Твердь 14 Со Святыми Упокой

25 марта 2389-го года
Альмарак
Рубид
Верхние Чащи, близ села Лучинкино.

Мерцали свечи в большом ладном храме Святого Фрола, что выстроил ещё прадед на холме между речкой Смолистой и господским домом. Гроб с телом несчастного Вити стоял посередине. Шея прикрыта серым шарфом с простеньким узором. Драгуны стояли у гроба в две шеренги, держа в руках тонкие белые свечи. Пахло горелым стеарином, ладаном, сырым деревом и чуть-чуть острой бальзамирующей жидкостью.

- Господу помолимся! - возгласил тощий дьякон в мятой застиранной рясе.

Вперед выступил моложавый крепкий батюшка с окладистой бородой:

- Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков, - объявил он так, словно приказ на плацу читает.

- Ами-и-инь. Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертны-ы-ый, помилуй на-а-ас, - затянули драгуны и две пожилые тётки - всё, что осталось от некогда огромного хора.

Владислав молчал и смотрел, казалось, только на пламя свечи в руке. Лицо обер-ротмистра было непроницаемо. Разве что бледность и мешки под глазами выдавали его чувства.

- Блажени непорочнии в путь ходящии в законе Господни.  Блажени испытающии свидения Его, всем сердцем взыщут Его.  Не делающии бо беззакония  в путех Его ходиша. Ты заповедал еси  заповеди Твоя сохранити зело.  Дабы исправилися путие мои,  сохранити оправдания Твоя. Исповемся Тебе в правости сердца внегда научитимися судьбам правды Твоея. Оправдания Твоя сохраню, не остави мене до зела.  Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Ами-и-инь, - продолжил священник, расхаживая вокруг гроба. Диакон усердно раскачивал дымящееся кадило.

- Он не ладаном курит, - сквозь зубы прошипел Ион на ухо стоящему рядом Леону. - Листья или опилки с отдушкой.

- У нас приход маленький, откуда ладан?  - шепнул каперанг, надевший на похороны парадный мундир с кортиком на двух белых цепочках.

- Поми-и-илуй на-а-ас, Го-о-осподи, - тянули драгуны.

Пел Мелешко, пел мошенник Аркаша Дискер, пел волонтёр Засядов, пел вор Юра Тимков. С душою, вытягивая басы, пел одноглазый бандит и убийца Миша Ликин, тонкий голос Серёжи Ольшина в сочетании с искренним горем, написаным на его лице, делал отпевание и душевнее, и печальнее.

Олеся то и дело утирала платком слёзы, рядом с ней всхлипывала добросердечная Маша. Она чуть слышно шептала:

- Господи, упокой. Господи, молоденький, бедный, господи.

Лариса стояла, как братья, прямо и неподвижно. Лицо хозяйки было бесстрастно. За ней толпилась прислуга с родичами. Всего человек сорок. Ещё присутствовал чиновник из магистрата, приехавший зафиксировать погребение по долгу службы - пожилой затёртый жизнью господин забился поближе к двери.

- Яко Ты еси воскресение, и живот, и покой, усопшаго раба Твоего воина православнаго Виктора, Христе Боже наш. И Тебе славу воссылаем, со безначальным Твоим Отцем, и с пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков, - продолжил священник, осеняя убитого крестным знамением.

- А старательно поёт, - заметил Ион. - Только чую, что больше командовать привык.

Олеся зло дёрнула мужа за рукав.

- Удостой, Господи, небесного пребывания и получения даров, верного раба Твоего Ви-и-иктора , усопшего прежде нас, и подай ему прощение грехов, - нараспев вытянул отец Феодор.

- Покой, Го-осподи душу усопшего раба-а-а твоего-о-о! - тянул хор.

Колыхалось пламя свечей, всхлипывала Машенька, кто-то сзади покашливал и перетаптывался по дощатому полу. Высокий витраж с изображением святого Фомы позади алтаря был тусклым - подсветка не работала.

- Когда Ты придёшь на облаках в несказанной славе, - заявил священник, словно рассуждая в застолье о высоких материях. - чтобы грозно судить весь мир, тогда удостой, Спаситель, светло встретить Тебя верного раба Твоего, которого Ты взял из мира. Будучи источником жизни, Владыка, Ты божественной властью освободил находящихся в оковах. Посему и верного раба Твоего, перешедшего к Тебе, посели в раю блаженства.

