.

Через несколько остановок Даша решительно закрыла книгу, встала и направилась к выходу. Я продолжал смотреть в окно, но невольно глянул в её сторону. Она, видимо, это почувствовала, и наши глаза снова встретились. Автобус остановился, двери открылись. Даша кивнула мне на прощание, вышла и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к учебному корпусу.

Я смотрел ей вслед. Медицинское училище… Вот, значит, куда она пошла. Но зачем? Ответа не было…
Автобус тронулся, увозя меня дальше, но мыслями я остался там, на тротуаре, рядом с её исчезающей фигурой.