Сергей Борисович и птицы

Сергей Борисович проснулся от затянувшейся переклички до боли знакомых пернатых.
Местные вороны будили не хуже москвичек. Однако он ничуть не расстроился, даже наоборот. Борисычу нравилось просыпаться с воронами. Они всегда казались ему глубокими и умными птицами. В их мхатовском «ка-а-а-р-р-р» слышалась вся мудрость мира.
Сергей Борисыч вообще любил птиц.
Сколько раз он по-детски завидовал им. Сколько раз представлял, как летит с ними в тёплые края.
Стаи птиц в небе бередили Сергей Борисычу душу, вызывали в нём трепет и восторг! А ещё это курлыканье!

Сергею нравилось щебетание воробьёв, ласточек, синичек и всякой прочей мелочи. Нравилось, как гулят голуби. Правда, не нравилось, когда они начинали топтаться по подоконнику за окном. Своими куриными лапками они топали по бедному подоконнику как слоны! Как мамонты! Жесть, короче. Жестяные подоконники надо было сразу устанавливать вместе с жестяными голубями. Сергей Борисович улыбнулся этой мысли и решил ещё немного поваляться в кровати.

В последнее время, как на зло, его всё чаще будили чайки. Просыпаться с чайками он не пожелал бы никому. Эти твари издают резкий пронзительный звук, от которого мгновенно улетучиваются все твои сны, а в тебя самого вселяется какая-то тревога. Иногда чайки начинали мерзко хохотать, что было особенно неприятно, потому как Борисыч принимал это на свой счёт. Конечно, птицы они красивые, размышлял Серж, но вот голоса... Ну, летите вы на свои моря и кричите там сколько влезет, а в городе надо быть скромнее всё-таки. 
И ладно бы чайки были совами, так нет же, они те ещё жаворонки!

Думая о чайках, Сергей Борисыч вспоминал, бывало, и друга Горького – буревестника. Что же у него там было «в этом крике…»? Но как он не напрягал свою память, дальше «жажды бури» ни разу не продвинулся. Нет, жажды нам не надо.

А вообще, – мелькнуло в голове Сергея – хорошо бы просыпаться от соловьиных трелей. Но для этого надо забуриться куда-нибудь в деревню к тётке в глушь в Саратов… И то неизвестно, кто тебя раньше в этой глуши разбудит – соловьи, или петухи.
Хотя, петухи тоже прикольные.
А ведь есть ещё всякие дятлы, кукушки, дрозды…

Когда-то давно по радио крутили песню «Вы слыхали, как поют дрозды? Нет, не те дрозды, не полевые». Маленький Серёжа не слыхал ни тех, ни других, но после этой песни, помнится, он сильно зауважал дроздов.

Поток мыслей Сергей Борисыча прервало усилившееся карканье. Казалось, ворон во дворе становится больше с каждой минутой.
- Да что у них сегодня, областной слёт? – Борисыч выглянул в окно и замер. По дорожке мимо детской песочницы неспеша прогуливался розовый фламинго, а вокруг гомонили обалдевшие вороны.
- Едрёна вошь! Неужели это… - непроизвольно прошептал Серж и на всякий случай протёр глаза.
- Он, - подтвердил внутренний голос, - дитя заката! Сейчас, пожалуй, и станцует здесь.
В этот момент фламинго остановился, повернул голову и пристально посмотрел на Сергея.
- Удивлён? – прочитал Сергей Борисыч в его глазах, - а я, собственно, к тебе. По делу, конечно.

Зашибись!
Утро переставало быть томным…