Розетка с электричеством

     – И за что я ей плачу, если она пропускает таких посетителей!? – неслышный миру вопль, который я в очередной раз издал, увидев, парочку, входящую в кабинет. Впрочем, ответ был известен: безотказность во всём и длинные ноги новой секретарши переводили вопрос в разряд риторических, а моё недовольство – в пустое холостяцкое брюзжание.
     – Здравствуйте, Сэр.
     Мальчишка как мальчишка. Лет двенадцати-тринадцати, щуплый, светленький, коротко и неровно острижен, глаз из-за солнечных отблесков на стёклах очков в тонкой оправе не разобрать, но я решил, что они должны быть голубыми. Я люблю составлять по внешнему виду, по первому впечатлению психологический портрет клиента, а после, познакомившись ближе, сверять его с реальностью. Хотя, какой из этого щенка клиент для моего «Патентного Бюро»? Что он там изобрёл? Давай угадаем: Универсальную щётку для ботинок? Приставку к швейной машинке, которая ещё одновременно взбивает яйца для омлета и выжимает бельё? С чем только ко мне не приходили… Выгнать их сразу, что ли? Одет просто, как «прилежный мальчик из порядочной, но обедневшей семьи», тфу, так пылью от старых пожелтевших страниц сентиментального романа и повеяло, аж в носу зачесалось. Всё аккуратненькое такое, чистенькое, выглаженное, но видно, что заношенное, подшитое, носочки, наверно, штопанные на пятке, а пуговицы… а вот это интересно – пуговицы явно не мать пришивала: разные, закреплены косо, и стежки на них не одинаковые. Аааа… вот кто пришивал – как-то я её сразу и не разглядел, хотя и выше она пацана этого на голову и явно старше на пару лет. Сестра, наверное. Просто неприметная какая-то – серенькая, но тоже не помойная, платьице блеклое хоть коленки острые и не прикрывает, и застиранное так, что и рисунка на ткани не разобрать, а глаженное и не рванное. Косички тощие, наверно, перед тем, как зайти, поправила и по плечикам разложила.
       – Здравствуйте, Сэр.
Попрошайки… нет, не похоже – слишком чистые и держатся иначе – не клянчить пришли… Да, бедные, да, похоже, что и не слишком сытые, но не нищенствуют. Эдакая «гордая бедность». Видали и таких. А, может, собирают на какую-нибудь церковь?  Любят святые отцы отправлять с церковными кружками таких вот ребятишек. Ну, ладно, посмотрим…до конца рабочего дня ещё почти час есть, а после и с секретаршей разберёмся.
     – Здравствуйте, молодые люди. Чем могу служить?
Мальчишка замешкался, переминаясь с ноги на ногу, попытался что-то сказать – но то ли забыл заготовленную речь, то ли испугался и в отчаянии повернулся к девчонке. Та поймала его молящий взгляд, поняла, что объясняться придется ей и, не колеблясь шагнула к моему столу.
     – Вот.
То, что она поставила передо мной, представляло собой кубик из желтоватой пластмассы с ребром примерно в два дюйма, а когда я, поколебавшись, протянул руку, взял его и перевернул, то увидел на одной из граней круглое углубление и в нём два небольших отверстия.
     – Это что?
     – Это розетка, Сэр, – ответила нахальная девчонка.
     – Я вижу, что розетка. И…? – я начал потихоньку закипать. – Зачем вы мне её принесли?
     – Мы хотим продать её, Сэр. Нам очень нужны деньги. А вы потом её запатентуете и заработаете очень много.
Всё мое доброжелательное поначалу отношение к этим юнцам испарилось. Втюхивать мне, хозяину солидного патентного агентства обычную розетку для наружной проводки? Это уже чересчур!
     – Вот как. И много вы хотите получить за эту замечательную вещь? – я мог бы и не стараться – сарказм этим замарашкам вряд ли знаком.
     – Да, – почти прошептала девчонка, потупившись, – Много. Миллион долларов. Нам очень надо… Но вы заработаете на ней во много раз больше! – закончила она уже гораздо громче.
