И в жизнь внесем свои поправки. Николай Старшинов

Когда, нарушив забытьё,
Орудия заголосили,
Никто не крикнул: «За Россию!..»
А шли и гибли
За неё.
В летописи войны это, быть может, одни из самых правдивых строк. В них любовь к родному точно и просто передана через суровый, молчаливый ратный труд солдат. Громкие слова здесь равносильны фальши. Именно на этих первых стихах о войне вырабатывался у поэта иммунитет против всего парадного, велеречивого!

Осень

Налетели ветры с севера,
Наступили холода.
А меня сегодня радует
Незамерзшая вода.

Над раскинувшимся озером
Наклонился рыжий лес.
Листья кружатся и падают
В отражение небес.

А идти ко дну, шершавые,
Не желают, не хотят…
Так по озеру и плавают,
Словно выводки утят.

***
Домой! В Москву!
В Москву! Живой!
А кем теперь ты стал? Обузой.
А абажур над головой
Повис оранжевой медузой.
Не можешь спать — вставай в ночи.
Сжимая свой костыль рукою,
Ходи по комнате, стучи,
Сестру и мать лишай покоя.
И жизнь свою зови пустой…
Но ведь постой,
Постой,
Постой!
Беда не так уж велика.
Зачем себя считать в отставке?
Да мы еще наверняка
И в жизнь внесем свои поправки.
Хромой?
Ну что же, что хромой!
Не все же видеть в худшем свете.
Мы не затем пришли домой,
Чтоб гастролировать в балете!

***
Солдаты мы.
И это наша слава,
Погибших и вернувшихся назад.
Мы сами рассказать должны по праву
О нашем поколении солдат.
О том, что было, - откровенно, честно...
А вот один литературный туз
Твердит, что совершенно неуместно
В стихах моих проскальзывает грусть.
Он это говорит и пальцем тычет,
И, хлопая, как друга, по плечу,
Меня он обвиняет в безразличье
К делам моей страны...
А я молчу...
Нотации и чтение морали
Я сам люблю.
Мели себе, мели...
А нам судьбу России доверяли,
И кажется, что мы не подвели.


Муравьи

Над головой дожди звенели.
В лесу терялись колеи.
И вот в тени косматой ели
Закопошились муравьи.

Они спешат своей тропою
И подбирают на пути
Былинку,
Высохшую хвою
И всё, что в силах унести.

Торжественно, благоговейно
Тащили в кучу этот хлам.
И вот воздвигли муравейник,
Как люди воздвигают храм.

Он встал незыблемой скалою
На муравьиные века…

А ты сравнял его с землёю
Одним ударом каблука.