Диалоги с Платоном. Глава пятая. Остров амазонок

Три дня плавания прошли спокойно. Море было гладким, как оливковое масло, ветер дул ровно с юго-востока, и кормчий, старый финикиец, успокаивал пассажиров:

— Ещё день — и будем в Пирее. Успеем до заката.

Но на четвёртую ночь небо почернело. Звезды исчезли, и вместо них показались тяжёлые, свинцовые тучи. Ветер завыл, застонал, а потом рванул с такой силой, что мачта треснула, и парус упал на палубу, придавив двух матросов.

— Держитесь! — крикнул кормчий, но его голос утонул в рёве волн.

Аристион никогда не видел такого моря. Волны поднимались выше храма Зевса, и корабль взлетал на них, как щепка, чтобы затем рухнуть в бездну. Платон стоял на корме, вцепившись в поручни, и что-то бормотал — может быть, молитву, может быть, отрывки из Гомера.

— Держитесь за меня! — крикнул Аристион, протягивая учителю руку.

Но в этот момент огромная волна накрыла корабль. Аристион почувствовал, как вода заливает рот, нос, глаза. Его оторвало от палубы и понесло куда-то в темноту. Он потерял сознание.

Очнулся он на песке. Солнце жгло лицо, в ушах шумело, а в горле пересохло так, что не проглотить слюну. Он попытался встать, но ноги не слушались. Тогда он перевернулся на живот и пополз к камням, откуда слышался плеск воды — там, наверное, был ручей.

— Учитель! — крикнул он, но голос прозвучал как хрип.

Платона нигде не было видно.

Аристион дополз до ручья, напился, пришёл в себя. Он огляделся: вокруг высились скалы, поросшие соснами, песчаный берег уходил куда-то вдаль, а за ним виднелся густой лес. Ни корабля, ни людей.

— Учитель! — снова крикнул он.

И вдруг услышал слабый ответ:

— Здесь... я здесь...

Платон лежал под нависшей скалой, прикрытый водорослями, как старым плащом. Он был жив, но очень слаб. Аристион помог ему подняться, усадил на камень, дал воды.

— Мы, кажется, потерпели кораблекрушение, — сказал Платон, оглядываясь. — Это остров. Но какой?

— Сейчас узнаем, — ответил Аристион.

Он пошёл вдоль берега и вскоре заметил тропинку, ведущую в лес. Тропинка была утоптана, будто здесь часто ходили люди. Аристион вернулся к Платону, помог ему встать, и они двинулись на поиски жилья.

Через час они вышли к поселению. Но это был не обычный греческий город. Вместо домов — хижины из ветвей, вместо храмов — алтарь под открытым небом, а вместо мужчин — женщины. Молодые, сильные, с луками за плечами и мечами на поясах. Они носили короткие хитоны, открывавшие ноги, и не стеснялись смотреть на чужаков в упор.

— Амазонки, — прошептал Платон. — Мы попали к амазонкам.

— Тем самым, о которых писал Геродот? — спросил Аристион.

— Тем самым. Но я думал, они живут где-то у Чёрного моря.

— Видимо, переселились.

К ним подошла высокая женщина с татуировкой змеи на левом плече. Её волосы были заплетены в множество косичек, а на поясе висела секира с длинной рукоятью.

— Вы потерпели кораблекрушение? — спросила она по-гречески, хотя с заметным акцентом.

— Да, госпожа, — ответил Аристион, стараясь быть вежливым.

— Я не госпожа. Я Антиопа, вождь. А это мои воительницы. Вы пленники.

— Но мы не враги, — возразил Платон. — Мы философы. Мы путешествовали из Италии в Афины.

— Какая разница? — Антиопа усмехнулась. — На нашем острове нет мужчин. Вы — редкая добыча. Пойдёте на переговоры.

— На какие переговоры? — спросил Аристион.

— Амазонки любят соревноваться. Та, кто лучше всех покажет себя в бою, в стрельбе из лука, в беге, получит право владеть вами. Точнее, им — тобой, — она кивнула на Аристиона. — Старик никому не нужен. Его, наверное, убьют.

— Убьют? — Платон побледнел. — Но это несправедливо! Я никому не желаю зла.

— Справедливость — это то, что мы решаем, — отрезала Антиопа. — Наше правило: всё, что попадает на остров, принадлежит амазонкам. А вы — вещи. Вещи не имеют права голоса.

