Материнский инстинкт

   Две одноклассницы после тринадцати лет, когда никак не пересекались, случайно встретились в старом сквере утром, прогуливая своих "кукольных" домашних собачек.
   - Привет, Наташа! Ты меня не узнала? - расплылась в улыбке Елена, высокая, стройная брюнетка в спортивном костюме и кроссовках.
   - Нет, - растерянно пожала узкими плечиками вторая женщина, небольшого росточка, невзрачная, в футболке, трико и кедах.
   - Так Ленка я, Чернышёва, что на первой парте сидела с одним пацаном рыжим, Вадькой Степыкиным, у самого учительского стола!
   - А...
   Молодые женщины обнялись. Было свежо, но день обещал выдаться тёплым. Поднималось солнце на ясном голубом небе. Рваные редкие облачка напоминали кусочки ваты. Стояла середина мая и яблоневые деревья пышно цвели розовато-белым нежным цветом. Радовали глаз кусты сирени. Липкие листочки с резными краями на берёзках и тополях напоминали маленьких детей...
   - Ну, рассказывай, как ты? - продолжила инициативу Елена.
   - А никак... Одна, - опустила взгляд Наташа.
   - В смысле? Ни мужа, ни детей, ни парня?
   - Представь себе - никого.
   Женщины решили присесть на лавочку под огромным ветвистым тополем. Их собачки на поводках, потявкивая, обнюхивали друг друга, тем более, что одна была мальчик, кудрявый, как белоснежный барашек, той пудель, а вторая девочка, каштановая болонка...
   - Лучше о себе расскажи, - попросила Наташа.
И та начала рассказывать о своём партнёре, красавце-мужчине с иномаркой и трёхкомнатной квартирой в элитной новой двенадцатиэтажке через квартал от сквера.
   - Мы уже три года вместе живём. Я не работаю. В доме прислуга. Он у меня бизнесмен, хозяин сети ресторанов "Эдем". Слышала про такой?
   - Нет... Я не интересуюсь ресторанами, так как в них не хожу. Живём с мамой скромно. Мама болеет. Полпенсии уходит на лекарства. Я - продавец-консультант в магазине игрушек и детской одежды. На зарплату мою особо не разгуляешься...
   Подул ветер, взбудоражив юную зелень на ветках деревьев, заставив затрепетать осоку на земле, красные тюльпаны - на клумбе у памятника Гоголю.
   Женщины немного помолчали. Было воскресенье и на работу спешить не было нужды.
   - А ты... это... Ну, без росписи с мужчиной живёшь? - как бы стесняясь, спросила Наташа. - И детей нет? Не очень надёжно, я думаю...
   - А что? - вскинула бездонные синие, подведённые косметическим карандашом глаза собеседница, - роспись и дети разве могут в наш век удержать?
   Продолговатое красивое лицо её приняло надменный вид.
   - Ты знаешь, коль он три года рядом и не разрешает мне работать, а у меня высшее музыкальное, фортепьяно, коль домработницу оплачивает шесть дней в неделю по 8 часов в день, - это о чём-то говорит...
   И, небрежно закинув ногу нА ногу, добавила
   - А детей мы не хотим: ни он, ни я. Это никакой жизни для себя, а мы молодые! Может быть, когда-нибудь в будущем...
   - Молодые? - переспросила Наташа, - это в тридцать-то лет? А когда же рожать? В сорок, когда уж и шансы здорового ребёнка родить минимальны? И без "кесарева" не обойтись.  Первым сама в сорок не разродишься...
   - Ой, только не начинай, - артистично  закатив глаза под лоб, с раздражением выпалила Елена. - Родители уже и так достали со своим внуком... А сама-то что не рожаешь? Не от кого, так можно через ЭКО от донора!
   И тут же осеклась...
   - Да, это, наверняка, дорого стОит...
   - Не то слово, тысячи долларов в частной клинике. Уже интересовалась. А в государственной таких, как я, и на очередь не ставят. Дескать, можешь естественным путём. И никого не волнует, что не умею знакомиться с парнями. И с моей внешностью...
   - Когда никуда не ходишь, за собой не следишь, конечно, о чём речь? - согласилась Елена.
   А про себя подумала, что ходить в топ-заведения не каждой девушке позволяет кошелёк. Наряды, туфли, салон красоты, украшения с диамантами... Это всё было у неё, Елены, потому что "захомутала" не бедного мужика. Родители с подросткового возраста одевали, обували, как принцессу, музыке обучали. Первое золотое кольцо с рубином появилось в шестнадцать лет. На восемнадцатилетие - серьги, цепочка... Отец - банкир, мать - врач-гинеколог...