Моё раздражение улетучилось, и я развеселился. Какая прелесть. Эдакую наглую непосредственность я ещё не встречал. Провокаций или вымогательства я не опасался – всё происходящее в кабинете записывалось несколькими камерами, а прикрытие на самом верху, в Мэрии и в полиции у меня серьёзное. Я отсмеялся и, посмотрев на часы, подумал, что пора уже перекусить, да и секретарша…
     – Знаете что, молодые люди, а не пойти ли вам… – начал я, но не успел ещё ни придумать, ни озвучить куда следует отправиться незваным посетителям, как у мальчишки, наконец, прорезался голос.
     – Это розетка с электричеством!
Косноязычный наглец, наверно, хотел сказать «для подводки электричества» или что-нибудь в это роде, но вышло именно так.
     – Да? – деланно удивился я. – Да, неужели?
И тут, стоявшая передо мной девчонка, молча схватила этот кубик, обогнула стол и, подскочив к стене, выдернула из розетки вилку моей настольной лампы. Всё это она проделала так быстро, что я даже среагировать не успел. Затем, она воткнула вилку в эту их «розетку», которую держала в руке, протянула это мне и щёлкнула выключателем лампы. Лампа зажглась.
     – Вот.
*
     Я покрутил розетку в руках. Стандартная наружная розетка – таких в любом хозяйственном магазине две на доллар. Вот только разобрать её невозможно. Там, где у обычной – скрепляющий винт, тут гладко, и никаких лишних отверстий. И швов на корпусе нет – словно цельная она, литая. Но при этом лёгкая. Я вытащил из неё шнур – лампа погасла. Воткнул обратно – зажглась. Погасла – зажглась. И снова. И светилась лампа при этом ровно и ярко – честно говоря, даже ярче, чем обычно. Веселия у меня поубавилось, а вместо него возникло и укрепилось ощущение умелого розыгрыша. Я даже прикинул, кто из моих друзей-шутников мог бы подослать эту парочку.
– Так вы, молодые люди, пришли сюда показать мне фокус с батарейкой в коробочке и получить за это миллион долларов?
– Батарейка? На 220 вольт переменного тока? И на любую мощность? Вы же владелец Патентного бюро… инженер… – в голосе мальчишки явно слышалась насмешка. Он оказывается знал, что такое сарказм.
– Что значит на любую мощность? – спросил я, понимая, что проигрываю, вступая с ним в подобный разговор.
– Включите в неё холодильник… или пылесос, ну, что-нибудь помощнее. Увидите. Поймёте, что таких батареек не бывает. – мальчишка пришёл в себя и отвечал чётко и уверенно.
– И на сколько хватит заряда этой вашей батарейки… розетки, – поправился я, ухмыльнувшись, опередив его возмущённый жест.
– На сколько? – не сразу понял вопрос мальчишка. – Аааа… Так она вечная. Ну, пока существует мир…– уточнил он.
     – О как! Вечная… И в чём же фокус?
     – Нет никакого фокуса, – разгорячился пацан. – Понимаете, – глазки у него заблестели, как у всякого изобретателя, которого распирает от гордости и желания похвастаться своим творением. – Ну… электричество – оно ведь везде, оно во всём, это же всего лишь электромагнитные волны, ими пронизано всё – вся вселенная. Надо просто к ним правильно подключиться и…
– Стоп! – резко прервала его девчонка, до того молча и неподвижно стоявшая у моего стола. – Сначала деньги! Потом секреты!
Можно было бы и дальше продолжать играть в эту игру и постепенно вывести их на чистую воду, но мне надоело, я собрался было уже выставить юных фокусников на улицу, но подумал, что неплохо всё ж было бы выяснить, кто их подослал, кто за ними стоит – а то, что этот розыгрыш придумали не они – я был уверен. И тут мне пришла в голову прекрасная мысль.
     – Вот что, молодые люди. Изобретение у вас интересное, и если это действительно не фокус, то наверняка стоит этих денег.
Семейка приободрилась. Мальчишка приосанился, даже попытался улыбнуться, а девчонка вышла, наконец, из-за моего стола, поправила косички и присоединилась к братцу.
