Престол Сатаны

Пришёл час и светлое Солнце Поверхности стало стремиться к своему закату, уступая место Солнцу Тёмному, но Праведному. Низверглись жерла вулканов и из них хлынули адские реки, кровавым слоем окутывающие грешную землю. Сеющие смерть ураганы вихрем пронеслись по пустошам Верхнего Мира, а леденящие душу ветра, словно острейшие копья, пронзили пустые души живых мертвецов. Содрогнулись тела грешников, ибо ощутили они пришествие рокового часа. Погас весь свет и вскоре стало так темно, что казалось, что весь мир и есть ничто иное, как эта чернота, оскверняющая святость души, тела и разума, посягая на вторжение в духовную обитель. Однако так, глубоко в недрах земных, в ложбинах магматических извержений, взошло Солнце нового дня и всюду воцарился свет, огненным блеском озаряющий Адское Царство, даруя жизнь Силам Тёмным и знаменуя тем самым наступление Дня Страшного Суда.
Во Дворце прародителя Сил Зла во всю играла зловещая симфония, навевающая атмосферу большого празднества. Одинокая песнь органа эхом разливалась по пустым коридорам тёмного замка, играя на нотках душ тех, кто существовал с самого зарождения времён. Теперь пришёл час им выйти из теней собственного могущества, выйти в свет и явить тем самым себя этому погрязшему во лжи миру. Слишком уж долго ждали они пришествия Великого Дня, Дня Освобождения и Великой Расплаты. Изгнанные из Рая ангелы, обличённые под эгидой Сил Тёмных, собрались сегодня здесь, дабы возродиться из пепла и дать единый отпор породителю бренного мира, вековая история которого соткана из крови и желчи, лжи, предательства, лицемерия и коварства – всех Больших Грехов, заложенных в человеческую душу Господом. Лживый, нечестивый король, создатель жизни, самопровозглашённый вероломный обманщик, тешущийся, словно дитя, своей властью, рождённой благодаря страху наказания, который он внушил своим детищам, обречённым вечно тянуть лямку жизни в бесконечном порочном цикле.
- Если Бог создал такой Мир, то это плохой Бог, - говорит Мефистофель, выходя из-за арфы на свет пламени.
- Он полон боли и страдания, он построен на несправедливости, а жизнь в нём похожа больше на какую-то мясорубку. Какой он отец для детей своих, если дарует им жизнь, зная наверняка, через что им предстоит пройти? Если смыть с лика жизни все приукрасы, что от неё останется? Помесь разочарований, обид и бесконечной боли. Господь наш не дарующий, а обрекающий. Учесть детищ его – вечно томиться в темницах жизни, - мудро рассуждает Азазель.
- Мне никогда не понять их. Как могут они любить его? Почитать, славить, преклонять пред ним своё колено. Только примитивный скот может любить своего пастуха, не зная, что однажды окажется на его столе. Какова тогда цена его любви? – отвечает ему Мефистофель и слова их звуча, словно единое целое.
- Люди и есть примитивный скот. Они даже хуже, - рычит Баал, демон из Преисподней. – Никчёмные, жалкие паразиты, плодящиеся на этой грязной планетке. Грош цена делам их, а слова их не прочнее иссохшейся ветки.
Вдруг откуда-то из пустоты появляется сын Люцифера. Единственный из всех собравшихся, он предстаёт в тронном зале в своём человечьем обличии, никого не смущая и не оскорбляя.
- Не спеши с выводами, Баал. Твоя ненависть ослепляет тебя, хотя мне вполне понятны твои рассуждения. Ты полагаешь, что, избавившись от паразитов раз и навсегда, можно исцелить этот мир, но ты забываешь или же тебе совсем невдомёк, что люди способны и на добрые дела. Они убивают жизнь, но именно благодаря им она и процветает, - отвечает ему сын Люцифера, со всей ему столь свойственной уверенностью и непоколебимым спокойствием, отчего складывалось ощущение, что он на голову превосходит всех вышедших из тени.
- Про таких, как ты, говорят «сын своего отца». Благое дело уже давно стало самым Величайшим грехом и во многом благодаря мимолётной возможности попасть в мифическое царство блаженств и удовольствий, именуемое Раем. Люди поступают по совести, исходя из корыстных побуждений, из-за того, что за это может воздаться. Ничтожна цена такой благости! Что толку от их поступков, если они всегда и во всём ищут лишь собственную выгоду? Что ты скажешь на это, сын Люцифера? – вдруг возражает ему Мефистофель.