- Со святыми упокой,  Христе, душу раба Твоего,  иже несть болезнь, ни печаль,  ни воздыхание, но жизнь бесконечная. Сам Един еси бессмертный,  сотворивый и создавый человека.  Яко земля еси и в землю отыдеши, алли-лу-у-и-и-и-я! - спел хор.

Возле Владислава возник диакон и шепнул ему в ритм напева:

- По-о-окрестился бы, Вла-адик, рука не сло-о-омитс-са.

- Я те, Вася, трёшницу дал, - прошипел обер-ротмистр, ничуть не заботясь  ритмом. - А ты стружкой куришь.

- Да-а-ал бы деся-ят-куу, был бы ла-а-адан, - пропел проныра, старательно крестясь. - Бла-а-агодари, что про-то-о-пили.

- За червонец Ион бы отчитал, не хуже твоего батюшки. Как в офицерском собрании, ей-богу.

- Десант, - многозначительно шепнул диакон и отошёл, размахивая кадилом.

- Господь наш Иисус Христос, Божественною Своею заповедию, данною святым его учеником и апостолам вязать и прощать грехи человеков, от них же на нас преемственно пришедшей благодатию, даром же и властию, да сотворит чрез меня смиреннаго прощено и сему духовному чаду Виктору во всем, что он, как человек, согрешил перед Богом - словом, делом, или мыслию, и всеми своими чувствами, вольно или невольно, в ведении или в неведении. Если же он подпал под архиерейское или иерейское отлучение, или навел на себя клятву своего отца или матери, или подпал под собственное свое проклятие, или нарушил обещание, или другими какими-либо грехами как человек связал себя: однако покаялся в них с сокрушенным сердцем, то Господь пусть разрешит его  от всякой вины и от уз греха. А все, что по немощи естества, он предал забвению, да простит ему и то ради Своего человеколюбия, по молитвам Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, святых славных и всехвальных апостолов и всех святых, - священник явно зачастил.

- А-а-аминь, - протянули драгуны.

- Живыми и мертвыми обладая, Христос истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, святых славных и всехвальных Апостол, преподобных и Богоносных Отец наших, и всех святых, душу от нас представишагося раба Своего, Виктора, в селениих праведных учинит, в недрах Авраама упокоит, и с праведными сопричтет, и нас помилует, яко Благ и Человеколюбец. Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему, Виктору и сотвори ему вечную память. Аминь.

- По морде за такую службу не грех, - шипел Ион. - Две трети похерил.

- Помолчи ты! - рыкнула Олеся. - Имей совесть.

- Ве-е-ечная память, ве-е-ечная па-амять, ве-е-ечна-ая па-а-амять, ами-и-инь, - вытянул хор.



Потом уже закрытый гроб вынесли на воздух, в сырой неприютный день. Вслед вышедшей из церкви толпе тянулся тёплый дух горелого и спёртого воздуха. В могилу на склоне холма у ограды сбитый из розухи ящик опускали на тросах - рушник нашли только один. Последний раз спели "вечную память".

Влад вытащил свою старую пороховую "Рысь", несколько человек из деревни встали в неровный строй, задрали к небу ружья. Ион рубанул рукой.

Треск и жёсткий хлопок пистолетного выстрела. Ружья тут носили малокалиберные, больше на птицу. Грохота карабинов с ними не повторить, но хоть так. Гаусс вообще визжит или шипит, если новый. Никакого с ними залпа не получишь. Ещё дважды повторились слабенькие выстрелы над отверстой ямой.

Потом начали подходить люди, кидать на гроб по горсти сырого рассыпчатого песка. Бросили и Влад, и Леонид, и Олеся. Машенька совсем расклеилась, её увели Лариса и жена дворецкого, Галина. Повели трясущуюся заплаканную девушку вниз по неровной тропке, пересечённой узловатыми корнями, мимо церковного крыльца, к машинам.