     – Но вы же понимаете, – вкрадчиво направлял я их в заготовленную ловушку, – что миллион – сумма очень большая, и таких денег я в офисе, конечно, не держу, а, кроме того, мне нужно убедиться, что всё это на самом деле работает так, как вы рассказываете: бесконечно долго и с любой мощностью.
     – Ну, не с любой, – потупился мальчишка, – материал у неё не такой прочный, как хотелось, а другого я не нашёл. Но теоретически можно и на любую мощность сделать. А вот у этой, – он указал, на розетку, что по-прежнему была у меня в руках. – Ну… как у небольшой электростанции.
     – Тоже не плохо, – я был сама покладистость. – Устроит и электростанция. Тогда, давайте, сделаем так: вы оставите мне вашу розетку, я её испытаю – попробую включить в неё разные приборы: холодильник, телевизор… и посмотрю, проработает ли она хотя бы сутки. А вы приходите завтра к вечеру, и если всё будет работать – мы совершим сделку. Годится?
Мальчишка растерянно повернулся сестре – предложение, видимо, было для них неожиданным – девчонка напряжённо думала, покусывая хвост косички. После нескольких секунд размышлений она решилась.
     – Ладно, только вы нам расписку дайте, что взяли розетку.
     – Конечно, юная леди! Как же без расписки, – развеселился я. – Всё-таки вещь ценой в миллион долларов.
Расписку я тут же надиктовал секретарше, которая, как застоявшаяся кобыла, рвалась сбежать из стойла, не выполнив основных своих обязанностей, расписался, поставил печать, и парочка довольных юных фокусников, наконец-то покинула мой кабинет.
     Лампа на моём столе по-прежнему светилась ровно и ярко, и при взгляде на неё моё приподнятое настроение почему-то улетучилось. За тридцать лет работы я повидал немало и сумасшедших изобретателей, и откровенных аферистов – чего только мне не приносили – какие только механизмы ни жужжали, ни взлетали и ни взрывались в моём кабинете. И вечный двигатель был самым безобидным из этого. Но здесь было что-то другое. Всё-таки я, как бы этот щенок ни острил, действительно инженер – пусть и бывший, но колледж худо-бедно закончил, за новостями техники слежу и, чёрт меня побери, понимаю, что в эту коробочку серьёзную батарею не впихнуть – нет таких. И слишком уж спокойно и уверенно вели себя эти юнцы. Было в их манере, особенно во взгляде мальчишки что-то оскорбительно-снисходительное, словно пытается он объяснить теорию относительности малышу, едва научившемуся читать. Заело меня – вот оно что – заело…будет ещё каждый щенок…
     Я отправил домой, обрадовавшуюся этому секретаршу (вот же дрянь нечуткая), предварительно заставив её собрать по офису и принести мне все тройники и удлинители. Потом воткнул в эту чёртову «розетку с электричеством» тройник и развел от него провода. К ним подключил ещё тройники, к ним ещё удлинители, так что в результате почти все электрические приборы, что были у меня в конторе оказались подключены к этой маленькой коробочке. А она не была подключена ни к чему. Закончив, я оглядел своё творение, сел в кресло, вытащил из стола начатую бутылку виски и налил в немытый стакан на два пальца чистого. Выпил, закурил – чего в офисе не делал с тех пор, как изобретатель лифчика-парашюта вылетел из моего окна (шестой, между прочим, этаж) – и стал ждать. Светились все какие есть лампы: и потолочные и настольные, гудели все компьютеры, ворчал холодильник, натужно ревел пылесос, беззвучно вопили бейсбольные болельщики на экране телевизора, и даже электрокамин пылал фальшивыми дровами, уравновешивая холод, лившийся из кондиционера. Час, два… – коробочка не думала сдаваться. Я тоже.