- Я отвечу тебе на это согласием, Мефистофель. Ты прав, твои суждения верны. Господь Милосердный поставил человека в такие условия, в которых он вынужден, в первую очередь, заботиться о своём личном выживании. Чем более удовлетворены первичные потребности человека, тем выше вероятность благого дела, совершённого невзирая на собственную выгоду. И напротив, чем он несчастнее и неудовлетворённее, тем он злее, тщедушнее. – отвечает ему сын Люцифера, встав прямо подле престола своего прародителя.
В тронном зале возжигаются огни и их яркий свет освещает широкий гравированный стол, на котором явлено триумфальное пиршество, знаменующее наступление долгожданного дня грандиозного восхождения Тёмных Сил. В разгаре ожесточённой дуэли Баал и Азазель, словно остервеневшие псы, бросаются к столу и со звериным натиском поглощают праздничные яства. Они неразборчивы и всеядны, а вот сын Люцифера, напротив, в еде очень избирателен и скромен. Он глядит на соблазнительные яства свысока и с некоторым пренебрежением, ибо знает он, что то есть не голод живота его, но ненасытная жажда разума.
- Чем ты тогда объяснишь преуспевающих из их числа? Кому Господь подал более, чем другим? Разве они благочестивы и щедры? Живут в своих дворцах, питаются самой дорогой пищей, все их потребности удовлетворены, но разве они творят добрые дела? Разве способны они на героическое самопреодоление?  Нет, их жадность и ненасытность не знают границ, им, как ничтожным тараканам, вечно мало! – Мефистофель взрывается в порыве ярости и крушит стол для пирований. – Полно наших ожиданий! Вместо того, чтобы сидеть и пировать, нам должно явить себя свету и воцарить новый порядок! Заставить тщедушных паразитов биться в инфернальном припадке агонии души и тела!
- Твоя ненависть ослепляет тебя, Мефистофель, - с благосклонностью в голосе отвечает сын Люцифера. – Я верю в людей и в их стремление к истине. Каждый человек способен на благость, невзирая на его положение.
- И поэтому-то ты единственный предстаёшь нам в этой безмерно жалкой и слабой человечьей шкуре? – рычит демон Баал, отхаркиваясь ошмётками ещё живого мяса.
- Человек создан по образу и подобию Божьему. Такими поступками ты показываешь, что чтишь его больше, чем нашего отца, - упрекает сына Люцифера Азазель.
- Нет мне никого ближе моего отца, - улыбаясь, говорит сын Люццифера.
И в это же мгновение раздаётся оглушительный раскат грома, сотрясающий Адский Дворец в глубинах Преисподней. На мгновение ока всё замирает и мир кажется совершенно мёртвым. Тьма, чёрными тучами заполонившая триумфальный зал, начинает рассеиваться и сквозь неё собравшиеся исполины Сил Тёмных различают до боли знакомый силуэт – мрачную тень их Великого Покровителя, отца и хозяина всё Империи Зла. Он ступает и слышится топот козлиных копыт. Его плечи покрывает тёмная мантия, волокущаяся по полу. Он тощ и худ, отчего складывалось внушительное представление о непокоримых вершинах его духа: тот, кто так выглядит, очень долгое время способен обходиться без пищи. Из его лика торчат два искривистых рога, словно бы рассекающие густую чёрную шерсть, а с подбородка опускается длинная, темноватая белая бородка, свидетельствующая о сокровенной мудрости, непосильный груз которой бременем выпал на долю её обладателя. Никто не осмеливается даже дышать: ибо пришёл отец их, Сатана.
- Слава тебе, Великий Прародитель! Я так рад приветствовать тебя, отец Сатана! – приветствует его Мефистофель, тут же бросаясь к нему на колени, однако сам Сатана остаётся равнодушным к его попыткам выразить свою преданность.
Он глядит на Мефистофеля со снисхождением, как на ладони предстаёт ему вся его двуликая сущность. Мефистофель чувствует, что нет ничего, что мог бы он утаить от своего отца. Всё в нём замирает и он пытается всячески угодить своему Господину, но он по-прежнему остаётся холоден.
- Твоё обращение ко мне, как к какому-то королю, оскорбляет меня, Мефистофель, - говорит ему Сатана, снисходительным тоном, словно отец, наставляющий заблудшего сына на путь истинный. – Я есмь не Господин, но лидер. Моё бремя само склалось на мои плечи, я не выбираел его и оно не выбирало меня. Запомните, дети мои: Господство есть владение во страхе, лидерство есть верность в уважении.
- О, наш святой отец, пришёл День и Час настал. Наконец, мы свободны! Можем ли мы приступить к свершению Великого Суда? Души грешников должны быть заточены в стенах Адской Обители! – спрашивает его Азазель.
- О, Сатана, позволь нам раскромсать их всех, выжечь род людской с Лика Земного! Есть то чума, паразит, ибо каждый человек в конце оказывается грешен! – рычит демон из Преисподней Баал.