   - Я очень люблю детей, - начала сама с грустью в голосе Наташа. - Вон племянника у брата нянчила больше, чем его родная мать. И ей помогала, невестке, после родов. Она не местная, родители далеко... Брат всё время на работе. Водитель такси он, посменно пашет, чтобы семья ни в чём не нуждалась...
   - А невестка что? Не работает?
   - Работает медсестрой в больнице, ЛОР-отделение. Только теперь села по уходу за ребёнком и это на три года.
   - Ну, так получила или получит материнский капитал...
   - Какие это деньги? Не представляешь, сколько младенцу надо, а потом, дальше-больше. И так постоянно, всю жизнь, пока нА ноги не станет, если станет...
   - Так вот и я говорю, что ни к чему в наше время дети, - подытожила Елена. - И этот писк, бутылочки, соски, пелёнки-памперсы-распашонки... А будет болеть...
   На детской площадке в сквере начали собираться мамаши: с коляскми, с детками постарше, которые уже бегали и рвались: кто играть в песочницу, кто кататься на карусели или с горки, выплывающей из-под крыши домика. Сквер наполнился разноцветными красками и шумом присутствия здоровых, любознательных и очень подвижных детей, за которыми присматривали мамы, бабушки, няни...
   - У всех дети, - снова печально произнесла Наташа.
   - У всех да не у всех! - перебила Елена. - Пусть забавляются, у кого охота есть. Мне моя свобода и моя фигура дороже! Разнесёт после родов, то и мой Александр от меня откажется. Он ненавидит толстых баб...
   - Ну зачем же так грубо? - попыталась возразить Наташа. - Женщина после родов - самый сок. Да и не все поправляются чрезмерно. И не главное это совсем. Главное - полноценная семья, в которой любовь и звучит детский смех...
   - Любофф? - расхохоталась Елена, состроив издевательски удивлённую мину. - Какая в наше время любовь? Надо мужика ловить с деньгами, с квартирой, а лучше с загородной виллой, с тачкой. Жизнь одна! И надо жить здесь и сейчас, беря от жизни всё, что можно.
   - А на старости что? - не унималась Наташа.
   - А то же, что и сейчас, - утренний кофе, собака, фитнесс-центр, косметолог, салон красоты...
   - Да уж, - не согласилась Наташа.
   Её болонка уже не могла найти себе места, обрывая поводок, потому что не привыкла на прогулке топтаться на одном месте.
   - Лет через пятьдесят не станет европейцев в Европе, потому что заселят её те народы, у которых по пять-десять детей в семьях, - неожиданно, когда её никто не спрашивал, резюмировала Наташа. - Почему-то наши прабабушки рожали, сколько Бог давал. И бедность была, и трудности, и в коммуналках без удобств жили, а Бога боялись.
   - Контрацепции не было нормальной да и не понимали, как бороться с зачатием имевшимися всегда средствами. Аборты то запрещались, то страшно было их делать. Вот и рожали от некуда деваться...
   - И то правда, - кивнула Наташа. - Только есть такой инстинкт, как продолжение рода. Материнский инстинкт называется. И не только у человека он, но и у животных, птиц, пресмыкающихся, у всякой твари живущей!
   Бесцветные глаза Наташи подёрнула влага и, заблестев, они сделалсь цвета морской волны, а потому лицо её преобразилось, как будто вдруг возник другой человек.
   - А я всё равно рожу! Для себя! Вот поднакоплю денег, куплю эротическое бельё, платье открытое, босоножки, бижутерию под золото и пойду в клуб "Кому за тридцать"... - Я так решила и добьюсь своего! И Бог не осудит меня, потому что не ради удовольствия, а ради ребёнка. На тридцать первом году не грех...
   "Допотопная какая-то, из прошлого века", - подумала Елена про Наташу, но не произнесла  вслух, чтобы не обидеть "одержимую"...

   Спустя десять лет одноклассницы снова нечаянно встретились в том же сквере, который превратился в роскошный парк с высокими и могучими деревьями. Обе не сразу узнали друг друга. Теперь первой обратилась к показавшейся знакомой прохожей Наталья.
   Елену, постаревшую, с потухшим взглядом, закутанную в необъятный шерстяной клетчатый плед, несмотря на тёплую погоду, везла на инвалидной коляске иностранка-сиделка.
 Наталья была на прогулке с мужем и двумя прекрасными детьми семи и пяти лет: старшая - девочка, младший - мальчик. Все были здоровы, ухожены, радостны. Одеты обычно, не хуже и не лучше других. У Натальи украшений никаких не было кроме тоненького золотого обручального колечка на безымянном пальце правой руки. А на русой головке её дочки красовался большой белый бант...
Собачки уже перешли в мир иной, оставив прежних хозяек при своих интересах...