До мурашек покидая Питер

Никто не скажет, как жить правильно, как быть и как действовать. Мы решаем всё сами. Никто не даст инструкцию, никто не напишет на листке пошаговый план: сначала делаешь это, потом это, а потом поворачиваешь налево и живёшь счастливо. Нет такого плана. Мы идём на ощупь, спотыкаемся, встаём и снова идём.

До мурашек покидаю Питер. Люблю его — люблю этот серый камень, эти гранитные набережные, этот ветер с Балтики, который пробирает до костей. Люблю его дворы-колодцы, его парадные с облупившейся лепниной, его мосты, которые разводят по ночам, и ты стоишь на набережной и смотришь, как огромные крылья поднимаются к небу. Люблю его трамваи, его запах кофе из уличных ларьков, его мокрый асфальт, который отражает фонари. Но я мёрзну здесь. Мёрзну телом и душой. Страдаю от нехватки солнечного света — того самого, который на юге льётся с неба как мёд, густой и золотой. Там я просыпаюсь и вижу солнце. Здесь я просыпаюсь и вижу серую дымку за окном. Это не хорошо и не плохо — это просто данность, с которой моё тело больше не согласно.

Здесь близкие. Здесь друзья. Здесь семья. Здесь всё, что я когда-то оставила, уехав к морю. Я приехала, чтобы решить дела, и я их решила. Я встретилась с мамой, с самыми дорогими людьми, с теми, кого люблю и по кому скучаю. Но на сердце снова неспокойно. А по щекам катятся слёзы — не от обиды, не от боли, а от какого-то странного, разрывающего чувства, что я одновременно дома и не дома. Что моя родина разорвана на две части, и я не могу выбрать одну, потому что обе — мои.

Я не так планировала эту встречу с родиной. Не так представляла. Думала — будет иначе. Думала, что приеду, всё сделаю, обниму всех и спокойно уеду обратно. А оно вон как вышло. Происходящее вокруг кружит мне голову, и я не понимаю, где моё место. Где мой дом. Где моя земля. Поезд уносит меня обратно на юг, а мысли остаются здесь — в этом сером городе, который никак не хочет меня отпускать.

И для всех, кто спрашивает, хочу ли я вернуться в Петербург, у меня один ответ: и да, и нет. Мне не хватает причин вернуться в серый город — слишком мало солнца, слишком много холода, слишком тяжёлое небо, которое давит на плечи. Но и юг — он тоже край родной. Он принял меня, обогрел, дал дышать. Там теперь мой дом. Там мои дети ждут меня.

И мне больно уезжать каждый раз. Каждый раз, когда поезд отходит от перрона, я чувствую, как внутри что-то рвётся. Я сижу у окна, смотрю на мелькающие леса и поля, на редкие огни, и меня морально ломает. Так ломает, что дышать трудно. Но я знаю: отпустит. Не сразу, но отпустит. Всегда отпускает.

А пока я думаю о скорой встрече. Ещё немного — и я обниму моих деток, по которым безумно, до щемящей нежности, соскучилась. Моя семья — моя жизнь. Всё остальное — просто ветер. Просто города. Просто слова.