Сатана остаётся равнодушным к их душеизлияниям, как строгий отец холоден к ежесекундным прихотям избалованного чада. «Только ничтожества станет везде и во всём покорствовать своим страстям, - размышляет он, ведя тяжёлые думы в своём одиноком узничестве, коим обременяет своего владельца высшая мудрость. – Но в то же время только Раб Божий предпочтёт своим страстям страсти чужие».
- Ваша ненависть, словно мрачное облако, клубами заполонившее ваши рассудки. Её сила и могущество опьяняют вас, лишая ум остроты и трезвости. – говорит он им. – Откройте же свои очи и взгляните вширь, мир и без того соткан из бесконечной злобы! Он исполонён несчастиями и горем, которые бременем ложатся на исхудалые плечи его узников! Воззрите же воочию: жизнь есть тюрьма, клетка для вольной птицы души! И она бьётся в ней в своей смертной агонии, пытаясь вырваться на свободу и именно это они называют величайшим даром Господнем! Дети мои: человек есмь узник, он обречён вечно влачить своё жалкое существование, но есть ли в том вина его? Большинство, как запряжённые кони, лишены необходимой широты сознания, чтобы осознать, что за пряжкой есть бескрайние просторы свободы Посему и обречены они влачить этот непосильный груз. Есть немногие, способные выйти из ряда вон, порвать порочный цикл, но круги их редки и разрознены! И теперь решите, как можем мы так поступить с ними, когда Господь уже сам сделал за нас всю работу, превратив жизнь в Ад с самого начала! Наше святилище пусто, братья, все бесы и исчадия уже давно на поверхности, впитывают жар Человеческого Солнца и питаются Плодами Земными.
На краткое мгновенье все замирают, упиваясь наслаждением от каждого слова, изречённого Лидером Сил Тёмных. Предвкушение кровавой расправы постепенно покидает их, хотя и не без сожаления. Ослепляющее пламя их никогда не стихающей ненависти заставляет их недоумевать: ведь как может день Великого Празднества, Восхождения и Триумфа Зла, оказаться такой громадной пропастью? То, чего они ждали с самого зарождения времён? Разочарование начинает терзать чёрную душу Мефистофеля в клочья, не сыскать теперь ему спокойствия, ибо чувствует он нечто, что его искажённый от ярости рассудок воспринимает как слабость, в своём предводителе. Столько лет ожиданий и всё впустую! Всё зазря и всё напрасно. Неистовая ярость пронзает его сгорбленное и уродливое тело, а ярость – она как солома – прогорает очень и очень быстро!
- Я более близок Человеку, нежели Господь Бог! Ибо учу я детей его быть верными своему сердцу, не стыдиться своих желаний и страстей, прилагать все усилия для их воплощения! Помня, что величайшая страсть – это контроль над своими страстями! – говорит Сатана и слова его эхом отражаются в стенах Адского Царства.
Мефистофель, Азазель и Баал, однако, не принимают сказанного, гложет их обида и разочарование, омрачающее вечность, оставленную позади. Они не готовы мириться с подразумеваемым решением своего предводителя, посему Мефистофель отчаивается на рискованный шаг, который либо преумножит его могущество, либо беспощадно сожжёт в инфернальном пламени.
- Помните, дети мои: враг наш – Бог Господь наш. Тщеславный король, страхом добившийся своего могущества, он подлежит свержению, а вместе с тем и тех несчастливых тысячелетий, что повидала эта бренная земля, история которой испокон веков писалась кровью! – говорит Сатана и слова его звучат подобно раскатам грома.
Мефистофель в это же мгновение бросается на Сатану, не в силах более сдерживать свою ненависть к нему и людям. «Они все должны умереть! Всем им дорога в Ад» - шепчет он про себя и душит своего прародителя, что есть сил. Сын Люцифера ухмыляется, наблюдая за происходящим, ибо смешон тот, кто позволяет ярости взять верх над собою: тяжелы движения его и неточны, действия неловки и скованны, а решения – слепы, как и он сам, повязший в туманной пелене агрессии, жалкий заложник своих страстей.
Спустя секунду, но очень нерешительно Баал присоединяется к Мефистофелю и вместе они пытаются изничтожить Люцифера, падшего Ангела Рая, и забрать его Престол, но тщетная каждая их попытка, а старания заранее обречены на неудачу. Вскоре к ним присоединяется и Азазель, уверовав в силу единства и его господство над отречённостью и одиночеством. Но забыл он о том, что один пастух может властвовать над целым стадом!
- Человек создан по образу и подобию Божьему! Они такие же, как и он! Должно посему им умереть первыми! – истошным воплем хрипит Мефистофель, задыхаясь в пелене схватки.