За окнами стемнело, зажглись фонари, заиграли на оконных стёклах отблески разноцветных реклам. Я распахнул окно: городской гул, запахи теплого летнего вечера, бледные, едва различимые из-за огней города звёзды. Луны на небе не было. Новолуние – вспомнилось мне. Надо же – не забыл ещё. Третий час. Всё работает, гудит, жужжит. Четвёртый – рёв пылесоса мне надоел, пришлось выключить. Я попытался хоть примерно прикинуть суммарную нагрузку всего того, что я понапихал в эту «розетку» – получилось не так чтобы очень, но во многие десятки раз больше того, что могла бы выдержать батарея такого размера. На шестом часу я сдался. Выдернул тройник из «розетки», включил свою лампу и ещё какой-то свет, так как им и положено было – в их родные гнёзда, холодильник включить забыл. Сел в кресло, выпил остаток виски и задумался. Собственно, «задумался» – это лишь фигура речи… ни о чём я не думал, просто крутил в руках этот пластиковый кубик, а в голове – ни одной связной мысли.
     Мальчишка… да вроде обычный мальчишка… ну, умненький, любит, наверно, во всяких механизмах ковыряться… в компьютер, наверно, с отвёрткой и паяльником лазит… изобретает что-то… так и я такой же был… а впрочем, если честно, то нет – не любил я в детстве таких умников, да и все мы мальчишки терпеть их не могли и гоняли, и гнобили таких по-всякому… но ведь я тоже изобретал что-то в его возрасте… Что-то с розетками ведь и я делал… Да! Вспомнил! В школе мы, чтобы сорвать уроки…
     Я вскочил с кресла и ринулся в подсобку. Нашёл в ящике с инструментами плоскогубцы с резиновыми рукоятками и кусок толстой проволоки. Попыхтев, согнул его дугой, вернувшись к столу, перевернул мальчишкину розетку рабочей стороной вверх и, держа проволоку плоскогубцами, осторожно всунул оба её конца в отверстия для вилки.
     Сверкнула молния, я выронил плоскогубцы, раздался громкий щелчок, и стало темно. Совсем темно и тихо. Затем с улицы донёсся нарастающий гул голосов, крики, ругань. Я достал зажигалку и в её колеблющемся свете осмотрел стол. Розетка съёжилась и обуглилась, из неё двумя огрызками торчало то, что осталось от проволоки, капли расплавленного метала выжгли два изрядных пятна на полированной столешнице. Медленно, на ощупь, стараясь не удариться о мебель, я подошёл к окну и выглянул вниз. Там, в абсолютно непроглядной темноте колыхалась и вопила толпа. Не горел ни один фонарь, не мерцала ни одна реклама, не светилось ни одно окно в домах, не двигались машины, мертвы были их фары, и лишь иногда на короткие мгновения то тут то там вспыхивали и тут же гасли язычки пламени зажигалок. Полная непроницаемая тьма. И так до самого горизонта, на сколько хватало глаз. Скорее всего то же самое произошло везде, по всей Земле. Я представил, как миллиарды людей сейчас щёлкают выключателями в тщетной надежде, что станет светло и тепло, а в засветившихся недрах холодильников обнаружится еда; что это лишь короткий сбой, недоразумение; что стоит еще раз нажать на тумблер и всё вернётся. Представил, что бродят они сейчас во тьме как слепые, натыкаются друг на друга и воют.
     Единственный оставшийся свет шёл сверху – свет звёзд, которых оказалось на удивление много. Я впервые видел такое небо. Пожалуй, стоило отключить всё освещение, чтобы увидеть то, что всегда было над головой, только мы не обращали на него внимания. А, может, и не только на Земле? Как там этот юный гений сказал: «Пока существует мир»? Так, может, и он уже того… и короткое замыкание, которое я устроил, пережгло предохранители по всей Вселенной? Нет… приободрился я – звёзды-то вон они горят, да как ярко, и сколько их теперь видно, небо-то какое поразительно красивое и сочное! Вот теперь при свете звёзд и будем жить, костры жечь, при лучине читать, про свечки вспомним, а что – жило же человечество практически всю свою историю без электричества, и ничего. Потом я сообразил, что свет звёзд, которым я любуюсь, шёл сюда тысячи лет, и не факт, что звёзды те ещё существуют. Так, может, и Солнце наше тоже того...? Был только один способ проверить.
     Я подтащил кресло к окну, нащупал в баре последнюю бутылку виски и, уже не пытаясь отыскать в этой темени стакан, стал потягивать пойло из горлышка, курить, любоваться звёздами и дожидаться рассвета.