Глава 5-В осаде-Фрагмент

Аннатал, Соколово
Левобережный район, Проспект Медиков-Добровольцев

Здание Пенитенциарной службы Министерства юстиции

7 ноября 2332 года


Слава просыпается на кушетке в комнате принятия пищи. Он полежит ещё несколько минут, достанет из холодильника свой завтрак, а пока тот греется, Коновалов приведёт себя в порядок. Потом поест, поднимется в свой кабинет и...посмотрит новости, только не светские. Что-нибудь из европейских киноновинок. И вспомнит почему он здесь, на работе, и никуда не выходит из здания.

Габриэль убили две недели тому назад. Убили недалеко от выхода с работы, откуда к крупной людной улицы нужно пройти всего 120 метров, но по глухому и безлюдному проулку. Убили размозжив голову куском пенобетона, так что даже в кремационную печь её тело отправили в закрытом гробу. Её убил корпоративный головорез. Хотя официально его следует называть сотрудником вооруженной охраны крупного военного подрядчика. Его отправили в отпуск на шесть недель, и за 32 дня он, постоянно выпивая, превратился с нелюдимое обросшее существо с совершенно неестественным тёмным цветом кожи. Габи он хотел изнасиловать, ударил её в живот, она упала и больно заехала ему в промежность обеими ногами. Но ещё не отдышалась и не встала на ноги, что её и погубило. И теперь "уважаемое предприятие" твёрдо решило, что эта история его "очерняет" и всеми силами пытается историю замять. Они давят на медиа, и пока история не получила вообще никакой огласки. Давят на Славу и родителей Габриэль на Земле, чтобы те взяли деньги и согласились, что всё спустят на тормозах, и эта история не появится даже в открытой базе данных судебных переговоров. Давят на прокуроров, сотрудников досудебного изолятора, мол может как-нибудь можно? Мы в долгу не останемся.

Минюст и Генпрокурор посчитали эту ситуацию объявлением войны им лично. Посчитали это циничным и наглым вызовом системе. Генпрокуратура взяла это дело себе и сделала "немыслимое" - разместила обширный новостной материал на своём портале в Сети. Но военный подрядчик сыграл на опережение - множество медийщиков удалось или подкупить или припугнуть, и они за несколько дней до прокуратуры выдали почти однотипные публикации, что "добропорядочное предприятие будут пытаться очернить". Военные предприятия особым почётом не пользуются, поэтому особого опережения не вышлj. С другой стороны общественная реакция была недолгой - убивают каждый день, людей больше интересуют биржевые котировки и возможности инвестирования. Так что, в какой-то мере помер Максим, да и хрен бы с ним. Живём дальше.

У Славика с Эженом был не один разговор по сложившейся ситуации, и они решили, что Славу безопаснее оставить здесь, а не держать дома на госохране. Охрану можно подкупить, а угрозы Коновалову посыпались из анонимных источников по совсем уж личным каналам. Так что сейчас его телефон на прослушке, а ко всей его почте имеют доступ люди из Генпрокуратуры. И Слава, по сути, заперт здесь уже неделю. Заперт с непонятными перспективами выхода на свободу.

- Вячеслав, доброе утро.
- Здравствуйте, Темина.


Для Темины Славик за один день перешёл из разряда "занятого" в перспективные, и вместо "здравствуйте" сразу же появилось "доброе утро". Но изменения с этого только начались. Сначала она уменьшила физическую дистанцию. Затем начала подсаживаться к Славе прямо на рабочий стол, с каждым днём всё ближе. И ещё кое что. Её эластичная кожаная юбка закрывающая ноги имеет хитрую застёжку, одно движение, и картина совершенно другая. Всего несколько дней и семисотлетняя дочь Анджаль превратилась в охотника с уже намеченной "жертвой".

Слава с её точки зрения невероятно перспективен. В его отношениях с покойной Габриэль он показал себя адекватным, способным на эмпатию. Не чёрствым чурбаном. Значит когда его внутренний траур окончится, он будет способен на эту эмпатию в отношении к другой. ПОКА плохо то, что Слава постоянно в командировке, и это для азадийки неприемлемо вовсе кроме того варианта, если бы она была вместе в этих командировках. Может быть будет и так. А если и не будет, то Слава вполне открыто заявил, что командировки ему осточертели, по его мнению это удел сотрудников помоложе. На следующий день после гибели Габриэль Слава, в сердцах, сказал Темине, что он её не любил. Жалел, но не любил. И теперь ему от этого невероятно тошно. Но и это не страшно - если Слава согласится быть с Теминой вместе, то она своим нейрополем может сотворить с его разумом невероятные вещи. Может стать архитектором его персонального царства грёз. И если (когда) это произойдёт, то ни о каком "просто жалел" уже не может быть и речи. Так что для Темины Слава очень желанен - ей уже надоело быть "сильной и независимой", ей хочется слияния разумов и совместного принятия решений. И хочется не только этого. Так что она миллиметр за миллиметром будет подсаживаться к Славе поближе, будет и дальше вызывать его симпатию всё более изощрёнными лекарствами блокирующими тревогу и повышающими настроение. К какому то моменту он почувствует, что рядом с ним волшебница, и с ней здорово не просто работать рядом. И она подождёт. Тём более, что не надо быть гением психологии, чтобы понять отношение Славы к ней уже сейчас - он чувствует себя обязанным ей и с каждым днём чувствует себя всё более обязанным.