Два могильщика взялись за дело. Копали тут лопатами, миниватором не гудели, не тревожили покой мёртвых. А их было много уже на этом столетнем кладбище. Разве что могил хозяев не было. Их хоронили в Елецграде, так уж повелось. Рядом с могилой стоял, прислонённый к ограде, заранее заготовленный крест из той же розухи, что и гроб.  Когда старший могильщик вставил крест во  врытую в холмик трубу, Владислав протянул ему наличную десятку. Тот молча взял пластотканевую рыжую купюру с изображением сокола и портретом Государя, сунул в нагрудный карман.

- Присмотрите и подсыпьте, -  попросил Влад.

- Исполним, ваша милость, не беспокойтесь о том, - кивнул дядька. - Хороший крест получился, а? Тут свет небесный по утрам так благолепно играет. Покойно парню тут будет и мирно.

Крест и впрямь был аккуратным, крепко склееным. На горизонтальной перекладине выжжена надпись:

 
"ПРОТАСОВ ВИКТОР ГЕННАДИЕВИЧ  17.01.2365 - 23.03.2389"

"ГОСПОДИ, ПРИМИ ДУШУ НЕВИННО УБИЕННОГО РАБА ТВОЕГО"


- Покой и память наша, - сказал Владислав и пошёл вниз к дороге. За ним потянулись сельские. Последним, положив под крест украдкой сорванные неподалёку оранжевые и бело-розовые цветы, ушёл Ольшин.



Олеся дулась на мужа всю дорогу до дому. Лишь когда вошли в старый особняк, террианка заметила:

- Не пойму, чего так долго ловят убийцу? Неужели на сканерах не отметился?

- У нас нет ни сканеров, ни камер, - отрезал Влад. - И вообще токона.

- Ка-а-ак?!

- Молча, - Ион сбросил на вешалку куртку. - Тут вольные люди живут. Имплант твой - бессмысленная штука.

- Но как тогда искать преступника?

- Так, как делали сотни лет. Головой, - Владислав сунул ноги в шлёпанцы. - Довольно, Олеся Павловна. Если вам не спится без Великого Брата, то зря вы приехали.

- Не зря! Я остаюсь. Я решила, ясно? - вскинулась Оливка.

- Решили так решили, - Владислав двинулся было вглубь дома, но внезапно остановился и обернулся: - У вас с Ионом есть время до завтрашнего утра. В семь мы выезжаем. Всё, кончился отпуск. Окончательно.



- Здравствуй, Женя.

Влад сидел у себя перед старым терминалом. Расстёгнутая куртка, мятая рубаха, серое лицо с красными от недосыпа глазами. Голос обер-ротмистра был похож на шорох сухой земли.

- Ну здорово, - отозвался Градский. - Чего не с наруча?

- Так я его последнее время не таскаю, он блокирован. А руку натирает.

- Тебе его сменить надо. Подклад протёрся, вот и натирает, - Женя опёрся локтем о подлокотник шезлонга. Был он в домашнем - бархатная белая курточка поверх зелёной футболки.

- Ты дома, что ли? - спросил Влад. Камера захватывала только Женьку и его кресло. Старая была или маленькая, кто его знает.

- Ага. Месяц уже.

- Боюсь спросить, Жень...

- Дела, как сажа бела, - понял колонель. - Пока спровадили в отпуск. Ничего не понятно. Костик месснул, что Ирку с дочкой похоронили, как погибших от эн-эс. Адашьян-холл разнесло, слыхал?

- В смысле - разнесло? - Влад чуть подался назад.

- Взрыв там был сразу после новогодья. Сам дом вроде как стоит, только рамы вынесло, а вот внутри - полный разгром.

- Но ты-то не на развалины же приезжал.

Градский ухмыльнулся:

- Конечно нет, Владик. Хлопнуло там числа пятнадцатого примерно.

Сзади к Градскому подошла изящная блондиночка в гидрокостюмчике. На поясе висело нечто вроде стэка с кисточкой. Подвязаные колечком длинные волосы свисали на плечо хвостом.

- Ты с кем мессуешься, Жека?

- А, привет, - полуобернулся князь. - Да с Владькой Стаховым трепемся. Смотри, какой кавалер.

- При-и-ивет! - девушка помахала в камеру.

- Доброго дня, сударыня, - устало отозвался Влад.

- Это сестрёнка моя, Мариночка. На дельфинах каталась?