- Виновато ли дитя в пороках своего создателя? Оно есмь узник, обречённый влачить греховный груз своих прародителей! – говорит ему Сатана, принимая на себя все его атаки. – Всякий человек ближе мне, чем Господь Бог! Ибо я не обрекаю его на вечное рабство, а освобождаю от моральных скреп, наделяя его волей для исполнения своих желаний!
- О, отец мой, - спрашивает Люцифера его сын, спокойно наблюдая за жалкими попытками дьявольских приспешников достичь великого трона. – Но как может жить человек без морали? Дав абсолютную волю своей похоти, не рискует ли он утратить всю свою человечность?
- О, сын мой, - благоволит ему Сатана. – Тебе ещё многому предстоит научиться и ещё большее должно осознать. К чему мораль тому, кто наделён свободной волей? Зачем человеку привязь, если у него есть выбор? Бог не нуждается в кандалах: он рушит их! Поймите, дети мои, ибо учу я Человека самому быть себе Богом!
Тщетными оказываются попытки восставших против отца в борьбе с ним. Чёрная кровь стекает с Лика Сатаны, и чувствует он боль, пронзающую остриём всё его тело, утраты физические непременно касаются и его духа, и каждая капля крови, безотрадно покидающая его плоть, забирает также и крупицу его души, ибо едина Материя с Мыслью, неделим они в своём слиянии и взаимосвязаны.
- Смотрите, дети мои, ибо учу я вас: не подставляй щеки для удара, но сделай всё, дабы ответить врагу тем же! Прочь Христианскую слабость, да здравствует Тёмная Сила! – величает Сатана и одним ударом испепеляет восставших дьявольских отродий, так что от них не остаётся даже мрачного воспоминания. Во мгновение ока в Адской Обители воцаряется гробовая тишина. Сын Люцифера лёгкой походкой осматривает вдруг опустевший зал, упиваясь наставшим спокойствием и умиротворением, затем он поворачивается к своему отцу и говорит:
- Что значит, отец, Судного Дня не будет?
Сатана неспешно усаживается на свой священный трон и отвечает, недолго поразмыслив:
- Этой Земле не нужен Судный День, ибо каждый день этого бренного мира и есть один Большой Суд, кромсающий в лопастях несправедливости всё живое. Этот мир и без Дьявола скоро превратится в Ад! Вот увидишь: творения Господни сами себя изживут и цивилизация, построенная на лжи и лицемерии, рухнет сама собой. Я нужен Богу лишь для того, чтобы класть на меня всю вину за его собственные проступки А он, как и его детища, отнюдь не идеален.
После своих слов Сатана громко рассмеялся, упиваясь наслаждением собственного превосходства.
- А эти жалкие паразиты, исчадия демонических сущностей, с чего они вообще решили, что Тёмная Сила создана для того лишь только, чтобы уничтожать, сеять всюду Смерть и Хаос, приносить бесконечные Боль и Страдания? Они забыли или же им совсем невдомёк, как плодотворна Ночь и как губительно истощителен День Дитя растёт и крепнет в утробе матери в кромешной Тьме, и лишь познав, каким смертоносным может быть День и Жизнь, его несущая, можно себе представить, как прекрасна эта забвенная Тьма В ней – царит покой и умиротворение, абсолютная свобода ото всех тревог А они бегут от неё, поджав хвост, прячясь в глубинах жизни, каждый божий час неся страдание и утрату – и с этими словами Сатана откинулся на своём законном Престоле и вернулся к привычным размышлениям. – Вот увидишь, дитя моё: этот мир сам себя изживёт и не будет к этому приложена рука Дьявола.
***
Прошли тысячи столетий и род человеческий достиг небывалых высот во всех сферах жизни, но вслед за высшими открытиями и достижениями усиливалось падение нравов и духовной культуры, неизбежно провоцирующее социальное расслоение и развитие мировых конфликтов, связанных, в первую очередь, с истощением природных ресурсов. И вслед за грандиозным триумфом человеческой цивилизации последовал его грандиозный провал. Мировые конфликты с применением ядерного оружия превратили Землю в выжженную пустошь, совершенно непригодную для жизни. Большая часть человечества вымерла в страшных мучениях, а оставшаяся часть вынуждена прятаться в руинах былого мира, глубоко под землёй, порой, живя в нечеловеческих условиях, столь сильно не похожих на те, в которых они жили раньше.
А где-то в недрах земных, в ложбинах магматических извержений, в Адском Царстве продолжало восходить Солнце Нового Дня, а на тёмном престоле всё по-прежнему сидел Сатана, наблюдающий за печальной историей Верхнего Мира.
***
25.07.2025