Цветы запоздалые. Глава Прощание и тайна

Цветы запоздалые. Глава Прощание и тайна
Зера Черкесова1
См. предыдущую главу:


Цветы запоздалые. Глава Бегство. Калькутта


Арун стоял у порога лачуги, сжимая в руке котомку с припасами. Викрам, его молочный брат, прислонился к стене, скрестив руки на груди. В глазах — смесь насмешки и тревоги.

— Опять сбегаешь? — Викрам хмыкнул, но голос дрогнул. — Ну, смотри не пропади на месяц, как в прошлый раз!

Арун выпрямился во весь рост — не высокомерно, но с достоинством, которого сам, быть может, не осознавал:
— Не сбегаю, а отправляюсь в путешествие, — ответил он твёрдо. — Хочу лучше узнать Индию. Нашу родину. Не только базар, реку и город — а всё: языки, культуры, священные места. Хочу учиться у лам, совершенствовать бенгали, понимать священные тексты… Это больше, чем выживание. Я хочу постичь мудрость нашей страны, а не просто плутать по её улицам.

Викрам недоумённо нахмурился:
— Учиться? Зачем? В Гималаях, говорят, хорошо подают на паперти у храмов… Можно жить без забот!

Арун чуть презрительно усмехнулся, но мягко, без обиды:
— Моя цель — не милостыня, Викрам. Я хочу знать больше, чем то, чему меня научили улицы. Хочу понимать мир, а не просто в нём выживать. Хочу говорить с мудрецами, читать древние книги, узнавать, как устроена наша страна — не по кусочкам, а целиком.

Лакшми, молча наблюдавшая за ними, вздрогнула. В словах Аруна, в его осанке, в том, как он произнёс «понимать мир», она уловила отголосок манер тех, кому когда;то служила. Сердце её сжалось от боли и гордости.

— Дитя моё, — тихо сказала она, отводя Аруна в сторону, — я вижу: ты уже не принадлежишь этим трущобам. Ты стремишься к знанию, к мудрости — это в твоей крови. Я не могу тебя больше удерживать. Наверное, тебе и не стоит сюда возвращаться… Но я должна открыть тебе кое;что.

Она подошла к углу лачуги, отодвинула ветхую циновку, достала из тайника расписную шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями. Осторожно открыла её.

Внутри лежали:

пожелтевшие бумаги с печатями;

миниатюрный портрет женщины в царских одеждах;

медальон с гербом — лев, стоящий на задних лапах под восходящим солнцем;

несколько золотых монет старинной чеканки.

— Это всё, что осталось от моей службы у раджи провинции Мадхья;Прадеш, — прошептала Лакшми. — Его супруга вознаградила меня, но всё это принадлежит тебе. Здесь — свидетельства твоего происхождения, имя твоего отца, история твоей семьи… Возьми шкатулку. Она поможет тебе в пути — её можно обменять на многое.

Арун посмотрел на сверкающие камни, на золотые монеты, потом поднял глаза на мать:
— Нет, матушка. Это ты заработала своим трудом, своей верностью. Это твоё. Я пойду своим путём — и прокормлю себя сам, не бойся за меня. Я не за богатством иду, а за знанием.

Он мягко, но решительно закрыл шкатулку и вернул её Лакшми:
— Оставь это себе. А мне дай только бумаги — те, что с печатями. Может, когда;нибудь я вернусь и помогу тебе обменять шкатулку на лучшую жизнь. Но сейчас мне нужно понять, кто я, а не то, сколько у меня золота.

Лакшми сжала шкатулку в руках, слёзы навернулись на её глаза:
— Ты говоришь, как настоящий сын благородного рода, — прошептала она. — Даже когда отказываешься от его привилегий.

Она порывисто обняла Аруна, прижала к себе так крепко, словно пыталась удержать его рядом навсегда. Викрам, до этого сохранявший насмешливое выражение лица, вдруг шагнул вперёд и неловко похлопал брата по плечу.
— Ну… если уж ты так твёрдо решил, — пробормотал он. — Только не пропадай совсем, ладно? И… может, когда научишься там всему, вернёшься и расскажешь мне? Вдруг и мне пригодится…

Арун улыбнулся и крепко пожал руку Викраму:
— Обязательно вернусь, брат. И расскажу всё, что узнаю. Обещаю.

Лакшми отступила на шаг, вытерла слёзы:
— Дитя моё, я не стану тебя удерживать. Но помни: куда бы ни завёл тебя путь, здесь всегда будет твой дом. И люди, которые тебя любят.

Арун кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он ещё раз окинул взглядом скромное жилище, где прошли его детские годы, лица тех, кто заменил ему настоящую семью.
— Я буду помнить, матушка. Всегда.

— И куда же ты направишься сперва? — осторожно спросила Лакшми.
— В Гималаи, — просто ответил Арун. — Говорят, там мудрецы знают ответы на все вопросы. Я отправлюсь в паломничество — искать знания и просветление.

— Паломничество… — эхом повторила Лакшми, и в её взгляде мелькнуло облегчение. — Это достойный путь. Пусть боги хранят тебя, дитя моё.

Арун ещё раз обнял мать, хлопнул Викрама по плечу:
— Пора.
— Иди, — Лакшми перекрестила его по старинному обычаю. — И пусть боги хранят тебя.

Мальчик вышел за порог, последний раз оглянулся на лачугу, на стоящих в дверном проёме Лакшми и Викрама. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши трущоб в золотисто;оранжевые тона.

Он расправил плечи и зашагал прочь. Ветер играл его волосами, а впереди расстилался путь — неизведанный, опасный, но полный надежд. В глубине котомки, надёжно спрятанные среди скромных припасов, лежали бумаги с печатями — ключ к его прошлому, о котором пока не знал никто из близких.


16.05.2026 23:32

© Copyright: Зера Черкесова1, 2026


© Copyright: Зера Черкесова1, 2026
Свидетельство о публикации №126051608448