- Не, у меня кальмар-упряжка, - похвасталась княжна. - Пара. Красавцы.

- Марина хочет погоняться на Кубке Красной Скалы, - пояснил Евгений. - Кальмарьи и дельфиньи упряжки. Только непрофи.

- Это на гидролыжах? - спросил Влад из чистой учтивости.

- Не, такая мини-лодочка, - тряхнула головой девушка. Фамильное сходство было весьма заметно. - Раковушка называется. А вы не хотите приехать, поболеть? - кокетливо спросила блондиночка, вовсю строя весёлые серые глазки.

- Не выйдет, - притворно вздохнул Владислав. - Отпуск мне больше не дадут.

- Ну хоть связь дадут? - вмешался Евгений.

- Чёрта с два. Связь у меня через бригаду.

- Пф-ф-ф, вон висит мочало. А дяди Кости теперь нет.

- Да, Шеленский неплохой командир, но на послабления не пойдёт. Так что сейчас напишу как связаться, но учти, это вроде старой системы "василёк-лопата-сапоги".

- Кто бы сомневался! - фыркнул Градский. - Дикари вы, дикари.

- А что это за система? - спросила княжна Марина и присела на ручку кресла брата, едва не придавив ему локоть.

- Врубаешь наруч на военный канал, говоришь "Василёк". Тебе отвечают "Василёк на связи". Говоришь: "Василёк, дай Лопату". Потом "Лопате" говоришь "Дай Сапоги", а "Сапогу" уже говоришь "Цивил, номер такой-то", - пояснил Евгений.

- И что?

- И соединят с гражданским абонентом. Правда, подслушивать будет вся цепочка. Просто от скуки.

- Мрак! Это вы так с баз звоните?

- Раньше звонили. С юнкерского, Мариш. Граждканалы были блокированы. Потом на это дело забили и отпала нужда в бесконечных узлах связи.

- Сапоги на голову, - скорчила заумную рожицу княжна. - А почему у вас, Владислав, всё по-старому?

- Влад служит в Хларау, - пояснил Женька.

- В особом районе, - уточнил Стахов и сбросил Жене схему связи с номерами штаба дивизии и бригады. - Там нет вышек и не пробивается канал на спутник.

- А сейчас?

- Я пока дома, в Стафорте. К Иону жена приехала, встречали, размещали.

- Обалденьчик! - воскликнул Женя. - Всё-таки решилась. Он её заберёт?

- Какое там! Мы вообще в развалинах сидим, Жень. Три форта из шести готовы более-менее. Сейчас четвёртый должны вырубать в горе.

- Тебе дали батальон?

- Формально - да. Но шесть эсков, а не десять. И это даже хорошо, Женёк. Там такие части, что я чуть не застрелился.

- Не надо, - погрозил пальцем Градский. - Вот это не надо. Ты нам живым нужен. Где ещё такого спеца по Хларау сыскать? А что за части?

- Три со второй линии, к патрулям не приучены. Один инженерный - это в жилу по первости, но стрелки из них не очень. Правда, смекалки не занимать. Один из аллиенов. Ну и Лашевский, король пьяниц.

Марина с Евгением распахнули глаза:

- Аллиенов?! - воскликнули хором брат с сестрой.

- Вессеты, прямоходящие ящеры, - Влад тряхнул головой. - Народ крепкий, но что у них в башке - чёрт их знает.

- Драгуны что - совсем того? - в глаз Евгения сейчас бы медаль влезла. - Вы бы ещё альбенов брали.

- Как давали - так живали, Женя. Мне дали эскадрон вессетов - вот и всё.

- А планоформ?

- Накосячил планоформ, Женя. Воду с Истока спустил к нам и притопил ещё хуже. Сейчас, вроде, меняют фирму. Как бы твой консплант не накрылся.

- Затопило всё?

- От Златы до хребта.

- А, ну тогда нормально. Выедем на закупках с южной части.

- Ты лучше скажи, что с Трибуналом. Я же беспокоюсь вообще-то.

- А ничего, Влад, - весело отозвался Градский. - Не будет триба, похоже. Убийства нет и триба нет. Походу, Гарик сам себя испугался и начал оттормаживаться.

- Чудны дела твои, господи, - Владислав потёр щёку. - Ты в отпуске?

