Психологические проблемы девиантного поведения

Психологические проблемы девиантного поведения в современном обществе
Системно-феноменологический взгляд

Краткое резюме. В этом эссе я последовательно рассматриваю:

1. исторический контекст формирования представлений о норме и отклонении;
2. кризис классических подходов (медикализация, игнорирование родовых связей);
3. системно-феноменологический метод Берта Хеллингера как революционный прорыв;
4. связь девиантного поведения с исключёнными предками и родовой лояльностью;
5. причины (вторичная выгода, нежелание брать ответственность) и пути выхода.

Прежде чем вы начнёте знакомиться с моим эссе, хочу подчеркнуть: всё написанное — моя личная точка зрения, основанная на практической работе, и она может не совпадать с вашей. Я не преследую цели оскорбить чьи либо чувства, убеждения, звания или нарушить закон.

В жизни всё имеет место быть,
И в основе всего лежит Любовь.

От истории — к пониманию девиации

Для меня, как любителя истории, изучение девиантного поведения интересно в историческом ракурсе. История — наша память, наше наследие. Как расстановщик я смотрю на тему через взаимодействие клиента с его родовой системой. Если человек стыдится своих предков или умалчивает о какой то стороне их жизни — там, как правило, скрыт корень его запроса.

Человек по природе сильно зависит от общения с себе подобными. Общество (социум) — государство (власть) — церковь (религия, верования) — эта триада формирует среду и определяет границы поведения. И чем жёстче ограничения и запреты, тем сильнее стремление индивидуума выйти за эти пределы — хотя бы в личном пространстве.

Вспомним русское общество с его «Домостроем», пуританскую Англию XVI–XVII веков, влияние Святой Инквизиции в средневековой Европе. Эти системы подавляли естественные проявления человека, создавали мощный компенсаторный механизм: подавленная энергия прорывалась в виде либо внешней девиации (бродяжничество, разгул), либо внутренней (истерия, саморазрушение.

Сегодня мы видим те же паттерны. Например, в обществах с жёстким контролем (религиозным, идеологическим или корпоративным) часто расцветает «скрытая девиация» — зависимость от порнографии, тайные аддикции, насилие в закрытых институтах. А публичное лицемерие властей порождает у молодёжи отрицание любых норм («мажоры», «золотая молодёжь» ведут себя вызывающе именно как реакция на двойные стандарты старших).

Сам термин «девиантное поведение» впервые озвучил французский социолог Эмиль Дюркгейм в работе «Самоубийство. Социологический этюд» (1897). Он ввёл понятие аномии — состояния растерянности и дезориентации в обществе во время кризисов или радикальных перемен. На примерах Дюркгейм показал: в любом обществе присутствует некоторая доля девиантности (включая и позитивную девиацию — гениальность, героизм), и это абсолютно нормально.
Позже многие исследователи (Ч. Ломброзо, А. Кетле, Э. Ферри, Ф. Лист, А. Принс, Э. Кречмер, Ф. Зака, С. Квенцель, У. Шелдон, З. Фрейд, Э. Эриксон, Э. Фромм, Р. Мертон, А. Коэн, Э. Сатерленд, Г. Беккер) пытались дать системный взгляд на антропобиологические, психологические и социологические истоки отклоняющегося поведения.

В России систематическое изучение девиантного поведения ведётся в рамках гуманитарных (социальных, юридических, педагогических) наук. К 2000 году был накоплен солидный теоретический и практический материал.

Кризис классического подхода

Однако стремительное развитие современного мира, геополитические процессы последних, на мой взгляд, десяти лет показали: последователи классических концепций оказались в тупике.

В чём именно тупик?

• Медикализация — человека лечат таблетками, не спрашивая о его семейной истории. Диагноз «расстройство личности» становится ярлыком, а первопричина (родовое переплетение) остаётся нетронутой.
• Игнорирование родовых связей — психотерапия работает с детством клиента, но не с судьбами его предков, хотя системные терапевты (Боуэн, Сатир) указывали на их влияние.
• Экономический детерминизм — объяснять девиацию бедностью или отсутствием работы легко, но почему в одних и тех же условиях один человек становится алкоголиком, а другой — нет?

В итоге: социум изучен, воспитание в семье проанализировано, медицина разработала протоколы, а рост числа людей с девиацией продолжается. Значит, специалисты работают со следствиями, а не с первопричиной.

Системно-феноменологический подход Б. Хеллингера

Для преодоления этого кризиса потребовалась революционная концепция, кардинально отличающаяся от общепринятых методов. Таким новаторским подходом в 80 х годах прошлого века стал системно-феноменологический метод немецкого психотерапевта Берта Хеллингера.

Почему он оказался революционным?

Хеллингер первым открыто заявил: девиантное поведение — это часто лояльность родовой системе. Человек бессознательно повторяет судьбу исключённого предка, даже ценой собственной жизни. Он показал, что дети виновных в насилии могут идентифицировать себя с жертвами, а боль передаётся через поколения. Ни одна классическая школа — ни психоанализ, ни бихевиоризм, ни гуманистическая психология — не предлагала такого «родового» объяснения.

Поздние взгляды Хеллингера (2000 е годы) на развитие собственного метода, его несогласие с общепринятыми трактовками насилия, инцеста, абортов, роли мужчин и женщин в семье настолько выбивались из норм официальных психотерапевтических сообществ, что даже немецкая расстановочная ассоциация исключила его имя из своего названия. Но в 2018 году ассоциация признала его правоту и вернула имя Хеллингера.