Обязанным тем более, что Темина носит ему настоящий обед из натуральных ингредиентов каждый будний день. Понятное дело, откуда она его берёт. Приходится платить не только за собственное еду навынос, пришлось заплатить и залог за глиняную посуду ручной работы, в которой подают еду в азадийском заведении. И это предварялось весьма заботливой фразой "ваше положение, Вячеслав, до крайности незавидное". Так что путь к сердцу Славика уже прокладывается, замечает того он того или нет.

Темина уже объяснила Славе как сочетается то, что она работает не выходя из своей лаборатории, где она "химичит" весь рабочий день. Объяснила, что у неё мощное нейрополе, её разум способен воспринимать несколько сенсорных слоёв одновременно. Так что посредством нейроинтерфейса она постоянно находится во внутренней сети Службы, и она параллельно смешивает реактивы и утверждает закупочную документацию для централизованных закупок тех или иных препаратов.

Но вот толстое непрозрачное со стороны улицы стекло хрустнул. В нём появилась круглая дыра и стекло пошло трещинами. Слава удивился этому несильно, он и не заметил, что нечто пробило стену и повредило стеклянные сосуды в лаборатории Темины. А она поняла всё моментально. Поняла, у неё включился военный режим. Темина стремительно проползла к Славе и стремительно, при этом сравнительно аккуратно прижала его к полу. Снова хрустнуло, и на этот раз большое окно в кабинете, фактически одна из его стен, разрушилось почти полностью.

- Что это?
- Мы под обстрелом, Вячеслав. Ползите за мной.

Они выползли в коридор и ползли ещё метров двадцать. Потому что по ним (по Славе) стреляли из оружия такой мощности, что боеприпас может пробить 3-4 капитальных стены. Темина уже громко прошипела всем лежать и теперь Слава окончательно понял, что он не только в осаде, он под огнём. Несколько минут и на ушах всё здание. Все отходят от всех окон и начальство Славы понимает, что здесь в здании есть "крот". Кто-то сдал местоположение кабинета Славы, сдал где он сидит, чтобы даже первый выстрел из высокоточного оружия не потребовал бы второго. И неважно что такие вещи стоят на грани с госизменой, никому не будет легче, если кого-то убьют, а стрелок и "крот" после такого отправятся мотать срок лет по 25 каждый.

***

2 часа спустя

Здание уже как полтора часа оцеплено полицией с тяжелым вооружением, но внутрь полицейских не пустили. Все верно предположили, что началась большая игра против больших денег, и в полиции наверняка есть слабые, подкупленные звенья. Медиа отреагировали вяло. Примерно в стиле "Обстреляно здание Пенитенциарной службы. Кто стоит за выстрелами из армейских слонобоек?". Но особо бурную реакцию среди горожан это не вызвало. В конце концов прямо сейчас за решёткой находится весьма немалое количество влиятельных людей, так что редкие медиа написавшие об инциденте предположили, что кому то из больших шишек не дали УДО и службе решили дать понять, что "так дела не делаются". Конечно же кто-то уже написал о внутреннем терроризме. Но у людей сейчас другие приоритеты. Неуклонно приближаются маленькие новогодние каникулы - люди задумываются о своих планах, часть людей пробуют и получают пермиты на азадийские "Первичные миры", бронируют перелёты и гостиницы.

Дело в том, что выражение failed state в медиа начали употреблять уже в прошлом году. В Солнечную систему возвращается больше людей чем прибывает из неё и появляется на свет, так что происходит чистый отток населения. Это, естественно, уменьшение налоговой базы, снижение экономического роста, и.т.д. и.т.п. И сегодняшний инцидент - ещё одна на песчинка на весах под названием "пора валить отседова". Песчинка, не более, ведь никто не погиб и не пострадал.

Час назад в здании был министр внутренних дел. Только он и его охрана. Осмотрел кабинет не заходя в него и заявил, что дал приказ Главному управлению внутренней безопасности заняться расследованием. И теперь в здании появляется человек в очках-визорах, он выглядит как немец или скандинав. Начинается совещание с того, что он о чём-то очень энергично говорит с Эженом по-французски. В этот момент двое людей люди из ГУВБ уже осматривают кабинет и лабораторию, в стене которой и застрял немного деформировавшийся к тому времени боеприпас. Но боеприпас ничего не даст - это болванка от стандартного заряда 75х300.000, который может может использовать как минимум два типа армейского оружия. За него мало чем уцепишься. Можно понять лишь примерный угол стрельбы, понять, что людей из всех кабинетах выходящих на север к промзоне нужно релоцировать в другие кабинеты. Срочно. А промзона - увы излюбленное место для подленьких выстрелов из высокоточного оружия большой мощности, стрелков находят реже чем в одном случае из десяти. Что называется, одним грохотом больше, одним меньше. В итоге человек из ГУВБ уехал, и Эжен озвучит результаты переговоров.

- Слава, вас  нужно увозить с планеты. И тебя и госпожу Мажру. И сделаем мы это ночью. Мы сделаем так, что наши челноки разведут бурную деятельность, за ними задолбаются наблюдать, и настоящий ваш эвакуационный рейс состоится ночью. Не будешь брыкаться, я надеюсь?
- Эжен, тебе виднее.
- Правильно, мне виднее, и главе Антитеррора - тоже. Так что не брыкаемся, собираем пожитки и ночью улетаем.
- Куда.
- Я ещё не решил куда. Надо подумать где будут задавать меньше вопросов и где с меньшей вероятностью тебя снова сдадут.

Я что-нибудь закажу вам обоим поесть от своего имени, чтобы вы не оголодали до ночи...а там видно будет. Как ты и говорил, всё стало очень зыбко.