- Ну да, вроде как по графику.

- Н-да. А я только с похорон.

- Да ты что? - опешил князь. - Неужто Лариса?

- Нет, драгуна моего тут убили. БПЛАшника с команд-машины.

- Что он там забыл?

- Нас с Ионом сопровождал. Мы с Сороки на трёх "кроках" шли. Из рокоградского порта я барахло его жены вёз.

- Выгонят с армии - пойдешь на трафера, - Градский потянулся. - В драке, что ли, убили?

- Нет. Беспричинно. Подошёл мужик в кафешке и ударил сзади ножом в шею. Пристав говорит, что это месть за изнасилованную и убитую месяца три-четыре назад девчонку. Тогда грешили на драгун, что стояли за каким-то чёртом в Горных Чащах.

- Кошмар, - вздохнула княжна Марина. - Мои соболезнования родным передайте.

- Виктор был одиноким, - грустно сообщил Стахов.

- Тогда надо записать в помин души, - серьёзно ответила девушка. - Завтра же на заутрене закажу.

- Спасибо, Марина Рудольфовна.

- Не надо так официально, а? Я себя старухой чувствую. Слушайте, а дайте контакт на сестру вашу, а? Террианка у неё останется, правда?

- Да, минимум на год. Ей надо привыкнуть к нашей жизни. К тому же Олеся Павловна врач, а на севере с медиками плохо. Ей уже место предложили.

- Чудненько! - захлопала в ладоши княжна. - Я обоих приглашу к нам, папа возражать не будет, он любит гостей. Скоро потеплеет, морские купания очень полезны. И жизнь на юге покажу, а то Женечка прав, северяне та-а-акие дикуши.

- Хорошо, дам, - слабо улыбнулся Влад.

- Марин, иди переоденься к обеду, - сказал Женя, улыбаясь. - Он гостей-то любит, а вот когда в гидрике за стол лезут - нет.

- Ну посекретничайте, посекретничайте. Чао! - прекрасная наездница удалилась, послав Владу на прощание выразительный игривый взгляд.

- Ты понравился Марке, - сказал Женя. - Давай вас обвенчаем, а? Уже пятого жениха отшила.

- Покупной барон и княжна. Общество в шоке.

- Не покупной барон, а герой обороны Хларау, кавалер, командир батальона, а там и бригады.

- Не-не-не, в бригадиры не хочу, - выставил открытые ладони Влад.

- А придётся, - зловеще протянул Женя.

- Жень, тут такое дело. Я исповедался наконец.

- Батюшке?

- Иону и Леону, братцу ненаглядному. Он уже каперанг.

- Оп-па! Молодец! А старший брат в майорах завис. Непорядок.

- Я обер-ротмистр, Жень.

- Да то же яйцо, только сбоку, - махнул Градский. - Ну и?

- Мы тут прикинули к носу... - Влад замялся. - Короче, похоже, Гарик нам надул в уши.

- У меня такая мыслишка ещё в "Змее" вертелась.

- И Рокотов чихал на всю хату. Жень, из нас делали торпеды. Меня на Бодэ, из тебя на Рубена.

Градский закусил губу:

- С чего такие выводы?

- Кто баял, что джет Карины Адашьян? Рокотов. Кто навёл джет? Хрен поймёшь. Помнишь, Серебрянский говорил, что Адашьян ему нужен, а Серега хвостиком крутил?

- Ну да. Было, - кивнул Евгений, внимательно глядя на друга.

- Серёга сам сказал, что Рубен активно мессует. Что, неужто у КР пеленгаторов нет? Мои РЭБщики на стандартной аппаратуре только в путь злодияк секут. Вектор, дистанция - всё выдают с пол-пинка. А тут неподвижный источник сигнала рядом с Рамидией. Засечь - раз плюнуть. А Рокотов два. Месяца! - Владислав почти кричал. - Два. С-суко. Долбаных месяца. Гоняет группы по Лигурдии и Ниве! Это как?

- Да, по ходу ты прав. Он старательно Адашьяна не искал.

- Потому у лифта и вскинулся, когда за дело обещал взяться лысый из эсбэшки  Игорька. Он-то мог найти враз. Так может и бомбу кинул КРщик? Чтобы князя отвлечь. А тебе он чихнул, что былая любовь сейчас на вилы угодит.