При этом Хеллингер был не единственным, кто указывал на роль предков. В практической психологии системная парадигма представлена, например, в семейном консультировании Вирджинии Сатир. Многие исследователи (М. Боуэн и др.) говорили о влиянии расширенной семьи на индивидуальную судьбу. Но именно Хеллингер, обладая системно нейтральным видением, погрузился в глубину первопричин. Тысячи расстановок, проведённых им, его учениками и последователями по всему миру, доказывают работоспособность его идей.

Девиантное поведение как сигнал рода

Так называемое «девиантное» поведение — это один из способов, которым родовая система обращает внимание своих членов на исключённого ранее предка. Чем сильнее сопротивление потомков — тем жёстче и тяжелее их жизнь. Отсюда наркомания, алкоголизм, суициды, тяжёлые заболевания, убийства, домашнее насилие.

Различие между девиацией и преступлением.

Девиация — это устойчивое отклонение от социальных норм, которое ещё можно исправить (если человек открыт к помощи). Преступление — нарушение закона, требующее юридической ответственности. Однако системный подход работает на обоих уровнях: в основе и того, и другого часто лежит родовая лояльность. Даже в случае с осуждёнными социопатами (когда человек не способен к социальному обучению) — работа с их родителями или ближайшей системой может снизить напряжение в роду и косвенно повлиять на поведение, но только в тех случаях, когда контакт с семьёй сохранён и родители готовы к внутренней работе.

Здесь же кроется вторичная выгода — то, что перевешивает здравый смысл. Что это может быть?

• Освобождение от ответственности — «я болен, поэтому не работаю, не учусь, и с меня не спросят».
• Привлечение внимания и ресурсов — семья, врачи, соцработники «носятся» с зависимым или агрессивным членом семьи, он становится центром системы.
• Лояльность роду — «мама всю жизнь страдала, и я буду страдать, иначе я её предам».
• Страх перед правдой — если я перестану быть девиантом, мне придётся посмотреть в глаза детской боли, признать исключённых предков и взять ответственность за свою жизнь. Это страшно — и многие выбирают привычное страдание.

Пример из практики

Приведу анонимный, но реальный случай. Ко мне на расстановку пришла женщина с запросом о панических атаках у её 16-летнего сына. Парень не мог выходить из дома, бросил школу. Классические психотерапевты, психиатры ставили тревожное расстройство, лечили антидепрессантами — эффекта ноль.
В расстановке выяснилось: прадед со стороны матери был расстрелян в 1937 году как «враг народа». О нём в семье молчали 80 лет. Потомки знали, что была «какая то репрессия», но подробности скрывали. Юноша бессознательно идентифицировался с этим исключённым предком: «Я тоже не могу выйти в мир — меня там убьют». Как только мать признала прадеда, мысленно вернула ему место в системе (со словами: «Ты имеешь право быть здесь, я уважаю твою судьбу»), агрессия общества перестала быть «невидимым врагом». Через месяц панические атаки у сына прекратились, он вернулся в школу. Никакого насилия, никакой «борьбы с симптомом» — только восстановление родового порядка.

Почему люди не меняются?

Самое трудное, как показывает практика, — это решиться на такую стратегию. Ведь придётся посмотреть в глаза детским страхам и боли, взять на себя ответственность за выбор. Часто человек предпочитает оставить всё как есть, потому что вторичная выгода перевешивает.

При этом девиантное поведение — это ещё не приговор. Если человек сопротивляется и не хочет учиться социально приемлемым нормам, его могут назвать социопатом и работать с ним в рамках законодательства. Но даже здесь, работая с родителями социопата (при условии сохранения контакта), можно снизить напряжение в родовой системе и изменить паттерны поведения её членов. Например, психолог из Барнаула Алексей Васильевич Капранов работал с матерями наркозависимых людей, действуя вразрез с официальной программой реабилитации, и добивался успехов — дети вставали на путь исцеления. Опыт Татьяны Алексеевны Бондаренко, кандидата психологических наук, судебного эксперта, с трудными подростками показывает высокий процент родителей, не желающих работать с психологом. А там, где родители готовы к внутренней работе, результат значительно выше.

Основные причины девиантного поведения (с точки зрения системно-феноменологического подхода)

1. Проявление лояльности своей родовой системе, даже если это ведёт к ухудшению качества жизни и усиливает стремление к смерти.
2. Нежелание брать на себя ответственность. Позиция «я жертва» позволяет привлекать ресурсы из окружающего мира, в первую очередь — внимание.
3. Свобода воли — человек имеет право на девиантное поведение (в рамках, не нарушающих закон), и это его экзистенциальный выбор.

Пути выхода из этого состояния мне видится в следующем:

1. Просвещение родителей о необходимости уважать судьбу своих предков и принимать их выбор, каким бы он ни был. В самых тяжёлых случаях (например, с Чикатило, Спесивцевым) — молча и без осуждения дать место каждому в своём сердце. Это позволяет потомкам жить своей жизнью, не «напоминая» семье об исключённом предке через аморальные поступки.
2. Идеологическое взращивание общественного мнения о том, что ответственность может быть ресурсным состоянием, а не тяжким бременем.
3. Научиться задавать себе вопрос в любой трудной ситуации: «Для чего мне это? Какой урок? Чему учит?» — и быть честным перед собой, не ища виноватых на стороне.

Вместо заключения

Несмотря на кажущуюся простоту причин, ситуация глобальна и серьёзна. Речь идёт о фундаментальном переосмыслении роли человека и его влияния на свою жизнь и окружающий мир. Решится ли на это общество? Покажет время.

Но вопрос всегда будет в одном: готов ли сам человек зреть в корень (видеть суть) своего поведения? Или ему нравится его образ жизни… со всеми вытекающими последствиями.