Аристион хотел возмутиться, но Платон остановил его.

— Не спорь, — тихо сказал он. — У них сила. Мы должны выжить.

Их отвели в хижину, служившую чем-то вроде тюрьмы. Платон сел в углу, поджал ноги и принялся рассуждать о природе женского правления.

— Забавно, — заметил он. — Я написал книгу о государстве, где правит философы, а попал в страну, где правит женщины. Возможно, мне стоило бы включить их в свою утопию.

— Учитель, нам сейчас не до утопии, — перебил Аристион. — Вы слышали, что они собираются делать? Они хотят разыграть меня как приз!

— И это интересно, — продолжил Платон. — В Спарте женщины пользовались уважением, но не правили. А тут — целое царство без мужчин. Как они размножаются? Наверное, ходят в набеги на соседние острова и возвращаются беременными. Или, может быть, они...

— Учитель!

— Что? Я просто размышляю.

На следующий день на большой поляне собрались амазонки. Их было около сотни. Антиопа объявила состязания.

— Сегодня мы определим, кто из нас достоин владеть юношей. — Она указала на Аристиона. — Победительница получит его в качестве трофея. Он будет убирать хижину, носить воду, греть постель.

Аристион покраснел от унижения.

— Я не вещь! — крикнул он.

— Ты на острове амазонок, — усмехнулась Антиопа. — Здесь всё — вещь. Или ты хочешь сразиться с нами?

Аристион замолчал. Он понимал, что против сотни вооружённых женщин у него нет шансов.

Состязания начались. Амазонки стреляли из луков, метали копья, боролись, бегали наперегонки. Победила в итоге молодая, очень красивая девушка с чёрными, как смоль, волосами и глазами цвета морской волны. Её звали Ипполита. Она была племянницей Антиопы и самой сильной воительницей племени.

— Ты мой, — сказала она Аристиону, подходя к нему после состязаний. — Теперь будешь делать то, что я скажу.

— А если я откажусь?

— Тогда я прикажу отрубить тебе руки. Они не нужны, чтобы греть постель.

Аристион понял, что шутить с ней опасно.

Ипполита отвела его в свою хижину. Она была просторной, с деревянным полом и очагом посередине. На стенах висели шкуры диких зверей и несколько мечей.

— Раздевайся, — приказала она.

— Зачем? — спросил Аристион.

— Я хочу посмотреть, что за трофей мне достался.

Он нехотя снял хитон. Ипполита окинула его взглядом, как лошадь на рынке.

— Худой, — вынесла она вердикт. — Но это поправимо. Будешь есть мясо и делать упражнения. К зиме должен набрать вес.

— Я философ, а не гладиатор, — обиженно сказал Аристион.

— Философы не умеют греть постель? — удивилась Ипполита.

— Умеют. Но не хотят.

— Ты не должен хотеть. Ты должен делать то, что я приказываю. Запомни это.

Аристион провёл у Ипполиты три дня. Он выполнял её поручения: носил дрова, мыл полы, чистил оружие. На ночь он спал у её ног на овечьей шкуре. Она не прикасалась к нему, но и не отпускала. Аристион чувствовал себя собакой, и это его унижало.

Платона тем временем держали в общей хижине. Он пытался разговаривать с амазонками о добродетели, о справедливости, о том, что сильный не должен обижать слабого. Но женщины либо смеялись, либо не слушали.

— Старик, — сказала одна из них, когда Платон начал лекцию о государстве, — зачем нам твои идеи? У нас есть луки и мечи. Это и есть наша справедливость.

— Но без мудрости сила слепа, — возражал Платон.

— А без силы мудрость бесполезна, — парировала амазонка. — Мы спорили с одной гречанкой, она тоже много рассуждала. Потом мы привязали её к дереву и забыли. Через месяц она умерла. А мы живы.

Платон замолчал. Он понял, что здесь его философия не работает.

На четвёртый день Ипполита поссорилась с другой воительницей, Меланиппой, из-за того, чья очередь носить воду к источнику. В гневе Меланиппа бросила вызов Ипполите: она хотела отобрать у неё Аристиона.

— Ты не достойна его! — кричала Меланиппа. — Ты заставляешь его мыть полы, а он должен быть украшением нашего племени!

— Что ты предлагаешь? — насмешливо спросила Ипполита.