- Н-да. Возможно, - Евгений кусал губу.

- Ты повелся и поехал разводить дипломатию. Но Серёга не учёл, что Рубик ссыкун и до конца будет в сейфруме сидеть. И на тебя не выйдет. А Ирка издёргана. А дочка кипит от злости - их все бросили, смотрят, как на чумных! Я более чем уверен, что виц попросту не знал про твой арест - раз. Что Серёга графчика какое-то время держал у себя, и запросто мог ему мозги почистить - два. Потому и дом вздёрнули, чтобы улики сгорели. Если бы Сокольский не поднял хай, вы бы оба сгинули - и концы в воду.

Колонель выругался. Он постукивал кулаком по ручке кресла. На неё легла тень   ветки с листьями и Влад понял, что Женька чилит в саду на свежем воздухе.

- Короче, Жень. Серёга и Игорёк - подлецы. Те ещё. И каждый ведет свою игру. В новый год Рок просрал, но паренек неглупый и учтёт на будущее.

- Несомненно. Странно, что Адашьян нигде не всплыл.

- Возможно жив, но вряд ли полностью дееспособен. Помяни мое слово - к лету "ЦМ" либо отойдёт под внешнее управление, либо в Рубид прискачут наследники.

- Реально. Послежу. А с тобой что?

- Со мной ничего. Я отхожу от этой истории и мстить Бодэ не собираюсь, там шансов нет. Довольно, что Ишутову в зенки глянул.

- А его-то ты как откопал?

- Так он в Хларау живет. Верстах в пяти от форта Ольгерд, где ему дружка найти запросто. Свежее очко заехало, понимаешь. Это они с Тишем Макса приобщили под лёшкиной отравой.

- От, падлы, - крутанул башкой Женя.

- Ишутов действовал по приказу Бодэ-джуниора. Это он мессанул МП, когда обгашил Тишку, - Влад запрокинул голову. - Ёлки, Жень, ты бы его видел на том хуторе! Он так перессал... Кошмар. Как будто мертвеца увидал.

- Ну, тебя долго в покойниках числили.

- Но он-то мог выяснить в Хларау, что Стахов жив!

- Не до того, видать, было. Бодэ приезжал в Рамидию, если не слышал.

- Ха! Я его видел!

- Ох ты. Как? На приёме?

- Представь, нет. На улице с краю Нивеевки. Меня Рокотов вызвал к одному прохуреному доктору, а поселил на оперхате. И вот вертаюсь я до этого сарая, а напротив терианские каталы торчат, и при них шпунтели с такими хавальниками, что слепой прохурит - охрана.

- Я в аффиге, - простонал Градский. - Что он там забыл?

- Кумечу - по местам половой славы катал. Так вот, Жень, поднялся к себе, поставил рацушку подогреться, глянул в окошко. Из подворотни выкатываются три пса с каменными мордами и колобок в плащике, играющим, что прожектор в гадюшнике.

- Да, эту моду в паблах долго сосали.

- И ключ, Жень. Ключ! Я сперва не воткнул, а потом как молнией ударило - Бодэ, сука такая! Я за пистоль, все мозги упали.

- Тормозуху тебе пить надо, резкий, - заметил колонель.

- А пистоль, как пушинка, Жень. Потом тётка, что меня возила - вела, баяла, что акум сняла по команде Сержа.

- Ну понял. Пока ты рыл запаску, Лёша укатил.

- Не было у меня запаски.

- А что за клиника?

- Доктора Батюшкова. Невропатолога. Он сказал, что моя хреновина в башке стимулятор логики, типа того. Что Елисеич хотел сделать из меня курсера для корабля.

-Н-да, - Градский откинулся назад. - Могу, конечно, проверить по Сети, но отродясь не было у этого доктора своей клиники. Врач-то он известный, но не слишком богатый. Кто-то провернул очень дорогую операсьон, Владик. И вряд ли это Серёга. Он её подкорректировал. Чтобы ты не прибил Бодэ. Организовать за пару недель клинику, оборудование, персонал... Это бешеный кэш, Влад. Кто-то ставил всё  на красное. Даже Серебрянскому такая штука, похоже, не по плечу.