Сонька

Сонька погибла в тот день, когда матери было сорок дней.
Говорят, что на сороковой день душа окончательно покидает землю. И ещё говорят — шёпотом, вполголоса, будто боясь потревожить невидимое, — что уходящий покойник может забрать с собой кого-то из близких. А иногда вместо человека забирают домашнее животное. Будто принимают его как выкуп. Как замену.
Я никогда не верила в такие разговоры. Слушала, кивала, но внутри всегда оставалось сомнение. Пока не случилось всё это.
За неделю до сорокового дня у брата погибла собачка. Совсем неожиданно. Весёлая, подвижная, ещё утром бегала по двору, а к вечеру открылось кровотечение. Через день её не стало. Никто так и не понял, почему.
Тогда мы только переглянулись и промолчали.
Сонька появилась у нас год назад. Кошка моей племянницы родила пятерых котят, и когда они немного подросли, их стали раздавать. Среди шумных, любопытных комочков одна была совсем другой — крупнее остальных, спокойная, сонная. Пока братья и сёстры карабкались друг на друга, гонялись за хвостами и устраивали возню, она лежала в стороне, свернувшись клубком, и спала.
— Настоящая Соня, — засмеялись тогда.
Так имя и осталось.
Но оно оказалось обманчивым.
Сонька росла быстро, словно спешила прожить больше, чем ей было отпущено. Из маленького сонного котёнка она превратилась в крупную, гладкошёрстную кошку с блестящей чёрной шерстью и белыми пятнами на груди и лапах. Глаза у неё были большие, внимательные, с каким-то почти человеческим выражением. Она двигалась легко и уверенно, будто ничего на свете не боялась.
И действительно не боялась.
Каждый угол двора, сарая, огорода, каждая щель и каждая полка должны были быть обследованы. Она везде совала свой любопытный нос. Однажды исчезла на несколько часов, а нашли её на самом коньке крыши. Она сидела там совершенно спокойно, как хозяйка всего мира, а мы внизу метались, звали её, уговаривали слезть и боялись даже представить, что она может сорваться.
Тогда она всё-таки спустилась сама — неторопливо, с таким видом, будто это мы зря подняли панику.
Из всех домашних она выбрала меня.
Это было удивительно, потому что все кошки, жившие у нас раньше, неизменно признавали хозяином мужа. К нему шли, возле него ложились, его встречали у двери.
Но Сонька решила иначе.
Она спала только рядом со мной. Играть приходила ко мне. Стоило мне сесть — тут же оказывалась рядом. Если я выходила во двор, она шла следом, держась чуть позади. На чужие команды почти не реагировала, а мой голос слушала безоговорочно.
Я её обожала.
В ту ночь она не пришла домой.
Это само по себе было странно — Сонька гуляла, но к ночи всегда возвращалась. Свои маршруты соблюдала как расписание. Я подождала до одиннадцати, вышла на крыльцо, позвала — тишина.
Сказала себе: бывает. Загулялась.
Но и утром её не было.
Муж ходил по двору, звал. Я обошла соседей — никто не видел. Мы старались не смотреть друг другу в глаза, потому что в них уже было то, что мы оба понимали, но произносить не хотели.
Весь день я ждала.
Ближе к вечеру пошла сама — по переулкам, по соседним дворам. Звала. Никто не отзывался, только соседская собака брехала за забором.
Потом я свернула в переулок за магазином.
Она лежала на крышке колодца.
Чёрно-белая, большая — издалека я подумала на секунду, что это просто куча тряпья, что обозналась. Но нет. Белое пятно на груди — то самое, как нагрудный карман.
Соньку сбила машина.
Кто-то убрал её с дороги. Положил аккуратно, не бросил. Может, испугался, не знал что делать — и сделал хоть так. Пятна крови на асфальте я разглядела потом, когда уже отошла немного в сторону, потому что надо было куда-то смотреть, только не на неё.
Я не помню, как дошла домой.
Помню, что муж вышел навстречу — увидел моё лицо и всё понял. Ничего не сказал. Обнял. Мы постояли во дворе, и я думала о том, что некоторые потери такие маленькие по меркам мира — кошка, просто кошка — а внутри такая же дыра, как от больших.
Прошло несколько месяцев.
Иногда я ловлю себя на том, что жду — слышу что-то краем уха, оборачиваюсь на кухне. Или кладу руки на колени и через секунду понимаю, что ждала тяжести, которой нет.
Я не берусь объяснять то, что случилось. Совпадение — слишком маленькое слово для таких вещей. Но и другого объяснения  у меня нет.
Знаю только одно.
Если там, куда все мы когда-нибудь уйдём, есть хоть что-нибудь — мама не одна. Где-то рядом с ней сидит большая чёрная кошка с белым пятном на груди. Смотрит на всё зелёными внимательными глазами. И, возможно, прямо сейчас забирается на что-нибудь высокое.
Как всегда…лезет туда, куда не надо.