— Победи меня в честном бою. Если я выиграю, юноша перейдёт ко мне.

— А если проиграешь?

— Тогда я буду служить тебе месяц.

Они сошлись на поляне. Дрались они жестоко, без правил. Зрители подбадривали то одну, то другую. В конце концов Ипполита одержала победу, но была так изранена, что три дня не могла подняться с постели.

Аристион ухаживал за ней. Подавал воду, менял повязки, читал вслух отрывки из Гомера, которые помнил наизусть.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Ипполита, когда он в очередной раз поднёс ей чашу.

— Ты мой враг, — ответил Аристион. — Но ты человек. Раненый человек нуждается в помощи.

Ипполита посмотрела на него долгим взглядом.

— Странный вы народ, греки, — сказала она. — Заботитесь о тех, кто вас обижает. Может быть, поэтому вы до сих пор не вымерли.

Через неделю Меланиппа снова вызвала Ипполиту, но не на бой, а на состязание в стрельбе из лука. Она потренировалась и стала стрелять точнее. Ипполита проиграла.

— Юноша теперь мой, — объявила Меланиппа.

Аристион перешёл к новой хозяйке. Меланиппа была грубее Ипполиты, зато кормила его лучше. Она даже разрешила ему встречаться с Платоном.

— Твой старик скулит без тебя, — сказала она. — Ходи к нему, если хочешь. Всё равно не убежишь — остров маленький, лодок нет.

Аристион нашёл Платона в хижине. Тот сидел на полу, перебирая камешки — пытался их классифицировать по форме и размеру.

— Учитель, — сказал Аристион, — нам надо бежать.

— Куда? — спросил Платон. — Кругом море. А плавать я не умею.

— Построим плот.

— Из чего? Топора нет, верёвок нет. Амазонки нас убьют при первой попытке.

— Но нельзя же оставаться здесь навсегда! Меня передают из рук в руки, как кусок мяса.

— Это ценный опыт, — заметил Платон. — Ты познаёшь, что значит быть бесправным. Многие философы мечтали о таком.

— Я не философ, — вздохнул Аристион. — Я просто хочу домой.

Домой — значит, в Афины. И к Лике.

В тот же вечер в лагерь пришла весть: с юга приближается корабль. Амазонки собрались на берегу, готовясь к битве. Аристион услышал разговор Ипполиты и Меланиппы:

— Если это греки, мы захватим их корабль и получим новые трофеи.

— А если это персы?

— Всё равно захватим. Нам нужны мужчины.

Аристион лихорадочно соображал. Если на остров приплыли греки, он мог бы попросить их о помощи. Но как дать знать? Его держали взаперти.

В ту ночь он не спал. Дождался, пока Меланиппа уснёт, и тихо выбрался из хижины. Платона он разбудил.

— Учитель, идёмте к берегу. Там корабль. Может быть, нас заметят.

Они ползли по кустам, прячась от ночных патрулей. Платон кряхтел, но не жаловался. Когда они добрались до берега, корабль уже стоял на якоре. На палубе горели факелы.

— Помогите! — крикнул Аристион.

С корабля спустили лодку. Гребцы — мужчины в греческих хитонах — подплыли к берегу.

— Кто вы? — спросил кормчий.

— Мы греки, потерпели кораблекрушение. Помогите нам покинуть этот остров.

— Амазонки не отпустят вас, — возразил кормчий. — Они убьют нас всех.

— Тогда возьмите нас сейчас, пока они спят.

— Не бойтесь, — сказал Платон. — Мы уйдём тихо.

Кормчий колебался, но потом кивнул. Он помог Платону и Аристиону забраться в лодку, и они отчалили. Амазонки заметили беглецов только утром. Ипполита выпустила стрелу, но было поздно — корабль уже поднимал паруса.

Аристион стоял на корме и смотрел на удаляющийся остров. Он не прощался с амазонками. Он просто радовался, что снова свободен. Платон сидел рядом и бормотал:

— Интересно, опишу ли я этот случай в своём диалоге? Назвать его можно "Государство амазонок" или "О женской добродетели". Но боюсь, никто не поверит.

— Я поверю, — сказал Аристион. — Я всё это пережил.

Корабль взял курс на север. Ветер был попутный. Ещё несколько дней — и они увидят Афины. А там — новая встреча, новая надежда. И может быть, Лика всё ещё ждёт.